Материал: nureev_rm_dementev_vv_red_postsovetskii_institutsionalizm

прав собственности, когда они точно не установлены, попадают под разные ограничения и неудовлетворительно защищены для большинства участников приватизационного и фондового рынков, что повышает и так уже значительные трансакционные издержки. Как следствие, приватизация почти каждого привлекательного предприятия заканчивается исками в суд и блокированием приватизационного процесса. Приватизация была и остается закрытой для большинства украинцев и многих инвесторов. Нужно также подчеркнуть, что после первичной спецификации частных прав собственности в Украине сформировались мощные финансово-промышленные группы.

Чаще всего преградой становятся дополнительные условия, которые выдвигают участникам конкурса. Никто не отрицает, что должны быть разумные и общепринятые, как в развитых странах, требования, например, обеспечение социальной защиты тех, кто работает, погашение задолженностей, сохранение профиля роботы. Но Фонд государственного имущества Украины иногда настолько конкретизирует требования, что возникают подозрения о лоббировании интересов определенных финансово-политических групп. Такой вывод относим к процессу приватизации таких предприятий, как „Балцем", „Запорожсталь", „ЗАлК", „СевГок". Приватизация „Криворожстали" подтвердила это подозрение, когда дополнительным условием было выдвинуто наличие у участников производства одного миллиона тонн украинского кокса. Учитывая, что строительство коксовой батареи такой мощности оценивают в 72 млн дол., сравним эту цифру с данными табл.4 [12, с.9]. Как видим, потери для государственного бюджета за недополученные инвестиции определяют в пределах от 0,5 до 1 млрд дол., и еще раз напомним вывод Д. Норта, что трансакционные издержки на политических и экономических рынках являются платой за неэффективные права собственности.

Из опыта приватизационного процесса в Украине и России институциональная теория должна дать ответ на такие два вопроса: 1) Какие причины влияют на продуцирование прав собственности относительно соотношения „затраты-выгоды" как для страны в целом, так и для отдельных участников приватизационного рынка? 2) Как идентифицировать общий механизм изменений и процесс развития прав собственности в условиях предыдущего соотношения, если существующие контрактные договора, касающиеся прав собственности, являются неудовлетворительными и не могут обеспечить их эффективное использование для повышения общественного благосостояния?

296

Таблица 4 Заявки на конкурс по продаже 93 % акций комбината

„Криворожсталь"

Сэтой точки зрения изменения в правах собственности влияют

ина распределение, и на общественное воспроизводство. Особенно это касается государственного имущества, когда после его приватизации использование активов дает возможность немногим получать богатство и политическую власть. В любые времена в условиях отсутствия реальных демократических процедур в государстве существующие соглашения относительно прав собственности устанавливают те, кто имеет власть, и любые изменения в этих правах скорее всего будут осуществляться в направлении интересов провластных субъектов. Именно такое понимание приватизационно-политических торгов объясняет причины отклонения института прав собственности от идеальной системы рынка совершенной конкуренции.

К примеру, в Чехии во время приватизационного процесса была сформирована общенациональная идея относительно влияния, в том числе и морального, на сомнительные теневые имущественные соглашения. Однако, принятие такого плана полностью не исключает элементы коррупции и незаконной приватизации, хотя и сможет сделать предпринимательские действия более социально ответственными и предугадать, учитывая прозрачные процедуры, возможные приватизационные действия [24, с.32].

В целом затронутые анализом проблемы, которые возникли в предпринимательской институциональной среде в постсоциалисти-

297

ческих странах, можно выделить, учитывая некоторые рейтинги. На наш взгляд, наиболее удачными и взаимодополняющими друг друга есть такие два рейтинга:

І. Агрегированные факторы конкурентоспособности, к которым относим:

−открытость и прозрачность экономики;

−политику и роль государства;

−развитие финансовой системы;

−эффективность производственной и социальной инфраструк-

туры;

−степень инновационности технологического развития;

−уровень квалификации и эффективности труда;

−развитость судовой системы и других правовых институтов, которые определяют характер политики государства (от либеральной до административно-командной);

−глубину институциональных изменений в странах с переходной экономикой;

−уровень развития малых предприятий и степень их поддержки

[19, c.120].

ІІ. Уровень экономической свободы, который определяется такими показателями:

−защита частной собственности, которую должно обеспечить государство;

−право свободного выбора;

−право свободной конкуренции;

−независимость судов;

−количество и уровень налогов;

−уровень влияния государства на экономику;

−уровень защиты интеллектуальной собственности;

−наличие или отсутствие скрытых таможенных барьеров. Проанализируем далее в свете вышеизложенного данные Аме-

риканского исследовательского института, эксперты которого исследовали рейтинги экономической свободы в 2001 году (табл.5) [4,

с.16].

Такая безусловно низкая позиция и Украины и России в данном рейтинге обусловлена господством политики и власти в этих странах над экономикой и предпринимательством. Как свидетельствуют реалии, во всех странах СНГ политическая элита имеет возможности (в некоторых странах в большей степени, в некоторых – в меньшей)

298

реализовывать свои бизнес-интересы с помощью неформальных способов в противовес задекларированным. Например, некоторые отрасли, в основном, ориентированные на экспорт (нефтегазовый и металлургический комплексы), обслуживают интересы некоторых политических и бизнес-групп, и государственная власть предоставляет этим хозяйственным сферам льготные условия для функционирования. Это приводит к деформации отраслевой структуры экономики и является прямым следствием отхода от формальных правил в институциональной среде и перехода к обслуживанию неформальных интересов заинтересованных групп. Такое положение, к сожалению, стало институциональной нормой в постсоветских странах.

Таблица 5 Рейтинг экономической свободы некоторых государств

в 2001 году

4. Чрезмерная регламентация и неоправданное увеличение мас- штабов вмешательства государства в предпринимательскую дея-

тельность

Было бы очень упрощённо определять эффективность государства лишь с точки зрения сокращения расходов на государственный аппарат, потому что эффективность функционирования государства не может быть определена упрощённой моделью "расходы – производство", а имеет множество различных параметров, которые очень часто не поддаются экономическому измерению.

Это подтверждается следующей информацией. Доля чиновников среди всего занятого населения выглядит таким образом: в Швеции – 32 %, во Франции – 25 %, в Германии – 14,5 %, в Украине – 8 %. Как видим, не существует никакой зависимости между количеством чиновников и уровнем регуляторного вмешательства в предпринимательскую деятельность. Поэтому, наверное, следует говорить о

299

субъективном факторе в процессе принятия разрешительных процедур относительно бизнеса и объективности работы государственных институтов. Отсюда на вопрос, почему в странах ЦВЕ ситуация с деятельностью предпринимателей в институциональной среде намного лучше, чем в постсоциалистических странах бывшего СССР, можно ответить следующим образом.

Как утверждает К. Мейер, высокие трансакционные издержки, которые существуют в постсоциалистических странах Восточной Европы (имеются в виду страны бывшего СССР), определяются отсутствием соответствующих навыков у бюрократии, которая не заинтересована в их снижении, а стремится только к сохранению квазиренты. Также следует обратить внимание на отсутствие независимой судебной системы и слабую защиту интеллектуальной собственности [27, с.358]. В этом случае говорим о такой форме оппортунизма, как рвачество, которое обусловлено наличием специфического актива, который даёт возможность их владельцу эксплуатировать других ради получения квазиренты.

Власть и ее бюрократический аппарат создали в постсоциалистических странах СНГ вертикальную систему непрозрачных и недемократических полномочий как потенциальную возможность получения незаконного богатства. Именно этим и объясняется главная причина торможения экономического развития в данных странах. Предприниматели для получения сервисной услуги государственного аппарата вынуждены прибегать не только к прямым денежным затратам (официальным и неофициальным), но и несут издержки при осуществлении специфических операций, которые требуют дополнительного времени и ресурсов, например, на проведение переговоров для осуществления незаконной трансакции. Подтверждение этому – ситуация, которая сложилась в Украине вокруг НДС.

Иной подход наблюдаем в Польше, которая стала катализатором перемен в Центральной и Восточной Европе и достигла значительного прогресса при проведении институциональных реформ [28], они и позволили ей достичь высоких западноевропейских стандартов. Прежде всего, в Польше начали решать институциональные проблемы дерегуляции, минимизации государственного вмешательства в бизнес, сокращения численности чиновников, пересмотра уровня зарплат, перераспределения доходов и управленческих полномочий от центра к регионам. Численность воеводств в Польше была сокращена с 49 до 16, а управленческие полномочия переданы по-

300