Как показали проведенные интервью, участие в программе сопряжено с рисками, которые могут влиять на самочувствие, семейную и общественную жизнь. Это связано с высокой загруженностью, расписанием или необходимостью совмещать занятия с прочими делами, в том числе с работой, заботой о внуках и т.п. Некоторые информанты утверждают, что им приходится жертвовать увлечениями или другими проектами ради участия в «Московском долголетии»:
«Я сейчас четыре раза в неделю хожу, значит, я где-то на волонтерство не хожу, потому что я уже выделила на это. <...> Сейчас из-за того, что я на этом [проекте], я не хожу в детский дом. Мы там мастер-класс проводим, а он в три часа, а у меня в это время занятия. (Екатерина, 64 года)
Помимо этого, наблюдается бинарное разделение в сфере домашних обязанностей. С одной стороны, участие в проекте для некоторых является способом ухода от повседневной рутины. Так, человек перекладывает работу по хозяйству на других членов семьи, если такая возможность присутствует. Однако параллельно с этим присутствует и иная тенденция, когда существующие домашние обязанности сдерживают пенсионера. Зачастую этот конфликт проявляется в тех случаях, когда пожилому человеку необходимо ухаживать за больным лежачим родственником или нянчится с внуками (гулять, возить на дополнительные занятия). Также домашние обязанности по уходу за родственниками препятствуют обучению информантов: сокращается время на выполнение домашних заданий и подготовку к занятиям (касается образовательных программ).
В этом контексте важно затронуть еще один аспект. Как мы обозначали выше, свободное время выступает важным ресурсом в жизни стареющего москвича и служит, в первую очередь, временем для себя. Иными словами, оно должно быть использовано в целях заботы о себе (в том числе и о здоровье), в целях саморазвития. Исходя из этого, помощь детям считается бременем и идет в ущерб собственному свободному времени. Для иллюстрации приведем пример из интервью:
«Тут важно не переходить границу: надо помогать внукам, но не вешать на себя ни в коем случае все проблемы своих детей и внуков. Помогать, но не вешать всё на себя <…> Некоторые взвалили на себя весь воз домашних услуг: дети, внуки… Я считаю, что не надо на этом зацикливаться» (Людмила).
Вероятно, можно говорить о тенденции де-идентификации опрошенных москвичей с теми пожилыми, для которых жизненный распорядок строится вокруг внуков и детей. Информанты считают, что «внукоцентризм» - стереотипное мнение о пенсионерах: «[На встрече Нового года] почему-то сочли, что если люди уже старшего возраста, то им интересны только внуки» (Ольга, 68 лет).
Таким образом, мы можем утверждать, что в контексте участия в программе «Московское долголетие» наблюдается конфликт в сфере домашнего хозяйства, семьи и социальной активности. Камнем преткновения становится свободное время как время для себя, которое в реальности тратится на домашние хлопоты и заботу о семье.
ЗАБОТА О ПОЖИЛЫХ: КТО ОТВЕЧАЕТ?
В заключение хотелось бы остановиться еще на одном важном аспекте осмысления старости и старения, а именно на вопросе о том, кто является агентом социального обеспечения для пенсионеров. Напомним, что при неолиберальной политике ответственность за старение несёт сам стареющий индивид, а при смешанной политике роль агента распределяется между государством, гражданским обществом, рынком и неформальными объединениями.
Участники «Московского долголетия» сходятся во мнении о том, что заботиться о старости должен сам человек, однако это скорее не искреннее желание, а ответ на государственную политику, в рамках которой человек предоставлен сам себе. В связи с этим человеку стоит заблаговременно готовиться к старости и жизни на пенсии: сохранять и поддерживать здоровье, делать накопления и задумываться о том, на какие средства будет жить после трудовой деятельности.
При разговоре о личной ответственности часто освещался сюжет сравнения жизни в СССР и сейчас. Информанты говорили о том, что важно отвечать за самих себя, не стоит полагаться на государство, как это было несколько десятков лет назад:
«Конечно, всем пенсионерам надо думать о самих о себе. Надеяться, что подумает о нас наше государство, я думаю, в наше время не стоит, потому что у нас уже капитализм. То, что было раньше уже, получается, надо забыть. Раньше и путевки были бесплатные, и квартиры бесплатные, и медицина была бесплатная, причем медики были очень образованными, очень грамотными» (Жанна, 66 лет). Таким образом, личная ответственность - необходимость, вызванная изменениями в политике социального обеспечения.
Любопытно, что о такой мере заботы, как телесные манипуляции (поддержание красоты, соответствие «молодым» через практики консьюмеризма) сказано не было. В этом состоит различие с исследованиями, проведенными в США или Канаде, где информанты часто ассоциируют активное старение именно с поддержанием «молодой» внешности. Исследователи связывают такую тенденцию с тем, что в этих странах приветствуется политика антистарения и управления собственным телом и здоровьем.
В нарративах наших информантов семья как один из агентов заботы о пожилых принимает ответственность за старение родственника лишь частично. Пожилые связывают это с различными факторами, например, с тем, что дети живут отдельно и далеко или с тем, что у детей нет денег, чтобы помочь. В итоге семье приписывается только эмоциональная, психологическая помощь: «каждому пожилому человеку нужна любовь и забота, которую могут высказать только близкие люди, родные. Необязательно жить вместе» (Валентина, 60 лет). Интересно также, что когда стареющий человек уже не «в состоянии», не может себя обслуживать, тогда забота семьи выходит на первый план.
Государство представляется как подобие семьи, которая должна заботиться о своих детях, однако в отличие от семьи, спектр государственной помощи, по мнению пожилых москвичей, довольно велик. Во-первых, подтверждается необходимость государственных выплат и пенсий. Для некоторых людей пенсия - это вознаграждение за трудовую деятельность и службу государству, поэтому данные выплаты выступают не только как содействие пожилому, но как обязанность материально его обеспечить.
Во-вторых, поскольку жизнь в старости и на пенсии сильно отличается от жизни в более молодом возрасте, государство должно помочь гражданам подготовиться к данному жизненному этапу. Перечень идеальных «инструментов для выживания» включает в себя профориентационные занятия, курсы повышения квалификации, обучение финансовой грамотности: всё то, что может быть полезно человеку получать какой-то доход в пожилом возрасте: «Для тех, кому за 60, наверное, какие-то выплаты, а тем, кто еще до пенсионного возраста не дошел, их надо заранее обучать тому, что они могут делать на пенсии, чтобы они могли себе помогать» (Надежда, 63 года). Также отмечается, что государство должно заранее готовить к тому, что на пенсии придется жить самостоятельно, не надеясь на помощь государства. Здесь снова демонстрируется необходимость (или желание) личной ответственности, но с предоставлением государственной помощи до жизни на пенсии. Иными словами, декларируется забота со стороны государства, которое должно обеспечить набор инструментов для выживания, а усвоение таких навыков выживания уже становится индивидуальной ответственностью каждого пенсионера.
Другой тип помощи, который пенсионерам важно получать от государства, - выражение заботы о пожилых. И здесь мы переходим к программе «Московское долголетие», одними из целей которого, по мнению его участников, являются отвлечение пожилых от бытовых проблем и забота:
«мне приятно, что кому-то, той стране, которой я отдала свою молодость, своё здоровье… Стране, в которой я прожила свою жизнь, ей не все равно, как я живу теперь. Не способной уже к полноценному труду, допустим. И им интересно, они меня занимают чем-то. Слушайте, это так здорово - осознавать в таком возрасте свою нужность» (Галина, 75 лет). Это неожиданный результат, который мы не предполагали получить, поскольку психологическая поддержка зачастую связывается только с семьей и близкими.
Помимо прочего, государственная помощь, как и в случае с семьей, часто связывается с заботой в те моменты, когда человек становится немощным и не может себя сам обслуживать. Это дополняет результаты российского исследования 2012 года, в котором делается вывод о том, что возрастной период от 60-70 лет является переходным от третьего возраста с относительной самостоятельностью к четвертому возрасту, характеризующимся «нуждаемостью во внешней опеке и заботе» (Рогозин, 2012, с.29)
Итак, наши интервью показали, что в особых ситуациях к помощи должны подключаться социальные службы, государственная медицинская служба и т.д.:
«В основном - тем более когда совсем возрастные - должна быть забота государства. Или там каких-то социальных служб. Вот сколько у меня знакомых за 80, понятно, что они в уходе нуждаются. Ну и до этого: у кого-то инвалидность.» (Надежда, 63 года)
Примечательно, что институты рынка и гражданского общества не фигурировали в интервью как потенциальные агенты социального обеспечения.
Соответственно, нарративы информантов можно интерпретировать в контексте смешанной модели заботы о пожилых, где основная ответственность ложится непосредственно на индивида при условии, что он в состоянии обслуживать и обеспечивать себя, и в меньшей степени на государство и семью, когда пожилой пребывает в состоянии немощи. Таким образом, можно предполагать, что в представлениях пенсионеров парадигма патерналистского подхода, которая была характерна для советского общества, совмещается с элементами неолиберальной парадигмы, в которой акцент сделан на индивидуальную ответственность и независимость (как от государства, так и от семьи).
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В данном исследовании мы поставили целью определить, какие смыслы вкладывают участники программы «Московское долголетие» в понятия «старость» и «активное старение». Исходя из анализа интервью, мы можем сделать вывод о том, что все стоящие перед исследователем задачи были выполнены: удалось выяснить, что такое старость для московских пенсионеров, каковы индикаторы активного старения (долголетия), как участие в программе вписывается в жизненный распорядок пожилого человека. Предложенный анализ позволяет заключить следующее.
Информанты - это особая группа пожилых людей, которая выдвигает специфические требования по отношению к жизни в старости. Для них важным является увлеченность и интерес (хобби, саморазвитие), возможность путешествовать, поддержка здоровья, наличие свободного от бытовых дел и помощи детям времени. Во многом это отзывается в их представлении активного долголетия как форме «здорового общества», где постулируется здоровый образ жизни, развитие, творчество и созидание, отказ «сидеть дома, в четырех стенах». Свободное время расценивается как важный ресурс; этот ресурс пенсионер тратит на интересные ему занятия и собственные желания, которые он не мог осуществить в более молодом возрасте. Также мы обнаружили конфликт пожилого человека и его семьи: с одной стороны, в понятие «активное долголетие» включается забота о здоровье и благополучии семьи. Но с другой стороны, при обсуждении участия в программе «Московское долголетие» семья выступает как возможный барьер для выделения свободного времени для поддержания активности. Ответственность за старение распределяется неравномерно: сам человек - как основной агент заботы, государство и семья - в виде дополнительной помощи. Таким образом, можно говорить о смешанной системе заботы с небольшим уклоном в неолиберальную модель.
Данная работа может служить основой для будущих исследований старости и повседневности старшего поколения. Дальнейшие исследования могут фокусироваться на изучении той категории пожилых, которая менее включена в общественную жизнь и не участвует в социальных программах: как они понимают старость и старение? В чем состоит их забота о качестве жизни? Как в таком случае распределяется ответственность между агентами социального обеспечения? Другим интересным сюжетом становится рынок товаров и услуг оздоровительного и омолаживающего характера и связанное с ним потребление, о чем не удалось узнать из проведенных интервью. В данном контексте могут быть рассмотрены следующие вопросы: к каким практикам «управления старостью» прибегают российские пенсионеры? С какой целью пожилые люди обращаются к таким сегментам рынка?
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
1. Васильева О. С., Кондратьева Т. Н., Агаджанян А. Н. Возрастная периодизация двух жизненных циклов детства и старости //Мир науки. - 2017. - Т. 5. - №. 6. - С. 71-71.
2. Голов А. Возраст, в котором начинается старость. 2005. URL: <https://www.levada.ru/2005/07/03/a-golov-vozrast-v-kotorom-nachinaetsya-starost/>.
3. Григорьева И. А. и др. Пожилые в современной России: между занятостью, образованием и здоровьем. - Издательство" Алетейя", 2015.