Материал: mushtuk_o_z_partologiya_uchebno_prakticheskoe_posobie

типу блоковой или с доминирующей (мажоритарной) партией, у нас пока действительно нет. Подавляющее большинство формирующихся в России партий представляют собой не столько партии в строгом смысле этого слова, сколько некие “протопартийные” или “квазипартийные” структуры, отличающиеся аморфностью, раздробленностью, чрезмерной идеологизацией, запредельными амбициями больших и малых лидеров и т.д. Чаще всего мы имеем дело с “армиями”, у которых есть генералы, но практически нет “унтер-офицеров” и солдат (т.е. рядовых членов и активистов). И партийная жизнь предстает в виде некоего “броуновского движения”, в котором политический спектр меняется не по дням, а по часам: создаются новые и перегруппировываются уже существующие партийные структуры, а то и реанимируются сошедшие было с политической арены организации. При этом тенденция к расколам и размежеваниям явно берет верх над тенденцией к объединению и созданию крупных партийных коалиций и альянсов.

Объективности ради, следует заметить, что эта исключительная дробность отечественных партий и их “протопартийный” или “квазипартийный” характер – явления далеко не случайные и предстают ничем иным, как производным от чрезмерной

дробности и асимметричности социально-классовой структуры российского обще-

ства, которая в связи с рыночными реформами приобрела сегодня ярко выраженный маргинализованный и транзитный характер. Подавляющее большинство формирующихся на руинах старой “трехчленки новых социальных слоев и классов, все еще находятся в процессе незавершенного социального перемещения и являются, по преимуществу, лишь “классами в себе”, т.е. они далеки от того, чтобы самоидентифицироваться и осознать себя особыми социальными стратами, с четко структурированными и агрегированными общими интересами. И совершенно очевидно, что такое положение будет сохраняться до тех пор, пока этот период общественной стратификации по рыночному образу и подобию не завершится образованием в нашей стране полноценного гражданского общества с органически присущей ему развитой социальной инфраструктурой и многочисленным “средним классом”.

Если посмотреть на расстановку партийно-политических сил через призму их идейно-политических ориентацией, то по состоянию на начало 1998 г., в отечественной многопартийности можно выделить четыре основных спектра:

Во-первых, партии и блоки либерального направления. Под либералами (или радикальными реформаторами) подразумеваются последовательные сторонники идеологии либерализма и западных моделей социально-экономического и общественнополитического устройства, основанных на известной триаде основных принципов: конкурентная рыночная экономика, демократическое правовое государство, гражданское общество. Конкретные формы реализации этих принципов в различных государствах (в Европе, США или Японии) могут различаться, но суть их при этом неизменна – приоритет экономики над политикой, общечеловеческих ценностей над национальными, частного права над государственным. Отсюда главенствующее значение свободы как универсальной, надпартийной, надклассовой и всеобщей ценности. К числу “западников” следует отнести прежде всего ДВР Е. Гайдара и его союзников по блоку с условным названием Коалиция либеральных и правоцентристских партий – Федеральную партию “Демократическая Россия” Г. Старовойтовой, Партию экономической свободы К. Борового, Российскую партию социальной демократии А. Яковлева, Республиканскую партия В. Лысенко и др.). Особняком в этой иерархии стоит “ЯБЛоко” Г. Явлинского.

Во-вторых, современные консерваторы. Сразу оговоримся, что под таковыми подразумеваются не пресловутые “противники реформ”, а сторонники официального государственничества не только из партийно-блоковых, но из властных структур, как федерального, так и регионального уровней. Консервативные партии, как никакие другие, отличаются подчеркнутой “системностью” и жесткой опорой на сложившиеся политические, экономические и хозяйственные традиции, а также на свое лобби в производственной сфере – директорский корпус, чиновничество и управленцев среднего и высшего звена. Консерваторов в целом отличают подчеркнутые умеренность и прагматизм, стремление к совмещению принципов свободной конкурентной экономики с сохранением государственного регулирования и усилением социальной направленности реформ.

Партийный спектр консервативного истеблишмента ныне представлен прежде всего движением “Наш дом – Россия” В. Черномырдина, “Реформы – новый курс” В. Шумейко, Партия Российского единства и согласия С. Шахрая, Всероссийский союз народных домов С. Филатова и др.

В-третьих, коммунистическая многопартийность. В настоящее время комму-

нистическое движение поделено на три все более обособляющиеся друг от друга части

– радикальную (ортодоксальную), представленную группой мелких, но шумных партий во главе с Российской коммунистической рабочей партией В. Тюлькина и “анпиловцами” из движения “Трудовая Россия”; умеренную (или государственнопатриотическую) в лице КП РФ Г. Зюганова, а также созданного по ее инициативе Народно-патриотического союза России, в составе которого видная роль принадлежит Аграрной партии России М. Лапшина; и правую (социалистическую), выступающую с позиций социал-реформизма, т.е. “социализма с человеческим лицом (или “в человеческом обличии”) по типу “шведской модели”. Представлена Российским движением за новый социализм, куда входят “Союз реалистов” Ю. Петрова, Социалистическая партия трудящихся М. Шакума, Партия самоуправления трудящихся Св. Федорова, Российская объединенная промышленная партия, Социалистический союз молодежи, Экологическое движение “Кедр” и др.

В-четвертых, политический традиционализм и национально-патриотическое движение. Национал-патриотизм представляет собой идейно-политическое движение, основанное на абсолютизации исторических (в большинстве своем православных) традиций – монархизма, соборности, общинности, стихийного коллективизма и т.д. Большинство партий этого типа отличается стремлением к патриархальному общественнополитическому устройству и откровенно апеллирует к антидемократическим ценностям – установлению в России сильного авторитарного режима (личной власти, диктатуры “твердой руки”, самодержавия и т.п.). Присутствие в спектре национальнопатриотических лидеров многих недавних функционеров коммунистического движения диктует им необходимость размежевания с прежними взглядами. Отсюда – их подчеркнутый антикоммунизм, который в сочетании с антидемократизмом приводит идеологов данного течения к оправданию национализма (и даже шовинизма) как естественного противовеса интернационализму основных политических противников – коммунистов и демократов (либералов). Несколько особую нишу в этом спектре занимает ЛДПР, чей успех объясняется довольно специфическими (прежде всего вождистскими) мотивами.

Ситуация в стане традиционалистов исключительно сложна и противоречива. Дело в том, что в отличие от остальных направлений традиционалистские партии и блоки крайне разобщены и придерживаются различных, зачастую противоположных подходов к решению главной из декларируемых ими задач – всемерного укрепления и воз-

вышения русской нации и российской государственности. Причем главные противоречия возникают именно вокруг этих понятий (нация и государственность) и обусловлены исключительно степенью их приоритетности по отношению друг к другу. Поясним. Для традиционалистов “почвеннического” направления основной является национальная идентификация, что предопределяет их приверженность к русскому национализму в его православной интерпретации (таковы, к примеру, Русский национальный собор генерала А. Стерлигова, Народная национальная партии А. Иванова-Сухаревского и др.). Для остальных (и прежде всего ЛДПР) приоритетным является не национальная, а государственная составляющая, что приводит их к крену в сторону имперских форм политической идентификации. Так, ЛДПР и другие партии “государственнического” направления ориентируются как на имперский, так и на советский опыт “большой государственности”, а классические националисты (Национально-республиканская партия России Н. Лысенко, “Память” и пр.) с присущим им антикоммунизмом и антисоветизмом, как правило, апеллируют исключительно к православной соборности, фактически ставя при этом знак равенства между всеми “революционерами” – от большевиков 1917 г. до “демократов” 1991–1993 гг. Промежуточные формы леворадикального толка представляют движение “Держава” А. Руцкого, Российский общенародный союз С. Бабурина и др. Наиболее типичным праворадикальным объединением выступает Русское национальное единство А. Баркашова.

Противоположный фланг традиционалистов составляют промежуточные образования, в программном отношении схожие с консерваторами, но отличающиеся от них политической ориентацией. Именно здесь располагаются Конгресс русских общин Д. Рогозина, Российское общенародное движение А. Баженова, Демократическая партия России С. Глазьева, движение “Честь и Родина”, а также мелкие группы и структуры поддержки экс-секретаря Совета безопасности А. Лебедя, включая вновь созданную Российскую народно-республиканскую партию.

Следует особо подчеркнуть, что вышеприведенная классификация отечественной многопартийности по критерию идейно-политической ориентации отдельных партий и политических движений за 1998–1999г. претерпела существенные изменения и сегодня по многим своим параметрам уже не соответствует действительности. Одним из решающих факторов, предопределивших развитие политических партий в этот период, стало положение сентябрьского 1997 г. Федерального закона "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" о том, что участие в выборах могут принять только те политические организации, которые были зарегистрированы Минюстом России в этом качестве не позднее, чем за год до голосования. Такую регистрацию, по положению на 1 января 1999 г., прошла 141 политическая структура, приобретя, таким образом, право участвовать в выборах депутатов Государственной Думы в статусе избирательных объединений.

Вторым фактором, детерминирующим характер развития отечественной многопартийности в 1998 г. и особенно в 1999 г. явилось сохранение пропорциональной системы при выборах 225 депутатов Государственной Думы по партийным спискам и связанного с ней 5% барьера, который необходимо преодолеть для того, что бы быть допущенным к дележу депутатских мест. Уроки выборов в Государственную Думу в декабре 1995 г, когда только 4 партии смогли перешагнуть через это препятствие, стали мощным стимулом для создания крупных партийных коалиций и избирательных блоков. Речь идет о таких из них, как "Правое дело", в рамках которого объединились "младореформаторы", т.е. либералы во главе с такими лидерами, как Е. Гайдар, Б. Немцов, Б. Федоров и др., движение "Отечество" во главе с Ю. Лужковым, в состав которого вошли многие партии и движений социал-демократической ориентации и др.

Особую активность в этом процессе проявляют региональные лидеры в лице гу-

бернатора К. Титова (блок "Голос России"), президента Татарстана М. Шаймиева (блок "Вся Россия"), которые в партийно-политическом спектре претендуют на занятие центра. При этом, развитие событий идет по классической ленинской формуле: "прежде чем объединиться, надо размежеваться", т.е. "сбивание" в блоки сопровождается новыми расколами, сменой отдельными политструктрами "идеологического окраса", их переходом в ранее враждебные лагеря и т.д. (прекращение членства в "Отечестве" Конгресса русских общин Д. Рогозина, создание одним из лидеров НПСР А. Тулеевым собственного движения "Возрождение и единство" и пр.). Пожалуй, только две политические силы, а именно: ЛДПР и "ЯБЛоко" не затронуты этим "объединительным ражем" и намерены идти на выборы самостоятельно. В общем, за полгода до выборов в Государственную Думу, расстановка партийно-политических сил в России далека, как от идеологической, так и от организационной определенности и стабильности и только процесс регистрации политических партий и блоков в качестве избирательных объединений внесет окончательную ясность в этом вопросе и на какое-то время расставит все точки над "и".

1.5.2. Отношение к многопартийности различных слоев населения и проблемы повышения эффективности партийно-политической

деятельности

Почти десятилетний отсчет возрождающей многопартийности в России, с необходимостью предполагает проведение “юбилейных” системных исследований в области изучения общественного мнения по таким ключевым вопросам, как отношение массового россиянина к этому новому для отечественных политических реалий институту, его оценка той реальной роли, которую политические партии играют в процессах формирования и отправления власти, представительства различных социальных интересов в политике и т.д.

Особый интерес в этой связи представляют такого рода исследования среди жителей столицы – центра и нерва всей партийно-политической жизни страны. Результаты одного из таких исследований, проведенного под руководством автора данных строк в сентябре–октябре 1997 г., дают очень богатую пищу для размышлений и обобщений в этой сфере. Опрос проходил по очень репрезентативной выборке (1212 человек) с включением в число респондентов основных социально-профессиональных категорий, с упором на те из них, которые принято включать в политически активный и просвещенный средний класс (81,3% от общего числа опрошенных – лица с высшим или незаконченным высшим образованием в статусе государственных чиновников и служащих, руководителей административно-управленческих аппаратов, предпринимателей и коммерсантов, наемных работников частных фирм, преподавателей вузов и учителей общеобразовательных школ, врачей и т.д.).

На первый содержавшийся в анкете вопрос – “По отношению к однопартийной системе, которую не так давно олицетворяла КПСС, нынешняя интенсивно развивающаяся многопартийная система воспринимается Вами” – ответы респондентов распределились следующим образом (в % к итогу):

Как видно из этих данных, в своем отношении к интенсивно разви-вающейся в нашей стране многопартийности абсолютное большинство респондентов в 55,31% исходит из положительных оценок, выраженных или однозначно знаком “плюс”, или “скорее знаком “плюс”, чем “минус”. Процент тех, кто рассматривает этот институт сугубо негативно, т.е. со знаком “минус”, невелик – всего 8,75%. В то же время обращает на себя внимание и довольно высокий удельный вес респондентов, чья позиция в этом вопросе характеризуется как полностью индифферентная, или которые затруднились ответить – 22,25%. Что касается “расклада” оценок, связанного с различиями социаль- но-профессионального статуса респондентов, то по сумме положительных оценок (ответов на вопросы № 1–2, вместе взятых) здесь безусловными лидерами выступают руководители высшего звена (66,67%), а также студенты и учащиеся техникумов и колледжей (64,12%). Затем, по убывающей, следуют: служащие среднего звена (57,75%), предприниматели и коммерсанты (57,15%) и др. Замыкают эту иерархию пенсионеры (41,31%) и военные, включая работников правоохранительных органов (38,46%).

Представляется, что эта оценка опрошенными москвичами интенсивно развивающегося института многопартийности довольно рельефно отражает растущее понимание в их среде большой общественной значимости этого института в деле продвижения к подлинно “плебисцитарной” плюралистической демократии и реализации гражданами права на реальный и свободный выбор властей и их периодическую ротацию. Одновременно, это свидетельство их отрицания старой системы “единовластия” КПСС,

врамках которой они были полностью лишены этой свободы и фактически отчуждены от политики, т.е. приучены, силой “институционального” принуждения и насилия, к тому, чтобы “безмолвствовать” и “одобрять” все происходящее на властном Олимпе, исключительно в роли государству (и партии) послушных и беспрекословных подданных.

Вто же время, в том, что касается оценок москвичами реальной роли многопартийности в их личной и общественной жизни, то здесь картина совершенно иная. Это, со всей очевидностью, подтверждают их ответы на следующий вопрос анкеты, а имен-

но: “Считаете ли Вы, что складывающееся идейно-политическое многоцветие партий

вполном объеме отражает все многообразие интересов россиян и москвичей в част-

ности?” (в % к итогу):

Как видно из этих данных, в иерархии оценок степени и объема социального представительства политическими партиями всего многообразия интересов россиян и москвичей, в частности, на первом месте стоят ответы респондентов, которые практически полностью исключают наличие в деятельности отечественных партий такого рода функции, т.е. данная группа респондентов в 36,59% от общего числа опрошенных убеждена, что большинство этих партий, никого, кроме самих себя и своих лидеров, не представляют. Из прямо противоположных оценок, исходит вторая, несколько меньшая, часть респондентов в 31,85%. Позицию сильно сомневающихся по поводу соци- ально-“репрезентативных” потенций российских партий занимает третья группа респондентов в 27,00%. Таким образом, преобладающее большинство опрошенных москвичей в 63,59% при 3,54% затруднившихся ответить или прямо отрицают партии в ка-