Майк Сендбот в книге Pragmatic Media Philosophy говорит о темпорализации пространства в интернете, выражающемся в пикториализации письма. Под письмом он понимает индивидуальный процесс «написания» текстов, то есть построения пользователем собственной последовательности чтения в условиях гипертекста: «Гипертекстуальное пространство письма структурировано так, что оно само предоставляет различные точки входа в виде гиперссылок. Это позволяет читателю не ограничиваться линейностью горячих форм коммуникации, доминирующих в условиях печатной культуры. Вместо этого читатель, использующий холодные средства коммуникации, стоит перед выбором целого множества возможных путей чтения» (Sandbothe, 172).
В связи с этим полезно разделять индивидуальное и архивное восприятие совокупности мемов. Индивидуальное восприятие нелинейно, несистематично и неисчерпывающе - и это не недостатки, а его характерные особенности. Результат архивного восприятия - это систематизированный набор конкретных единиц, другими словами, то, что мы попытались воссоздать в предыдущей главе, когда строили сеть мемов Distracted Boyfiend.
Мемы можно сравнить с сериалами: оба феномена поделены на фрагменты, которые складываются в определенное целое. Но если для восприятия обычного сериала индивидуальное и архивное понимание соответствуют друг другу, то с мемами это не так. Сериалы (если это не антологии, как, например, «Черное зеркало»), предназначены для архивного восприятия, а мемы - для индивидуального. Просмотр мемов не равен просмотру фильма или сериала, потому что нет заранее определенной точки входа. Хронологически, «объективно» первый мем не обязан быть первым для индивидуального восприятия. Как и не обязан хронологически последний мем быть для него последним - тем более, что в условиях бесконечно обширного пространства интернета это практически невозможно. Далее под «первым мемом» мы будем понимать первую единицу мема в сети, построенной зрителем индивидуально. Первый мем, таким образом, это первый случившийся со зрителем мем той или иной сети.
3.3 Продуктивный разрез
Первый мем - тот, который случился со зрителем впервые и положил начало соответствующей сети - помогает зрителю проделать семиотическое отверстие поверх существующего артефакта, произвести продуктивный разрез. Акт восприятия мема оказывается в таком случае не пассивным внушением со стороны объекта, а его (объекта) совместным со зрителем усилием. В этом событии каркас и база делают одновременно два разнонаправленных действия. С одной стороны, они появляются, очерчиваются, становятся видимыми и различными друг относительно друга. С другой стороны, они сталкиваются, искажают и проникают друг в друга.
Такое свойство мема-объекта, как самодемонстрация, выраженное в открытости его структуры, позволяет зрителю различить каркас и базу, увидеть непреодолимую дистанцию между ними. Своим активным действием зритель производит уже намеченный разрез. Он видит не только два элемента мема, но и способ их взаимодействия.
Изначальное изображение с подписью в меме Is This a Pigeon - это кадр из аниме 1991-го года, где человекоподобный робот неверно называет бабочку голубем. Этот кадр оказался популярным через 20 лет, в 2011 году, когда один из пользователей Tumblr выложил его с подписью «Субтитры для аниме - это новый дзен». Однако ни популярность, ни подпись не сделали это изображение мемом - мем не случился. Более того, кадр попал в различные подборки как иллюстрация неправильно переведенных субтитров (что оказалось недопониманием, так как субтитры переведены верно). Только в апреле 2018-го года появился мем в том виде, в котором мы знаем его сейчас. Что же произошло?
Во-первых, произошла частичная деконтекстуализация. Для понимания мема не нужно знать, что это кадр из аниме «Fighbird» с одним из его главных героев. Как будто произошла вспышка фотоаппарата, и значение имеет только то, что осталось в кадре: молодой человек в очках, неверно определяющий вид животного. Этому способствовала такое свойство медиума - совокупности компьютера, интернета и интерфейса - как его принципиальная дискретность (Манович, 2017). «Вспышка фотоаппарата» стала возможной, поскольку цифровой характер медиума позволяет разбивать те или иные объекты на фрагменты - серию мультфильма на отдельные кадры. Свойство дискретности, в свою очередь, способствует эмоциональной отстраненности, необходимой для появления комического. Об этом пишет Анри Бергсон: «Комическое может возыметь воздействие, только если коснется совершенно спокойной, уравновешенной поверхности души. Равнодушие -- его естественная среда. У смеха нет более сильного врага, чем переживание. Я не хочу сказать, что мы не могли бы смеяться над лицом, вызывающим у нас, например, жалость или даже расположение; но тогда надо на мгновение забыть о расположении, заставить замолчать жалость» (Бергсон, 1992). Забыть на мгновение о расположении помогает как раз дискретность объектов в цифровом медиуме: поставив на паузу видео, или вырезав кадр из него, пользователь теряет эмоциональную вовлеченность и поэтому более предрасположен к юмористической интерпретации объекта.
Во-вторых, произошел тот самый продуктивный разрез. Глядя на мем, мы видим то, что послужило ему каркасом и в то же время сам мем, то есть уже отредактированное изображение. Одно неотделимо от другого, ведь для понимания мема нам необходимо видеть оба слоя. Если мы один раз увидели этот мем, если он с нами случился, то мы уже увидели, почувствовали этот разрез. Кадр оказывается «заряженным» этим разрезом, на нем стоит своеобразная печать. Эта печать, размещенная в теле и проецируемая на изображение, позволяет отличать каркас от кадра - то, что внешне неразличимо, оказывается различимым в опыте. Нам нужно сделать определенное усилие по «разрядке» каркаса и снятия печати, чтобы увидеть изначальную картинку, а не мем, когда мы посмотрим на кадр с субтитрами. Один опыт скрывает другой.
Первый мем выполняет, таким образом, сразу три функции. Он одновременно показывает себя как содержание, тем же самым показывает свою структуру и помогает произвести разрез. Его структура во взаимосвязи с содержанием и производят комический эффект - то, что в теле зрителя отзывается как аффект. Продуктивный разрез - это событие, к которому впоследствии будет отсылать там.
3.4 Анимация мема
Рассмотрим единицу сети The Bowler с Джорджем Бушем. Попробуем воспринять ее так, будто бы мы не видели ранее мемы из этой сети - и сравнить это представление с тем, которое подразумевает знание предыдущих единиц. Воспринять ее таким образом составит определенное усилие. Однако оно позволит задним числом понять, что делает данную картинку мемом: подобным усилием мы на время сотрем печать мема.
Из-за нагромождения различных предметов изображение выглядит как коллаж: на фоне зала для боулинга неопрятно прикреплено схематичное изображение башен-близнецов, покосившееся изображение Джорджа Буша в тюрбане, за ним - ковер, справа от него - самолет и бочка с разлитой нефтью. Изображение экс-президента США полностью закрывает боулера, а самолет перекрывает игровой шар. Самолет направлен на башни-близнецы, но летит на них снизу вверх.
Какие действия мы делаем, когда хотим стереть печать мема? Звучит парадоксально, но мы пытаемся увидеть изображение таким, какое оно есть на самом деле. В первую очередь мы замечаем, что боулера на картинке полностью заслоняет Джордж Буш, а это значит, что его соотношение с остальными элементами оказывается не определено. Или, точнее, определено, но только нашим знанием катастрофы и мифами вокруг нее - то есть знанием, внешним по отношению к изображению. Самолет, не играющий теперь роль шара для боулинга, выглядит в данном положении довольно странно, хотя мы и понимаем его значение в мифе.
Далее мы понимаем, что нагроможденные изображения связаны между собой, но не связаны с фоном, на котором они расположены. Мы, конечно, узнаем фон - это зал для боулинга - но его функция в изображении изменилась. Значение изображения становится менее определенным, нам приходится угадывать связь между элементами бывшего каркаса и залом для боулинга. В какой-то момент мы можем даже предположить такое значение данного коллажа: Джордж Буш обошелся с башнями-близнецами точно так же, как он сделал бы это с кеглями в зале для боулинга. На первый взгляд мы сформулировали почти то же утверждение, которое можно сделать, проинтерпретировав изображение как мем. Но, сравнив эти две интерпретации, мы заметим несколько различий.
Во-первых, на второй план уходит самолет - он становится вспомогательным элементом, подобно тому, как ковер или бочка с разлитой нефтью были вспомогательными в меме. Во-вторых, действующее лицо теперь не Джордж Буш, башни и самолет, а только экс-президент США. В третьих, появляется определенное расстояние между фоном и прикрепленными изображениями, так как их теперь не связывает конкретное соотношение, которое ранее давал каркас мема. Исчезает синтаксическая взаимосвязь изображения зала для боулинга и всех остальных изображений. В-четвертых, что самое важное, нам не стало от этого сравнения смешно: пропала печать мема, которая и делала его смешным.
Попробуем вернуть эту печать обратно. Самолет, который в коллаже летел под странным углом на башни-близнецы (или был просто изображением, напоминающем нам о важной части мифа) теперь приобретает динамику за счет действий Джорджа Буша. Последние, как мы знаем - это действия боулера, бросающего шар. Мем намекает нам (но не показывает) на движение, которое совершает самолет по отношению к башням-близнецам. Мы чувствуем этот энергичный бросок, совершаемый Джорджем Бушем-игроком в боулинг, мы как будто бы сами совершаем это движение - телесно, кинестетически. Конечно, мы не двигается, подобно спортсмену на изображении, мы сидим неподвижно перед компьютером или телефоном. Но отсутствие реального физического движения еще не говорит об исключительно умственном характере печати, ее ограниченностью семантическим представлением. Осмелимся предположить, что речь идет об определенном семантико-телесном представлении, которое само по себе находится где-то между смысловым (семантическим) представлением и физическим движением. Его можно сравнить с тем, как мы репетируем танец в уме, сидя при этом на стуле: мы совершаем действия в воображении, но своим телом, задействуя тем самым «мышечное чувство».
Описанный механизм печати позволяет говорить о том, что зритель при взаимодействии с мемом анимирует элементы последнего. При этом он не подражает элементам, а воспроизводит их. Можно даже сказать, что восприятие (кинестетического) мема не представляет собой видение статичного изображения. Это больше похоже на Live Photos - функцию камеры у некоторых смартфонов, которая запечатлевает не только момент съемки, но и какое-то время до него, превращая фотографию из статичной в анимированную.
В случае с мемом The Bowler печать несет собой физическое движение, а в при ярком восприятии могут возникнуть даже аудиальные ощущения, например стук шара об пол. В других сетях она может выражаться в построении гримасы (Forever Alone, Facepalm, Shrug Ї\_(ѓc)_/Ї), построении гримасы и произнесении фразы (Let me in, Rage Face a.k.a. FFFUUU).
3.5 Печать мема
В общепринятом употреблении слово «печать» относится к двум различным, но связанных друг с другом вещам. Во-первых, печатью называют инструмент, который позволяет оставлять оттиски, маркировать документы, удостоверять их. Он позволяет совершать активное действие, но при этом сам является реципиентом, так как произведен в результате гравировки. Во-вторых, печатью называют и результат активного действия - след, остаток, клеймо, оставленное инструментом на бумаге.
Двойственность понятия печати как пассивного и активного, впечатления и инструмента, следа и того, что его оставило, оказывается полезным для объяснения феномена мемов. В исследованиях новых медиа и интернета уже стал банальностью тот факт, что их аудитория (пользователи) является не пассивным реципиентом, как это было в случае с телевидением, радио и газетами, а активным участником коммуникации (Livingstone, 2003).
Печать мема - это то, что остается в теле после того, как зритель взаимодействовал с первым мемом, после того, как он произвел продуктивный разрез. Это результат комического эффекта, произведенного одной единицей мема и одновременно условие для создания другой. Это и аффект, и понимание способа, которым он сделан. В тот же момент, когда зритель смеется над мемом-единицей, он «понимает», как продолжить сеть, которой он принадлежит.
Слово «понимание» не совсем точно отражает суть дела. Печать мема не дает такого понимания, которое было бы легко эксплицировано. Более того, экспликация не требуется и даже нежелательна, ведь комический эффект исчезает, стоит только попытаться его объяснить. Скорее, «понимание» - это интуиция, которая раз за разом обращается в новый мем без интеллектуального или словесного посредника в виде эксплицитного объяснения. Неявный характер «понимания» выражается еще и в том, что оно происходит отложенным образом: мы осознаем, что «поняли» способ создания мема в тот момент, когда создали новый, но не когда увидели впервые.
Печать мема обладает определенностью и неопределенностью одновременно. Определенность обусловлена тем, что зритель действительно освоил способ производства: при удобном случае он сможет использовать его для шутки. Вновь созданный мем с полной определенностью оказывается частью своей сети. Неопределенность обусловлена неявным характером «понимания». Пока печать не переведена в новую единицу мема, она не содержит свои будущие воплощения. Полную определенность она получает только в момент создания новой единицы, но в ту же секунду она перестает быть печатью и становится мемом.