Материал: mushtuk_o_z_partologiya_uchebno_prakticheskoe_posobie

честве институционального инструмента социального представительства интересов россиян в политике, или же подвергают сомнению их способность играть в этом деле сколько-нибудь значительную роль.

Если приложить эти результаты, к отдельным партиям и общественнополитическим союзам, то обнаружится, что некоторые из них вряд ли заслуживают этих крайне негативистских оценок. “Наш дом – Россия”, “ЯБЛоко”, КП РФ и ЛДПР не только покорили парламентский Олимп, но и прочно закрепились на этом рубеже. Данное обстоятельство позволяет говорить о том, что у этих партий сформировался более или менее устойчивый электорат и они социально представляют и выражают его интересы в политике. Есть партии, которые близко подошли к этому рубежу или остановились на дальних подступах к нему. Однако подавляющее большинство отечественных партий – это, без преувеличения, именно “партии в себе” и “для себя”, и задача стать “партией для всех” стоит перед ними в качестве центральной. По крайней мере, для тех из них, которые стремятся к тому, чтобы выйти за рамки “партий по типу дискуссионных клубов интеллектуалов” и действительно превратиться в реальную силу практической политики в РФ.

Эта же негативная оценка отечественных партий, с точки зрения их общественной полезности, зафиксирована и при анализе результатов еще одного репрезентативного опроса москвичей, также проведенного под руководством автора данных строк в июне– июле 1997 г. по теме “Столичная интеллигенция и ее роль в общественной жизни Мо-

сквы”. На вопрос – “Как бы Вы оценили роль в общественно-политической жизни нашего города обширного слоя “новой” партийной и “союзной” интеллигенции (т.е. той, которая занята в разного рода общественных организациях и профессиональных объе-

динениях)?”– респонденты ответили следующим образом (в % к итогу):

Как видно из этих данных, удельный вес положительных оценок в том, что касается общественно-политической роли в жизнедеятельности нашей столицы “новой” партийной и “союзной” интеллигенции, невысок – всего 27,50% по сумме ответов на варианты № 1–3, тогда как отрицательных – преобладающее большинство: 65,67% по сумме ответов на варианты № 4–5. При этом 36,04% респондентов оценивают эту роль не в мягко-негативной, а исключительно в жесткой отрицательной форме, считая, что кроме большого шума, деятельность новых партий и общественных движений, ничего другого городу не дает.

Наиболее высокий процент сторонников этой крайне негативной точки зрения зафиксирован среди респондентов в возрасте от 41 до 50 лет (47,49%), тогда как наименьший, среди лиц не старше 20 лет (23,49%). Дифференциация по уровню образования по этому же критерию выражается следующими данными: 44,09% в среде лиц со средним и средним специальным образованием против 24,55% среди лиц с незаконченным высшим образованием. По социально-профессиональному статусу – наибольше число “негативистов” приходится на военных и работников правоохранительных органов (66,67%), тогда как наименьшее – на студенчество и учащихся техникумов

(26,70%).

В связи с этой оценкой представляется целесообразным воспроизвести и некоторые далеко не лицеприятные для вышеобозначенной категории столичной интеллигенции суждения респондентов, высказанные ими в рамках варианта ответа “другое”. Среди наиболее типичных такие, как:

•“подавляющее большинство этих людей ищут в партийной работе личных выгод, а не общественной пользы”;

•“в большинстве случаев мы имеем дело с откровенным фарсом, тогда как истинная цель деятельности – улучшение личного благосостояния + власть + известность”;

•“в среде этого сословия больше политиканов, чем политиков, реально озабоченных нынешними бедами России” и т.д.

Встречаются и такие крайние суждения, как “интеллигенция вне политики”; что

“партийность и интеллигенция – понятия, абсолютно не совместимые друг с другом,

иподлинно интеллигентный человек ни за что не полезет в политику” и др.

Втакой же “отрицательной” форме оценивается москвичами и используемые отечественными партиями “технологии” партийно-политической деятельности, рассматриваемые через извечно существующую в политике проблему их соотношения с моралью. В ответах на вопрос – С морально-этической точки зрения, существующие сегодня на политическом пространстве столицы и России в целом правила конкурентной борьбы и соперничества между партиями Вы оцениваете – в этом плане выстраивается следующая иерархия (в % к итогу):

Эти данные говорят сами за себя. Подавляющее большинство респондентов в 69,46% при 7,54% затруднившихся ответить в целом отрицательно оценивают существующие на отечественном политическом поле правила конкурентной борьбы и соперничества между партиями. При этом более 40% респондентов прямо указывают на то, что фактически речь идет о борьбе без правил, и “политические игры”, в их представлении, – это чаще всего “грязные игры”. Особенно велик удельный вес сторонников этой сугубо отрицательной точки зрения среди лиц со средним и средним специальным образованием – 47,04%, а также среди таких социально-профессиональных категорий, как военные и работники правоохранительных органов – 61,54%, пенсионеры – 56,52%, руководители высшего звена – 53,33%, предприниматели и коммерсанты – 50,00% и др.

В связи с этими итогами нельзя не признать, что практика формирующегося в нашей стране политического рынка действительно пока что мало согласуется с моралью, с признанием и строгим следованием всеми его субъектами кодексу демократического поведения, единым правилам и нормам партийно-политической конкурентной борьбы. Вместо них доминирует демагогия, шантаж, силовое давление и прочие далеко небезобидные “технологии”, то, что отечественные журналисты характеризуют не иначе, как “политическая поножовщина” и “политический мордобой”.

Как уже отмечалось выше, в условиях реальной многопартийности и конкурентной борьбы за власть и влияние на авансцену политической жизни чаще всего выдвигаются даровитые и талантливые лидеры – прирожденные политики. В этой связи перед респондентами был поставлен вопрос: “В какой мере это утверждение применимо к характеристике отечественного “партийного иконостаса”? Их ответы распредели-

лись следующим образом (в % к итогу):

Как видно из этих данных, абсолютное большинство респондентов в 53,72% при 7,36% затруднившихся ответить считает, что в ходе формирующейся в нашей стране многопартийности не происходит сколько-нибудь заметного и значительного выдвижения на авансцену общественно-политической жизни действительно даровитых и талантливых лидеров. И, несмотря на “рябь” от политических партий и высших партийных функционеров, рынок политиков-профессионалов продолжает оставаться очень узким и дефицитарным. Другая – меньшая часть респондентов в 37,89% исходит из обратного. Но при этом только 2,79% высказывается по этому поводу вполне определенно, тогда как 35,10% соглашается лишь частично.

Как бы там ни было, но проблема “дефицита” в том, что касается расширенного воспроизводства партийно-политических лидеров – подлинных профессионалов по части искусства государственного управления в стране действительно существует. И россияне, если вспомнить президентские и парламентские выборы, чаще всего поставлены в условия, когда из “двух зол” им приходится выбирать “меньшее”. И не потому, что земля российская оскудела талантами, в том числе прирожденными политиками, а только потому, что все еще не сформировался и не действует отлаженный общественный демократический механизм отбора и селекции “вождей”.

Если на волне августовских (1991 г.) и октябрьских (1993 г.) событий “социальный лифт” резко взметнул на вершину властной пирамиды многих людей из глубинки, не связанных или мало связанных с номенклатурой, то сегодня этот “лифт” практически уже не работает. Те, кто совершил это поистине головокружительное социальное перемещение, что называется, из “грязи в князи”, в полном объеме воспроизводит старую “совковую” традицию, а именно: подбирает соратников по “партии власти” исключительно из числа своего ближайшего окружения. И поэтому вслед за “боссом” в стольный град перебирается весь его местный клан, перекрывая “кислород”, т.е. доступ к высоким государственным постам, талантам со стороны.

Французский писатель М. Тернье в качестве общего правила формирования правительственной команды выделил следующее: чем крупнее руководитель, тем разнороднее должно быть его окружение, тем больше его сподвижники должны отличаться друг от друга. И наоборот. Если окружение демонстрирует очевидное однообразие, то тогда можно говорить о “банде” или даже о “фауне”, если сходство отдает зоологией. В иных случаях напрашивается слово “клиентура” с душком коррупции. Именно такой “клиентельный” или “кастовый” принцип подбора кадров, в рамках которого на первое место ставиться лояльность и преданность “вождю”, а не профессиональные и человеческие качества претендента, продолжает доминировать в сегодняшней России. И воспроизводство правящей элиты, как и в “застойные времена”, по-прежнему идет не за счет “прилива новой крови”, а в основном за счет внутренних источников, т.е. выдви-

жения на ответственные посты исключительно “своих”. Как тут не вспомнить, глядя на кадровую “чехарду” в федеральном правительстве, знаменитое из крыловского “Квартета”: “А вы, друзья, как не садитесь, все в музыканты не годитесь.”

Поистине удручающими выглядят итоги ответов респондентов и на вопрос – “

Что вы знаете о перечисленных ниже политических партиях и общественнополитических движениях?” (в % к итогу):

Как видно из этих данных, за исключением КПРФ, “ЯБЛока”, ЛДПР и, отчасти, ДВР, знания москвичами подавляющего большинство перечисленных выше партийнополитических формирований фактически равны нулю или близки к нему. При этом обращает на себя внимание то обстоятельство, что более 70% респондентов даже не подозревали о существовании такого крупнейшего (сегодня, правда, уже канувшего в Лету) общественно-политического движения “партии власти”, как Союз прогрессивных реформаторских сил”, в рамках которого тогда объединились черномырдинский “Наш дом – Россия”, “Реформы – новый курс” В. Шумейко и “Народистские дома” С. Филатова.

Вравной мере это относится и к Народно-патриотическому союзу России во главе

слидером КПРФ Г. Зюгановым, Народно-республиканской партии России генерала А. Лебедя, Российскому движению за новый социализм (даже несмотря на то, что председателем московского отделения данного движения являлся в момент опроса вицепремьер московского правительства О.Толкачев).

Следует при этом напомнить, что речь идет о респондентах, представляющих в основном наиболее образованные и статуснопродвинутые средние слои населения. Что же тогда можно говорить о “партийных” знаниях других менее образованных слоев из числа социальных низов, и тем более на периферии?

Массовую “департизацию” общественного сознания подтверждают и ответы респондентов на еще один вопрос анкеты, а именно: “Что из перечисленного ниже

раскрывает характер Вашего личного участия в партийно-политической жизни столицы?” (в % к итогу):

Думается, что этот “расклад” в ответах опрошенных москвичей органически вытекает из ответов на все предыдущие вопросы анкеты, и в обобщенном и концентрированном виде отражают такую основополагающую черту массовой политической культуры россиян, как пассивность и аполитичность, восприятие мира политики и всего того, что в нем происходит, как данность и, если и зло, то зло в целом неизбежное. И если на стратегическом (теоретическом) уровне люди признают важность многопартийности в деле продвижения нашей страны к демократии, то на прикладном уровне, т.е. уровне восприятия существующей практики партийно-политической деятельности и фактической роли партий в выражении и защите различных социальных интересов, многопартийность оцениваться ими в основном негативно.

Причины этой “негативности” и связанной с ней невостребованности политических партий со стороны российского социума, обусловливаются не только “департизацией” массового сознания после краха КПСС. Существенное значение здесь имеют и такие факторы, как то, что:

Во-первых, россияне никогда не ориентировались и не ориентируются на государственные и партийные институты, которым они традиционно не доверяют. Их “политический интерес” концентрируется всецело и исключительно на конкретном ли- дере-”вожде”, его харизме как волевой и сильной личности, способной, если нужно, и “власть употребить”, и “железной рукой” навести порядок, и поставить на место “зарвавшихся” чиновников, в том числе самого высокого ранга – и не только казнокрадов, но и “мемуаристов” и “писателей” и т.д.

Во-вторых, сказывается финансовая слабость формирующихся партий, их зависимость от организованных групп интересов (т.е. от различных финансовых и промышленных объединений и союзов, действующих как в среде “красного директората”, так и частного бизнеса). Поэтому вместо того, чтобы интенсивно заниматься политическим маркетингом и рекламой, работать, что называется, в “гуще народной” с целью привлечения на свою сторону как можно большего числа избирателей, отечественные партии в основном заняты поиском солидных спонсоров и меценатов, без поддержки которых они сегодня просто не в состоянии сколько-нибудь длительное время “продержаться на плаву”.

В-третьих, определенную роль играет и то обстоятельство, что исполнительная власть в России, как в центре, так и на местах в целом носит непартийный характер, т.е. политические партии практически не играют никакой роли в процессах ее формирования, равно как и в подборе и ротации кадров, выработке и принятии административно-