Кроме того, важно помнить, что и социология, и право - научные дисциплины, изучающие общественные отношения в его различных гранях, поэтому, мы полагаем возможным соединить тезис о наличии ценностной составляющей у института прав человека и ранее описанное исследование о поступательном развитии правовой нормы. Так, на наш взгляд, права человека, а точнее их эволюция, их выражение в конкретных правовых нормах связаны, в первую очередь, с динамикой правовой нормы как таковой от начала ее появления до момента полного принятия.
Более того, как видится, теория, представленная М. Финнемор и К. Сиккинк, подтверждается научными наблюдениями и в иных областях знаний. Например, деятельность субъектов по созданию и принятию нормы и предпринимаемые шаги соотносятся с общей эволюционной теорий зависимости прошлого от будущего (evolutionary path dependence), основными постулатом которой являются положения о том, что развитие субъектов и систем идет хаотически, в условиях отсутствия изначального заложенной «идеальной модели», а возможности сегодняшнего дня для того или иного субъекта полностью зависят от предпринятых шагов в прошлом Hathaway, O. (2003). Path Dependence in the Law: The Course and Pattern of Legal Change in a Common Law System. The Iowa Law Review, 86(2). P. 107..
Такое соединение на стыке смежных дисциплин позволяет выделить и закрепить следующие важные аспекты рассматриваемой проблемы:
1) конфликт национального и наднационального правопорядков связан с ценностями, которые выражаются, в том числе, в правовых нормах, регулирующих институт прав человека;
2) появления и принятия нормы как в рамках национальной правовой системы, так и в рамках международного права - это, прежде всего, процесс, что предполагает его длительность во времени, а также вовлечение большого количества субъектов разного уровня, преодолевающих существующее регулирование для его изменения.
3.5 Ценности института прав человека и правовая аксиология
Утверждая тезис, связанный с наличием моральных ценностей в праве, а также тезис о преодолении социальной инерции для изменения правовой нормы, важно помнить, что оба явления имеют точку соприкосновения - основной закон той или иной страны, который выступает в качестве своеобразного договора общества по основным вопросам функционирования государства Хабриева Т.Я., Чиркин В.Е. Теория современной конституции / Т.Я. Хабриева, Чиркин В.Е. - М.: Норма, 2007. С 43.. Такой «договор» является отражением основных конституционных ценностей государства Бондарь Н.С. Гармонизация юридических и нравственно-этических начал Конституции: практика конституционного правосудия // Журнал конституционного правосудия. 2018. № 1. С. 8., что в полной мере актуально и для Конституции Российской Федерации.
Стоит задаться вопросом: для чего заключается договор, пусть и особого рода? Ответ приходит незамедлительно: для закрепления определенных условий взаимодействия. А в случае конституции следует добавить - для закрепления накопленного исторического и культурного опыта (ценностей). Именно такое закрепление ценностей в виде принятия основного закона является базисом устойчивого развития общества, предотвращая возможные социальные волнения. Можно говорить о том, что именно посредством принятия основного закона общество закрепляет, в том числе, то понимание и видение надлежащей правовой системы, которая должна функционировать в государстве. Следующий вопрос, на который предстоит ответить: как сложилось то или иное понимание? На наш взгляд, верно утверждать, что такое понимание сложилось с течением времени; те или иные нормы, выкристаллизовываясь и следуя динамике принятия нормы, описанной ранее, получили свое отражение в тексте Конституции России Бондарь Н.С. Конституция России в условиях глобальных перемен правовой жизни: от политических иллюзий к юридическому реализму // Журнал российского права. № 12. 2018. С. 30. .
Полагаем возможным придерживаться позиции о том, что право в целом и правовая система в частности несут в себе определенные ценности, а если несколько уточнить данный тезис: определенное понимание тех или иных ценностей на конкретном историческом этапе. Так, приняв Конституцию Российской Федерации в 1993 году на референдуме, многонациональный народ России принял в том числе и часть 3 статьи 32 Конституции, которая прямо и недвусмысленно устанавливает правило, запрещающее избирать и быть избранным лицам, содержащимся в местах лишения свободы «<…> ценностная значимость присуща не только Конституции в целом, но и конкретным нормам Основного закона, которые являются в этом случае отражением фактически сложившихся и юридически признанных представлений о социальных приоритетах <…>» - Бондарь Н.С. Аксиология судебного конституционализма: конституционные ценности в теории и практике конституционного правосудия. Серия «Библиотечка судебного конституционализма». Вып. 2. - М.: Юрист, 2013. С. 16. . И в данном случае, мы полагаем, сам факт принятия данной нормы не может быть поставлен под сомнение отсутствием в материалах по подготовке итогового текста Конституции каких-либо сведений о финальном обсуждении данной нормы Заключение Автономной некоммерческой организации «Институт права и публичной политики» о толковании статьи 32 (часть 3) Конституции Российской Федерации для целей определения возможности исполнения постановления Европейского Суда по правам человека от 4 июля 2013 года по делу «Анчугов и Гладков против Российской Федерации». С. 13-17. URL: http://ilpp.ru/netcat_files/userfiles/Litigation_Treinings/2016%20Amicus%20Curiae%20Brief%20(Anchugov%20i%20Gladkov).pdf [Дата обращения: 11.05.2019]..
Учитывая вышесказанное, полагаем возможным задаться вопросом: какое значение в упомянутом контексте может иметь исполнение решения ЕСПЧ, предписывающее изменение нормы Конституции? Даже не принимая во внимание иную убедительную аргументацию КС РФ, только на основе ранее сделанных выводов можно говорить о том, что полное и буквальное исполнение решения Европейского Суда по правам человека было бы затруднительным на двух уровнях: аксиологическом и социальном, подразумевая, что такое исполнение нарушало бы динамику принятия нормы, с точки зрения вовлеченных субъектов, а также «искусственно» заменяло одну ценность на другую без учета необходимости пришествия определенного времени для надлежащей социальной адаптации замененной нормы. Кроме того, на наш взгляд, упомянутые затруднения привели бы к одинаковым последствиям: потере ценностной составляющей нормы, как следствие, снижение ее эффективности, а также эффективности и легитимности всей правовой системы в целом.
Полагаем, что данное высказывание требует некоторых пояснений. Так, исполнение решения ЕСПЧ об изменении части 3 статьи 32 Конституции фактически нарушало бы процесс принятия нормы: вместо прохождения полного цикла от зарождения, до продвижения и принятия, правовая норма бы искусственно «насаждалась», принималась «сверху», пропуская важные этапы зарождения и продвижения, которые, вместе с тем, формируют ценностную составляющую, возможность её интеграции с ценностями и нормами всей остальной системы. В случае исполнения такого решения ЕСПЧ становится неизбежным разрыв между фактической и юридической Конституцией Малько М.П. Предмет конституционной аксиологии // Вестник Челябинского государственного университета. № 19 (200). 2010. С. 35. , который ведет к подрыву остальных ценностей, находящихся в сбалансированном единстве.
В частности, на наш взгляд, подрывался бы принцип правовой определенности, которой был последовательно выработан практикой Конституционного Суда Российской Федерации См., например: Постановление Конституционного Суда РФ от 25.04.1995 N 3-П «По делу о проверке конституционности частей первой и второй статьи 54 Жилищного кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданки Л.Н. Ситаловой».
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 11 мая 2005 г. N 5-П «По делу о проверке конституционности статьи 405 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Курганского областного суда, жалобами Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, производственно-технического кооператива "Содействие", общества с ограниченной ответственностью "Карелия" и ряда граждан».
Постановление Конституционного Суда РФ от 27.05.2008 № 8-П «По делу о проверке конституционности положения части первой статьи 188 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки М.А. Асламазян».. Важно понимать, что закон или решение Конституционного Суда Российской Федерации не могут быть оторваны как от массива уже сформированных Бондарь Н.С. Конституционное право как фундаментальная ценность демократического правового государства (по мотивам научного наследия академика О.Е. Кутафина) // Lex Russica. № 2. 2010. С. 267-269. ценностей правовой системы, так и не могут служить неким всемогущим инструментом, меняющим представление общества о надлежащим и справедливом «Без этого [преодоления правового нигилизма, трансформации правосознания] невозможно утвердить конституционную законность, воплотить принципы права и справедливости…» - Зорькин В.Д. Ценностный подход в конституционном регулировании прав и свобод // Журнал российского права. № 12. 2008. С. 8.. Иными словами, едва ли можно говорить о том, что само по себе исполнение предписания ЕСПЧ, которое основано на эволютивном толковании и европейском консенсусе, не учитывающее социальный и исторический контекст, могло бы, не повредив, повысить уровень защиты прав человека.
К тому же, принимая во внимание теорию зависимости прошлого от будущего (path dependence), едва ли можно говорить о том, что «повышение уровня защиты прав человека» - это линейный процесс, конечная точка которого известна текущим судьям Европейского Суда Однако возможна и иная точка зрения, заключающаяся в необходимости «постоянного обновления законодательства и правоприменительной практики с целью их приведения в соответствие с международно-правовыми стандартами». Подробнее см.: Хабриева Т.А. Современное правотворчество и задачи юридической науки // Журнал российского права. № 8. 2015. С. 7. . Правильной должна являться иная точка зрения: защита ценностного и правового плюрализма Бондарь Н.С. Конституционное правосудие - преобразователь современного конституционализма. С. 5. URL: http://www.ksrf.ru/ru/News/Documents/%D0%9A%D0%BE%D0%BD%D1%81%D1%82%D0%B8%D1%82%D1%83%D1%86%D0%B8%D0%BE%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D0%B5%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%83%D0%B4%D0%B8%D0%B5%20%E2%80%93%20%20%D0%BF%D1%80%D0%B5%D0%BE%D0%B1%D1%80%D0%B0%D0%B7%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8C%20c%D0%BE%D0%B2%D1%80%D0%B5%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D0%B3%D0%BE%20%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D1%81%D1%82%D0%B8%D1%82%D1%83%D1%86%D0%B8%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%D0%BC%D0%B0.pdf [Дата обращения: 11.05.2019]., вероятно, может служить отправным пунктом диалога между наднациональной и национальными правовыми системами. Безусловно, тем странам, которые отклоняются от европейского консенсуса, должно быть посвящено особое внимание. Однако такое внимание, по нашему мнению, не должно быть связано только с желанием «унифицировать» подходы Тем более, насколько мы понимаем, иногда желание такой унификации связано и с желанием получить дополнительный рычаг политического давления. См., например: Турция и ЕС - пока раздельно. ТАСС. URL: https://tass.ru/opinions/5074888 [Дата обращения: 11.05.2019]., но и с критической оценкой иного регулирования, анализ которого может позволить прийти к выводу о необходимости дифференцированного подхода.
С другой стороны, едва ли можно отрицать полное отсутствие какой-либо значимости решений Европейского Суда, которые, по мнению Конституционного Суда России, не могут быть исполнены. Напротив, такие решения можно рассматривать в качестве определенных импульсов, формирующих общественную дискуссию по тем или иным вопросам защиты прав человека и правового регулирования в целом. Такие решения могут играть роль первых толчков, способствующих изменению привычного взгляда на существующее законодательство. Примером в этой связи может являться позиция КС РФ по вопросу смертной казни, которая изначально не могла применяться в силу нарушения принципа равенства из-за отсутствия возможности рассмотрения определенной категории уголовных дел с участием присяжных заседателей Постановление Конституционного Суда РФ от 2 февраля 1999 г. N 3-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 41 и части третьей статьи 42 УПК РСФСР, пунктов 1 и 2 постановления Верховного Совета Российской Федерации от 16 июля 1993 года "О порядке введения в действие Закона Российской Федерации "О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР "О судоустройстве РСФСР", Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях" в связи с запросом Московского городского суда и жалобами ряда граждан»., а затем невозможность ее применения была подтверждена спустя 10 лет в силу «необратимого процесса отмена смертной казни», который был связан, в том числе, с «тенденциями в мировом сообществе» Определение Конституционного Cуда Российской Федерации от 19 ноября 2009 г. N 1344-О-Р город Санкт-Петербург «О разъяснении пункта 5 резолютивной части Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 2 февраля 1999 года N 3-П по делу о проверке конституционности положений статьи 41 и части третьей статьи 42 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, пунктов 1 и 2 Постановления Верховного Совета Российской Федерации от 16 июля 1993 года "О порядке введения в действие Закона Российской Федерации "О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР "О судоустройстве РСФСР", Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях"». П. 4,7..
Однако данный пример может не в полной мере быть показательным, так как все же связан с подписанием Россией Протокола № 6 к ЕКПЧ, который отразил намерение страны двигаться по пути запрета смертной казни.
Более ярким примером может являться регулирование вопроса о помещении обвиняемых в клетку во время слушания уголовных дел. Так, одно из знаковых решений было вынесено Европейским Судом по делу Svinarenko and Slyadnev v. Russia, в котором ЕСПЧ признал нарушение статьи 3 Svinarenko and Slyadnev v. Russia, no. 32541/08 and 43441/08 (Eur. Ct. h.r., Jul. 9, 2014). Para. 135. («унижающее достоинство обращение») и статьи 6.1 Ibid. Para 145. ЕКПЧ. В рамках данного дела судьи Европейского Суда указали на недопустимую практику содержания подсудимых в клетках, которая, сохранившись на территории постсоветского пространства, постепенно изменяется Ibid. Para 122., однако нет признаков того, что в рамках российской правовой системы происходят какие-либо изменения Ibid. Para 123..