ВВЕДЕНИЕ
консерватизме абсолютно отказывалась приспосабливать ся к здравому смыслу. Даже страх за умирающее языче ство не мог заставить привести в рациональную систему бесконечное число богов и их противоречивые действия или найти оправдание жестокости такой стороне египет ской веры, как поклонение животным. И миссионеры христианства выбрали эти самые черты как наглядные иллюстрации безрассудства или дьявольского безумия языческой веры. Однако непонятное всегда притягатель но для религиозного ума, и призывы апологетов раннего христианства к одному лишь разуму едва ли способны были целиком уничтожить веру в Исиду и Осириса даже за пределами долины Нила, где эта вера, в отличие от Египта, не поддерживалась много тысячелетий нацио нальными традициями. Тот факт, что сами египтяне со вершенно не способны были свести свою религию к ра зумной системе, показался римлянам постхристианского периода лучшим доказательством ее мистической глуби ны. Это же обстоятельство и сейчас, вероятно, впечатля ет некоторых людей. Даже после того как получила раз витие наука истории религии, ученые не столько иссле довали религию Египта с достаточным беспристрастием, сколько постоянно стремились переоценить ее. Конечно, современный студент едва ли станет воспринимать несу разности как удивительные мистические глубины и воз водить египетскую религию на первое место среди всех религиозных систем только из-за множества темных мест в ней. Однако часто пытались найти в этой религии бо лее тайный смысл, чем это видели сами египтяне. Про шло немало времени, прежде чем наука отважилась ис следовать религиозную «мудрость Египта» критически и воспринимать ее такой, какой она была на самом деле — наследием самых примитивных веков и в значительной степени остатком варварства, от которого египтяне посте пенно избавлялись.
Самые ранние египтологи не отважились трактовать египетскую религию, поскольку далеко не полностью понимали иероглифические тексты. Первые дешифровщики, Ж.Ф. Шампольон и сэр Дж.Г. Вилкинсон, продви-
п
МАКС МЮЛЛЕР. ЕГИПЕТСКАЯ МИФОЛОГИЯ
нулись дальше, чем простые коллекционеры изображений богов. Р. Лепсий предпринял первые слабые попытки исследовать особые главы текстов. Школа французских египтологов, Ж.Ж. Шампольона-Фиджеака, Э. де Руже и П. Пьеррета, пыталась определить религию фараонов как своего рода монотеизм, выводя это умозаключение, как ни странно, из таких эпитетов, как «Великий», «Един ственный» или «Вечный», хотя даже эти титулы давали множеству различных богов. По их мысли, чистый мо нотеизм скрывался под внешними проявлениями симво лического политеизма, который имел в своей основе веру, что все многочисленные боги в реальности были только различными выражениями одного и того же выс шего существа. Ясно, что такие взгляды основывались на конкретных памятниках1, но было бы в высшей степени ошибочно рассматривать их как справедливое мнение или как действительный смысл религии египтян. Когда с те чением времени были открыты другие религиозные тек сты, религия сама предстала как невероятно жестокая и политеистическая в прямой пропорции к древности даты рассматриваемых документов. Чем старше тексты, тем грубее и примитивнее религиозные взгляды, которые они излагают. Все пантеистические и предположительно монотеистические отрывки представляют только раз витие египетской мысли в сравнительно поздний пери од. Более того, они были личными размышлениями не многих прогрессивных мыслителей и поэтов и не от ражали религию масс. И наконец, они все еще далеко отстоят от реального монотеизма или систематического пантеизма.
Среди ранних египтологов был Х.К. Бругш, но его доказательства были не столь убедительны, чтобы проде монстрировать, что египетская религия изначально была пантеистической. Чтобы поддержать свою теорию, ему пришлось прибегнуть к более смелой идентификации различных божеств, чем когда-то пытались сделать пос ледние египтяне. До него Ле Паж Ренаф подчеркивал космизм пантеона, но его взгляды не нашли подтверж дения во вновь открытых наиболее ранних религиозных
12
ВВЕДЕНИЕ
текстах. Еще раньше Лепсий попытался трактовать еги петский политеизм как вырождение солнечного моноте изма или генотеизма (поклонения одному богу при при знании существования многих божеств), заняв, таким образом, срединную позицию между ранними француз скими учеными и более поздними исследователями. По добным образом, хоть и принимая более сложное гипо тетическое развитие, Дж. Либлейн также строил свою концепцию вокруг голословно утверждаемого вырожде ния изначальной простоты. Еще несколько похожих тео рий, либо утверждающих, что египетский политеизм от части (и даже в основном) развился из монотеизма или генотеизма, благодаря местной дифференциации, либо демонстрирующих цель раскрыть космическое происхож дение богов, продолжают оказывать влияние на многих новейших авторов. Но, повторяем мы, даже если какието элементы более высокой мысли можно найти в тек стах, эти разбросанные элементы не относятся к самой ранней форме египетской веры, как можно сейчас уви деть из текстов до 3000 г. до н. э., или же они не затра гивали религию масс даже в самые поздние периоды ис тории. Чем дальше мы идем в глубь веков, тем более примитивные идеи находим, без малейшего намека на монотеизм. Именно эти грубые понятия преобладали в религии народа, которая и являлась реальным убеждени ем египтян.
Первый шаг к пониманию глубинной жестокости еги петской религии был сделан в 1878 г., когда Р. Питчман2 предложил рассматривать ее истоки как точную параллель к чистому анимизму и фетишизму Центральной Африки, показав в то же время, что подобная религия должна повсюду принимать в основном магический характер. Воздействие этой концепции трудно переоценить. И хотя теория Питчмана вызвала немало возражений и все еще отрицается многими предубежденными учеными и диле тантами, этот автор внес неоценимый вклад в развитие вопроса, и его точка зрения теперь господствует среди исследователей. Историком, наиболее энергично пропа гандирующим эту теорию, был Г. Масперо, чьи много-
13
МАКС МЮЛЛЕР. ЕГИПЕТСКАЯ МИФОЛОГИЯ
численные статьи способствовали более полному позна нию и пониманию египетской религии.
Стереотипным возражением против такого приземлен ного взгляда на египетскую религию является ее контраст со всей цивилизацией египетского народа. Возможно ли, как смело утверждал Масперо, чтобы самый высокораз витый народ Древнего Востока, народ, уступавший толь ко грекам в своих достижениях, занимал в религии мес то не выше того, что занято некоторыми варварскими негроидными племенами? Однако развитие цивилизации редко идет параллельно с развитием религиозной мысли. Удивительная цивилизация китайцев, например, совер шенно не соответствует весьма примитивному характеру их основной религии. И с другой стороны, народ Изра иля, источник величайшего религиозного прогресса, за нимал очень скромное место в искусстве и науке до той поры, пока не рассеялся среди неевреев. Более того, ре лигия повсеместно более или менее контролируется тра дициями прошлого и ищет почву в верованиях и обыча ях предыдущих веков. Обычному человеку его предки кажутся более-менее счастливыми и мудрыми, и тем боль ше, чем дальше назад уходит история, пока, наконец, они не представятся живущими с богами, которые все еще ходят по земле. Ультраконсервативные египтяне особен но заботились о том, чтобы проложить путь к благосло венным предкам, чтобы почитать тех же самых богов, которым они поклонялись в незапамятные времена, и поклоняться им в той же самой форме. Так что религия более поздних, высокоразвитых египтян после 3000 г. до
н.э. оставалась, как ни печально, похожей на религию их варварских предков. Наше современное знание о со стоянии египетской цивилизации около и до 4000 г. до
н.э. позволяет показать некий прогресс, включая пер вые шаги к эволюции иероглифической системы письма. Но примитивная эстетика того века, захоронение мерт вых в жалких ямах или в больших кувшинах, строения из соломы и саманных кирпичей и храмы из переплетен ных прутьев и рогожи все еще создают резкий контраст к периоду II и III династий, когда египетская архитекту-
14
ВВЕДЕНИЕ
pa и искусство сделали первые шаги к совершенству века пирамид. Так что мы без колебания помещаем религиоз ное развитие египтян пятого тысячелетия на уровень обычного африканского язычества. Грубые резные изоб ражения того времени показывают, что большинство, если не все более поздние боги, с их именами, символа ми и эстетическими типами, уже существовали тогда и были перенесены древней традицией из атавистических времен. Таким образом, мы можем утверждать, что еги петский пантеон образовался в самом отдаленном и тем ном неолитическом (или, возможно, даже в палеолитичес ком) веке. И мы можем уверенно рассматривать его как продукт самого примитивного варварства. Может пока заться немного странным, что быстрое развитие египет ской цивилизации где-то около 3000 г. до н. э. не приве ло к лучшей систематизации религиозных традиций. Пока неизвестно, какие политические условия произвели столь быструю эволюцию3, мы должны удовольствоваться объяснением, которое уже выдвигали, то есть что повсю ду консерватизм является одним из наиболее важных факторов в религии и что мышление древних египтян было подчеркнуто консервативным на протяжении всей их истории. Этот консерватизм ярко проиллюстрирован египетским искусством, которое даже во времена наивыс шего расцвета не могло освободиться от пут традициона лизма и упорно придерживалось детской перспективы первобытного периода, хотя художники века пирамид были способны рисовать совершенно верно и порой де лали это. В религиозном искусстве эта приверженность к традиции установила особенно серьезную преграду на пути художественного развития. Соответственно фигуры богов всегда сохраняют более-менее застывший и — в некоторых деталях·— по-детски несовершенный стиль раннего периода. Например, все изображения Пта, одно го из древнейших богов, восходят к неуклюжему образ цу, выдающему век, когда художники еще были не в состоянии отделить руки и ноги от тела. Суровая просто та эпохи создания египетской религии, предопределившей ее последующую эволюцию, столь же ясно проявляется
15