Проанализировав в зарубежных законодательствах нормы, устанавливающие уголовную ответственность за нарушение права на свободу совести и вероисповедания, можно прийти к следующим выводам:
1. В большинстве стран (Австрия, Турция, Сан-Марино и т.д.) , где еще существует уголовная ответственность в этой сфере, наказание предусмотрено за публичное унижение объектов культа, то есть Бога, его пророков, праздников, святых мест, артефактов и других объектов поклонения. Такая конкретизация существенно сужает круг возможных объектов в составе преступления по сравнению с «чувствами верующих».
2. Формулировки, в которых упоминается верующий субъект, так же остаются, например, в Швейцарии или Германии. Однако в них фигурируют такие термины как «мировоззренческие убеждения», «религиозные убеждения», а не эмоциональная составляющая человека. То, во что человек верит, и то, что человек чувствует - это две разные по сложности описания и конкретизации вещи.
3. Нельзя сказать, что формулировка «чувства» («feelings» в англоязычных переводах кодексов) не используется совсем. Например, в Уголовном кодексе Польши в ст. 196 УК установлено наказание за оскорбление религиозных чувств других лиц. Однако в этой же статье далее указываются способы совершения этого действия: «публично оскорбляя предмет религиозного почитания или место, предназначенное для публичного исполнения религиозных обрядов». В Испанском Уголовном кодексе также есть слово «feelings» в ст. 525 УК. Но они упоминаются в следующем контексте: «тот, кто оскорбит религиозные чувства представителя конфессии, публично принижая его веру, убеждения, обряды и церемонии, словесно или письменно, или оскорбит тех, кто исповедует эту религию, наказывается (штрафом)». То есть так же есть описание действий, которые подразумеваются под «оскорблением чувств», хоть оправданность использования термина «sentimientos» (с испанского «чувства, переживания») и является спорным. Кроме того, мы обнаружили использование слова «чувства» в уголовных законодательствах Пакистана, Шри-Ланки, Замбии и Эритреи.
4. В некоторых странах, например, в Бельгии, состав данного преступления возможен только в местах проведения обрядов, храмах и локациях поклонения. В России это является квалифицированный состав преступления, указанный во второй части. Кроме того, во многих странах, например, Австрии, в составе не обязательная цель совершенных действий. Эти варианты тоже могут рассматриваться в процессе формулировки усовершенствованной версии текста ст. 148 УК РФ.
5. Последний, но важный вывод - фактически, нигде не выделяется группа «верующих». Упоминание такой социальной группы нецелесообразно и неправильно и со стороны отграничения пострадавших и их идентификации, и со стороны нарушения права на свободу вероисповедания, которая включает в себя право не исповедовать ни одной религии. Единственный кодекс, в котором мы заметили обозначение какой-то схожей группы принадлежит Испании, которая в ч.1 ст. 525 УК использует термин «чувства представителей религиозной конфессии». Сначала мы удивились, что в развитой европейской стране остается такой пробел для принижения атеистов, однако во второй части этой же статьи написано, что такое же наказание будет применено и к тем, кто оскорбил мировоззренческие убеждения людей, не исповедующих никакой религии.
После рассмотрения списка стран, в которых уголовное наказание за богохульство и оскорбление религии отменено, а также принимая право на свободу совести, слова и мысли ультимативно, можно задуматься о возможности декриминализации ч.1 и 2 ст. 148 УК РФ в России. Можно упомянуть, что Парламентская ассамблея Совета Европы еще в 2007 г. приняла рекомендацию, в которой постановила, что богохульство не должно наказываться уголовно. А Венецианская комиссия, которая тоже входит в число органов Совета Европы, в своих отчетах указывает необходимость исключения кощунства (то есть издевательства над религией) и религиозные оскорбления из списка преступлений. Некоторые исследователи могут сказать, что этот вариант вряд ли подойдет в нашей стране, так как историческое развитие России крайне тесно было связано с православной религией, которая остается основной, несмотря на советский атеистический период и современное светское государство. Особая роль православия прописана даже в Федеральном законе «О свободе совести и религиозных объединениях». Защита этих «моральных устоев» законодательством вполне понятна, но мы не отказываемся от цели улучшить и уточнить нормы, регулирующие этот вопрос. Кроме того, даже в странах, где свобода слова считается одной из высших ценностей, есть ограничения по оскорблению религии. Например, недавно Европейский суд по правам человека постановил, что гражданка Австрии правомерно получила штраф за обвинение пророка Мухаммеда (который считается одной из главнейших фигур в мусульманской религии) в педофилии. В ЕСПЧ заявили, что такие резкие высказывания «выходят за дозволенные рамки и являются агрессивными нападками на исламского пророка» и что они могут вести к разжиганию этнической и межконфессиональной розни.
Теперь, когда мы провели небольшой анализ международных судов и выявили в иностранных источниках возможные векторы развития российского законодательства, перейдем к рассмотрению судебной практики в отечественных судах, чтобы найти возможные нарушения изучаемого права и изучить позицию судов.
Глава 3. Практика применения судами норм об ответственности за нарушение права на свободу совести и вероисповедания
До 2013 г. отдельного состава «оскорбление чувств верующих», а следовательно, и возбужденных уголовных дел не было. Было только правонарушение, предусмотренное ст. 5.26 КоАП РФ «Нарушение законодательства о свободе совести, свободе вероисповедания и о религиозных объединениях». Эта статья все еще актуальна - по статистическим данным, за полтора года со второй половины 2016 г. до 2018 г. к ответственности было привлечено 312 лиц. Однако летом 2013 г. были внесены поправки в УК РФ, изменившие ст. 148 УК РФ. Ее незначительно переименовали -- поменяли «воспрепятствие осуществлению права...» на «нарушение права» -- и добавили две части. Все это случилось на волне общественного возмущения активистским перфомансом арт-группы «Pussy Riot», которые провели акцию в Храме Христа Спасителя. Сами участницы называли действия «панк-молебен „Богородица, Путина прогони!“». Объективная сторона преступления состояла в следующем: попытка спеть песню в разноцветных балаклавах и символическая молитва, после чего из храма их силой выгнала охрана под выкрикивания женщин пожилого возраста «Когда-нибудь Бог вас накажет, вспомните тогда свои пляски у алтаря». Через неделю после их объявили в розыск и вскоре они были задержаны. После рассмотрения дела по существу, участниц группы Надежду Толоконникову, Екатерину Самцуевич и Марию Алёхину приговорили к двум годам колонии общего режима, однако Екатерину освободили после кассационного рассмотрения и приговорили к условному сроку, а Надежду и Марию освободили в конце 2013 г. по амнистии в честь 20-летия Конституции РФ. Это дело стало одним из резонансных российских событий по всему миру, о котором написали большинство ведущих изданий по всему миру, а про само дело написана подробная статья на сайте Wikipedia. В рамках нашей работы интересным является выбор статьи: активисткам вменили ч.2 ст. 213 УК РФ, то есть хулиганство по мотивам религиозной ненависти, совершенное группой лиц по предварительному сговору. Сейчас их действия вполне могли бы быть оценены по ч.2 ст. 148 УК РФ, так как перфоманс проходил внутри церкви, и как можно заметить, составы ст. 213 и ст. 148 УК РФ в значительной мере повторяют друг друга.
Деятели искусства, признанные защитники прав человека и другие выдающиеся личности поддерживали активисток, просили не наказывать их уголовно. Однако опрос населения России Левада-Центром показал, что больше половины респондентов выступают за введение уголовной ответственности за подобные действия Сборник «Общественное мнение - 2012» -- М.: Левада-Центр, 2012. -- 232с. В том же сборнике есть опрос о том, оскорбили ли участницы арт-группы верующих россиян, на что 53% респондентов ответили утвердительно. Таким образом, население действительно поддерживало защиту религии на государственном уровне, следовательно, должно было появиться четкое и качественное регулирование этого вопроса. Чтобы оценить, насколько это сработало в действительности, мы проанализировали уголовные дела по ст. 148 УК РФ с 2014 по 2019 год.
Начнем с самого резонансного дела 2017 г. - так называемого «дела Соколовского» или «дела ловца покемонов». 11 августа 2016 г. блогер Руслан Соколовский выложил на сайте Youtube видеоролик, в котором ссылался на сюжет телеканала «Россия 24»: в нем телеведущая рассказывала о мобильной игре Pokemon Go и произнесла фразу «Чего точно не стоит делать -- это ловить покемонов в храме». Молодой человек решил опровергнуть это высказывание, так как, по его словам, «кого может оскорбить, что ты походил с телефоном по церкви?». Кроме того, в ролике он несколько раз шуточно высказался про церковь и про Иисуса, а звуковым сопровождением ролика была матерная пародия на религиозные песнопения. Уже через неделю в рамках доследственной проверки данное видео и еще 10 других были отправлены на экспертизу, которая выявила в действиях Соколовского оскорбление религиозных чувств верующих. Было возбуждено уголовное дело, прошло семь судебных заседаний.
11 мая 2017 г. екатеринбургский суд приговорил блогера к трем с половиной годам лишения свободы условно. Руслан был признан виновным в «оскорблении религиозных чувств верующих» по ст. 148 УК РФ и еще по двум статьям -- ч.1 ст. 282 УК «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства» и ст. 138.1 УК «Незаконный оборот специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации». Для понимания состава преступления и аргументации суда, рассмотрим некоторые подробности прошедших заседаний, а именно заключения экспертизы, позиция потерпевшей стороны и формулировка приговора. Начнем с заключения эксперта: в качестве приглашенных специалистов выступили психолог, социолог, лингвисты и историк-религиовед. Их заключения были одним из важных аргументов обвинения, и нам было интересно узнать, какие именно критерии использовались при экспертизе, чтобы понять, что действительно запрещает ст. 148 УК РФ. На суде религиовед признал, что нет методики теологической экспертизы, поэтому он опирался на законы Российской империи и Московского государства. По словам эксперта, все свои аргументы он строил на размышлениях и обобщениях, в итоге придя к выводу, что отрицание бога может быть расценено как оскорбление религиозных чувств. При этом он указал, что не знает, можно ли судить за атеизм (до этого фактически назвал основную мысль атеизма оскорблением верующих), но добавил, что в этом конкретном случае блогер матерился, что явилось «отягчающим» обстоятельством по результатам экспертизы. Другая экспертиза, лингвистическая, выявила сравнение Иисуса с японскими духами и призраками. По нашему мнению, такое заключение эксперта, данное после анализа абстрактных, недоказанных сущностей, звучит как минимум странно. Далее рассмотрим слова свидетелей, которые выступали со стороны обвинения. В основном, их тезисы сводились к тому, что ролики Руслана оскорбили их, они считают его мат и атеизм непозволительными в обществе и унизительными. Несколько из них говорили о том, что покушение на христианство тождественно угрозе государственному строю России. Вот несколько самых ярких цитат судебного процесса:
· «Это мое личное мнение. Не дело бегать по храму с телефоном и ловить покемонов. В храме нужно стоять и молиться. Это оскорбление чувств верующих» -- свидетель Иван Буйволов, который ранее заявил, что в церковь не ходит.
· «Чем вас оскорбили ролики? - Я считаю, что наш президент, которого я очень уважаю, тоже верующий, были оскорбления в его адрес. Меня задело, что человек во всеуслышание может вести эту тему ради пиара.»
· «У меня было ощущение, что в меня плюнули... Мне мама в детстве сказала, что Церковь - основа нашего государства, и наш уважаемый президент Владимир Владимирович - верующий человек
- Скажите, а такие ролики государственный строй подрывают? - спрашивает прокурор.
- Конечно! Мы ведь детей в патриотизме взращиваем, я не матерюсь, а тут в интернете другое показывают. Он говорит - я атеист, матерюсь... Тут уже должен уважаемый суд решать.»
Это лишь малая часть цитат, которые привлекли наше внимание, однако все их можно обозначить следующими признаками: они негативно оценивают или даже дискриминируют атеизм, фокусируются на мате и способе подачи информации, на государственном строе или президенте, никто не может как-нибудь описать «религиозные чувства», все говорят об унижении и оскорблении. По нашему мнению, в рамках рационального правового спора, все эти аргументы выглядят по крайней мере не убедительно и не могут быть использованы для доказательства в судебном процессе по уголовному делу, результаты экспертизы вызывают обоснованные сомнения, а соответствие объекта (нет понимания оскорбления чувств), объективной стороны (атеистические высказывания не должны быть восприняты в качестве оскорбления) и субъективной стороны (не было цели оскорбить, или же цель попросту не была доказана) состава преступления не установлены. Однако, по словам прокурора, Соколовский категорически негативно высказывался о верующих, священнослужителях, не уважал ни граждан РФ, ни президента. Прокурор заявила, что неуважение к государству недопустимо, сославшись на заключение экспертизы и свидетельские показания, и попросила 3 с половиной года лишения свободы в колонии общего режима. Подчеркнем, что православие и рассматриваемая статья с государственным строем никак не связаны, а Россия - светское государство.
Адвокат Соколовского Алексей Бушмаков настаивал, что проблемы в атеистических взглядах Руслана нет, только в форме их выражения, а за плохой вкус и неправильный выбор тона передачи информации судить нельзя. Сам Соколовский вину не признал: «Я идиот, но никак не экстремист».