Особенностью Кодекса можно назвать наказание за переход в другую религию - статьи главы «Об отступлении от веры и постановлений церкви». Интересно, что за совращение и самостоятельный переход из православной в иную христианскую веру «нарушитель» приговаривался к меньшему наказанию, чем за переход в «магометанскую или еврейскую» религию Там же, с. 205-206.. Все это в совокупности является полной противоположностью свободе вероисповедания в современном понимании.
Доминирование православной религии смягчается после принятия Уголовного уложения 1903 г. Николаем II. Во-первых, в нем впервые были установлены наказания за оскорбление чувств христианских (а не только православных) верующих Уголовное уложение 1903 г. // Полное собрание законов Российской Империи. Собрание Третие. Отделение 1. 1903 г. СПб., 1905. Т. XXIII. С. 187-188. . К этому списку относились православие, католицизм и армянская церковь Дмитриев И. Л. Церковная политика Российской империи в начале XX века (историко-правовой аспект) // История государства и права. М., 2003. № 6. С. 36-39.. Во-вторых, наконец-то стала осуществляться защита нехристианских религий, хоть и менее урегулированная по сравнению с вышеупомянутыми. Были и свои ограничения - религия должна была быть признана в Российской империи, однако это соответствует и современным реалиям. Кроме того, в защиту православных верующих было в разы больше норм законодательства, однако был сделан большой шаг в сторону свободы вероисповедания.
Следующий шаг - это указ «Об укреплении начал веротерпимости» 1905 г., который устанавливал законность перехода лица из православной религии в иную христианскую, благодаря чему были декриминализованы соответствующие статьи действовавшего Уголовного уложения 1903 г.. Также в указе были закреплены важные положения для «сектантов», «старообрядцев» и нехристианских религий -- разрешения на строительство своих храмов и алтарей, публичных богослужений и защита от вмешательства в обряды. Можно с уверенностью сказать, что этот указ сделал многое для повышения свободы вероисповедания в Российском государстве.
В советский период истории отношение к религии в стране меняется в корне, однако в первом Уголовном Кодексе РСФСР 1922 г. остается ответственность за воспрепятствование проведению религиозных обрядов признанных в РСФСР конфессий Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. // СУ РСФСР. -- М., 1922. -- № 15, ст. 153. Были, конечно, оговорки об исключительной законности, о прерывании при нарушении законодательства, но сама статья осталась. В 1926 и 1960 гг. эта статья не получила серьезных изменений Кокорев В.Г. Нарушение права на свободу совести и вероисповеданий (ст. 148 УК РФ) как экстремистское преступление: законодательный аспект // Вестник Московского университета МВД России. 2016. №6.. После 1993 г. и закона «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях» поменялось название и содержание статьи. То есть случился плавный переход от уголовной ответственности за «Воспрепятствование совершения религиозных обрядов» к ответственности за «Нарушение свободы совести и вероисповедания». Причем из прошлого создания препятствий обрядам выросло более глобальное «воспрепятствование осуществления права на свободу совести и вероисповедания». Прослеживается определенное улучшение, ведь законодатель масштабировал эту статью, добавив защиту не только обрядам, а тому, из-за чего и во имя чего эти обряды совершаются. В 1991 г. была принята Декларация прав и свобод человека, в которой всем гарантировалась свобода исповедовать или не исповедовать любую религию.
Далее с 1997 по 2013 гг. ответственность за «оскорбление чувств верующих» выпала из юрисдикции уголовного законодательства, оставшись только в КоАП РФ, и в 2013 г. норма вернулась в той редакции, которую сейчас можно прочитать в действующем уголовном законе. Во время обсуждения законопроекта было много противоречивых высказываний и споров: например, юрист Андрей Князев писал, что «эта поправка абсолютно излишняя», так как у нас уже есть «наказания за хулиганство», которая покрывает весь состав. Депутаты также усомнились в необходимости введения таких жестких и неоднозначных мер, однако большинством все-таки была принята поправка к ст. 148 УК РФ.
Сделали ли законодатели правильный шаг, после такого длинного пути от защиты отдельной религии к защите права на свободу вероисповедания, сказать трудно. При обсуждении законопроекта депутат от коммунистической партии Борис Кашин сказал: «Если мы будем и дальше сводить понятие “свобода совести” только к религиозным чувствам, то мы дойдем до того, как в Сирии исламисты молодого парня казнили за то, что он выразил сомнение в существовании пророка Мухаммеда». В этих словах есть доля истины, если вспомнить, что одним из первых судов по «свежей» редакции статьи было дело Виктора Краснова, который в комментарии в социальной сети ВКонтакте усомнился в существовании бога. Об этом деле мы поговорим позже при анализе судебной практики, однако слышны отголоски порядков, которые были 10 веков назад - если ты не представитель главенствующей религии, то ты остаешься в слабой позиции.
С каждым годом, начиная с X в., в законах устанавливалось все больше и больше деталей регулирования этого, как можно понять из серьезности защиты, важного института общественной жизни. Законодатель и суд совсем забывали про наличие «неправославных религий». Сейчас главенствующая религия номинально отсутствует, однако, как нам кажется, забывается возможность человека и гражданина не исповедовать никакую религию, но при этом обладать незыблемым правом на свободу совести и (отсутствия) вероисповедания. Но не будем останавливаться на критике статьи, не исследовав ее состав.
1.2 Анализ состава уголовно-правовой нормы, устанавливающей ответственность за нарушение права на свободу совести и вероисповедания
Ч. 1 ст. 148 УК РФ устанавливает наказание за публичные действия, выражающие неуважение к обществу и совершенные в целях оскорбления религиозных чувств верующих, а часть третья закрепляет наказание за незаконное воспрепятствование деятельности религиозных организаций или проведению богослужений, других религиозных обрядов и церемоний. Таким образом, в статье рассматриваются сразу два самостоятельных состава преступления в первой и третьей части. Часть вторая и часть четвертая квалифицируют составы вышеперечисленных преступлений по объективной стороне деяний.
Чтобы разобраться в правовой природе изучаемой нормы, необходим проанализировать объективные и субъективные признаки составов данных преступлений.
Родовым объектом ч. 1,2 ст. 148 УК РФ являются конституционные права и свободы личности, а непосредственным объектом -- право на свободу совести и вероисповедания. Это право закреплено в ст. 28 Конституции РФ, которая провозглашает возможность исповедовать или не исповедовать любую религию. Также данное право находится в неразрывной связи с принципом светскости государства, так как одна религия не может быть установлена выше, главнее другой. Кроме того, статьи 19 и 29 провозглашают равенство граждан независимо от каких-либо факторов, в том числе и религиозных предпочтений, а также свободу мысли и ее выражения. Наконец, действует специальный федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях», в котором еще раз закрепляется свобода совести и вероисповедания. Исходя из этих норм, человек не может быть дискриминирован по религиозному признаку, унижен или оскорблен, исходя из исповедуемой религии, никто не может совершать публичные действия в целях оскорбления или принижения значения религиозных чувств верующих.
Однако стоит отметить, что УК РФ не просто так поделен по разделам -- такое распределение в том числе показывает и родовой объект преступления. Из-за включения этого состава в VII раздел, то есть в «Преступления против личности», а не в IX раздел о преступлениях против общественного порядка, создается несоответствие смысла и формы. С одной стороны, первые 7 слов статьи говорят о публичности и об неуважении к обществу, что больше подходит для девятого раздела. На наш взгляд, преступление нарушает не столько ст. 28 Конституции и право исповедовать или не исповедовать -- человек может продолжать верить в кого-угодно после оскорбления его религиозных чувств, -- а скорее оказывает негативное влияние на общественные отношения, связанные с осуществлением этого права. Поэтому некоторые исследователи обращают внимание на формулировку ч.1 ст. 148 УК и говорят о том, что раздел выбран не совсем корректно. При этом не стоит забывать, что в девятом разделе уже есть ст. 213 УК РФ «Хулиганство», которая имеет слишком похожий на ст. 148 УК РФ состав -- возможно, из-за схожести двух составов законодатель не захотел размещать их рядом. Однако подробнее о смежных составах мы поговорим в следующем параграфе.
Стоит отметит сложность в определении объекта статьи и отграничении ее от других преступлений из-за обилия оценочных понятий, таких как «публичные действия», «религиозные чувства», «явное неуважение». Особенно это выражается в выявлении потенциальных потерпевших, которыми по ч. 1 ст. 148 УК РФ могут являться «верующие». Ни в УК РФ, ни в Федеральном законе №125-ФЗ от 26.09.1997, ни в других нормативных правовых актах не содержится определение слова «верующий», и использование неопределенной категории, на наш взгляд, является серьезным упущением. Нет никаких ограничений на посещения религиозных зданий и мероприятий, на участие в религиозной деятельности. Таким образом, теоретически любой человек может считаться верующим и заявить об оскорблении чувств. Скорее всего, при введении термина «верующий», законодатель ориентировался на следующее. С одной стороны, необходимо определить только такой круг людей, для которых защита своего вероисповедания будет важна в духовном смысле, чтобы их «связь» с богом или богами не была оскорблена. С другой стороны, нельзя делать этот круг слишком широким, чтобы этой нормой не могли воспользоваться в недобросовестных целях, например, ссылаясь на оскорбление своей выдуманной религии. Законодателю нужно было соблюсти баланс между свободой вероисповедания и необходимостью ограничить верующих от неверующих, определив правовой статус верующего. Если статья останется в таком виде, этим нужно обязательно заняться, хотя мы считаем, что отделить верующих от неверующих невозможно -- это покажет и анализ судебной практики в третьей главе нашей работы. Но предложения по ограничению круга верующих в доктрине присутствуют: например, исследователь предлагает проверку юридических фактов «веры», например, введение института «членства» в религиозном объединении Петухов К.В. Правовой статус верующих: его уголовно-правовое значение. Российский следователь. - М, 2015. - № 14. - С. 41. Однако это ведь даже звучит абсурдно - документально подтвердить, что ты верующий, что ты мыслишь определенным образом. Во всяком случае, вопрос нуждается в существенной доработке: пока не будет четко обозначенного категориально-понятийного аппарата, правильной юридической техники в оформлении статьи, эта норма не будет правильно регулировать общественные отношения.
Нормативные правовые акты должны быть максимально однозначными, определенными и точными, юридическая техника, используемая при написании статей, не может иметь в себе абстрактных понятий, которые никак не раскрываются законодателем. Но в ч. 1 ст. 148 УК такие понятия идут друг за другом: «явное неуважение к обществу в целях оскорбления религиозных чувств верующих». Чувства - это устойчивая эмоциональная составляющая человека, определенное настроение и ход мыслей. Ни один суд в мире не способен со 100% точностью установить, что думал и что чувствовал человек. Что означает «религиозные чувства» и как их можно «оскорбить» -- открытый вопрос, который явно нельзя решить в юридической сфере. Создается впечатление, что поправки в статью принимали торопясь, хотя, как мы уже говорили, некоторые чиновники напрямую указывали на факт эфемерность понятий.
Еще одна примечательная особенность формулировки ч.1 ст. 148 УК РФ -- по смыслу нормы наказание следует не за оскорбление самих верующих людей, а за оскорбление их чувств. Как объектом оскорбления могут быть чувства, или даже религиозные чувства -- непонятно. Не будем долго рассуждать о том, что оскорбить можно только человека, а не его эмоции, переживания и чувства, продолжим анализировать составы норм.
Неуважение к обществу, оскорбление чувств верующих, выраженное в форме публичных действий, является объективной стороной преступления. Эти действия могут совершаться многими способами, в том числе с использованием специальных ресурсов - посредством СМИ, Интернета, личных и групповых устных высказываний, невербальной передачей информации и активными действиями, например, демонстрацией фильмов, рисунками, проведением перфомансов или нанесением оскорбительных надписей Шилин Д.В. Уголовная и административная ответственность за нарушение права на свободу совести и вероисповедания: проблемы разграничения // Журнал российского права. 2016. №5 (233). -- с. 83. Важными свойствами противоправного деяния, попадающего под эту статью, является публичность и явное нарушение действием общественного порядка. Для толкования «публичности» и «явности» обратимся к разъяснениям Верховного Суда. Постановление Пленума №11 от 28.06.2011 объясняет, что такое «публичные призывы»: публичными действиями можно считать выраженные в любой форме (устной, письменной, с использованием технических средств, информационно-телекоммуникационных сетей общего пользования, включая сеть Интернет) обращения к другим лицам Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2011 N 11(ред. от 03.11.2016) "О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности"//Бюллетень Верховного Суда РФ, N 8, август, 2011. При этом нет ничего о количестве задействованных лиц, однако некоторые исследователи и другие Постановления Пленума Верховного Суда Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" // "Российская газета", N 140, 30.06.2015 -- п. 75. используют фразу «неопределенный круг лиц». Такая формулировка кажется нам правильной. Так как ст. 148 УК РФ не всегда предполагает обращение, можно предположить, что в данном случае под «публичностью» имеются в виду противоправные действия, выполненные указанными способами, которые могут быть восприняты неопределенным количеством лиц. Наконец, обсуждая публичность, стоит отметить две вещи. Во-первых, каждый раз факт публичности должен устанавливаться судом с учетом всех внешних и внутренних факторов. Во-вторых, экстремистские преступления публичной направленности имеют формальный состав -- они считаются оконченными с момента осуществления публичного деяния вне зависимости от результатов и влияния на общество. В том числе это относится и к ст. 148 УК РФ, исходя из формулировки статьи и положений Постановления Пленума ВС РФ №11 от 28.06.2011. То есть богохульство, совершенное в публичном пространстве (например, в Интернете), может быть и не увидено никем, однако при свободном доступе неопределенного количества лиц к интернет-ресурсу преступление считается оконченным. Правильно это или нет -- вопрос спорный, мы считаем, что оскорбление такой эфемерной субстанции как «религиозные чувства» должно быть доказано и иметь хотя бы несколько подтверждений. Однако состав формальный, указана только цель, а не необходимый результат. Следовательно, этот вопрос также нужно обдумать при предложении поправок в статью.
Еще одной составляющей объективной стороны преступления является проявление неуважения явно. Что это означает? Если мы в случае с публичностью пользовались Постановлением Пленума об экстремистских преступлениях, сейчас обратимся ко второму смежному составу - хулиганству. Исходя из п.1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2007 №45, явное неуважение к обществу -- умышленное нарушение общепризнанных правил поведения, которое мотивировано желанием нарушителя показать пренебрежительное отношение к окружающим людям и противопоставить себя им. Это Постановление разъясняет квалификацию по ст. 213 УК РФ «Хулиганство», однако оно помогает толковать положения и иных статей, имеющих в своем составе хулиганские побуждения. Ст. 148 УК РФ в ч.1 по смыслу повторяет состав «Хулиганства», добавляя определенную цель, следовательно, мы можем пользоваться положениями упомянутого Постановления. Кроме того, Верховный Суд говорит о необходимости установлении конкретных доказательств и свидетельств явного неуважения, которые обязательно следуем упомянуть в приговоре.
Вернемся к анализу состава преступлений, указанных в ч. 1 и 2 ст. 148 УК РФ. Субъект преступления обоих составов не имеет значительных особенностей - это должно быть вменяемое физическое лицо, которому исполнилось 16 лет. Это может быть как представитель другой религии, так и представитель этой же религии или атеизма -- никаких ограничений в статье не указано. Однако, рассматривая судебную практику, можно прийти к выводу, что атеисты чаще всего становятся подозреваемыми в нарушении анализируемой статьи. Субъективная сторона включает в себя цель оскорбить чувства верующих и вину в виде прямого умысла. Направленность действий преступника играет большую роль в разграничении ст. 148 УК РФ от, например, хулиганства и других статей, так как в изучаемом составе преобладает все-таки экстремистский мотив, цель оскорбить религиозные чувства и проявить избирательное неуважение к представителям определенной религии, а не бесцельное нарушение общественных устоев. Как доподлинно выявить такую цель в действиях обвиняемого -- ни суду, ни исследователям неизвестно. Содержится ли в провозглашении своей религии лучшей, проповедовании ее идеалов, отличающихся от содержания других религий или даже противоречащие им, цель оскорбить чувства других верующих? Наверное, в анализируемом преступлении можно отграничить путем анализа высказываний и деяний все остальные чувства (чувство родства, чувство достоинства) от религиозных, однако сложнее цель защиты своей религии от цели оскорбить чужую. Мы не называем сложность определения субъективной стороны большим недостатком статьи, так как современный судебный процесс достаточно хорошо справляется с определением мотивов и целей, однако эту особенность стоит упомянуть в рамках комплексного анализа.