Материал: Монография 2020

(дефицит и имеющиеся в наличии, в том числе и собственные), с помощью которых можно добиться поставленных целей и задач.

Организуйте свой «рабочий стол» (рабочее место). Рабочий стол специалиста – это определенным образом структурированная совокупность технологий и информационной базы профессиональной деятельности специалиста. Рабочий стол социального посредника определяет всю совокупность технологий и методик, позволяющих ему решать профессиональные задачи, включенных в рабочий инструментарий. Содержание рабочего стола определяется основными функциями профессиональной деятельности социального посредника. На рабочем столе должна находиться табличка с вашими полными фамилией, именем и отчеством, должностью (даже в том случае, если эти данные расположены на входной двери). Снабдите свой рабочий стол поисковыми электронными системами («2Гис» или другими), методической литературой или необходимыми из нее выдержками, нормативноправовыми документами, выпиской необходимых адресов и телефонов, оказывающих скорую помощь разным категориям граждан, брошюрами, визитками и буклетами субъектов помощи.

Разместите на удобном для вас месте свой распорядок рабочего дня, включая время, которое необходимо потратить на самообучение. На рабочем столе или на видном месте в кабинете расположите текст своей индивидуальной образовательной траектории, в которой вы должны для себя определить, в том числе, например: контактные данные своего сопровождающего лица, с которым вы бы хотели обмениваться в рамках обратной связи; формы и методы контроля (самоконтроля), в том числе по внесению изменений в нее при необходимости; каких результатов вы хотите добиться и какими способами.

Список использованной литературы:

1 Игнатова В. В. Стратегический подход в педагогике высшей школы в инновационном осмыслении // Педагогические стратегии становления личности в социокультурном образовательном пространстве: коллективная монография.

120

Красноярск: Изд-во СибГТУ, 2015. С. 8–48 с.

2 Игнатова В. В., Шушерина О. А. Педагогические стратегии в контексте профессионально-культурного становления личности студента вуза // Сиб. пед. журн. 2004. № 1. С. 105–113.

3 Ильязова М. Д. Компетентность, компетенция, квалификация – основные направления современных исследований [Электронный ресурс] // Проф.

5Организационно-педагогическое сопровождение посреднической

деятельности специалистов социальных учреждений: монография / О. В. Логунова, В. В. Игнатова; СибГУ им. М. Ф. Решетнева. Красноярск, 2019. 216 с.

6 Логунова О. В. Сопровождение посреднической деятельности специалиста социального учреждения как педагогическая проблема // Научное обозрение: гуманитарные исследования». 2011. № 4. С. 120-124.

7 Логунова О. В. Аутодиагностика как средство осознания специалистами социальных учреждений подготовленности к посреднической деятельности [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.rusnauka.com/Page_ru.htm (дата обращения: 10.11.2013).

8 Айснер Л.Ю., Гончаревич Н.А., Ерахтина Е.А., Ерошина А.А. и др. // Актуальные психолого-педагогические, философские, экономические и юридические проблемы современного российского общества: коллективная монография. Ульяновск, Изд-во «Зебра», 2019. Том Выпуск 4. 490 с.

9 Синьковская И.Г., Малимонов И.В. Формирование семейных ценностей как основы новой социальной структуры российского общества // Вестник Восточно-Сибирской Открытой Академии. 2017. № 25. С. 8.

© О.В. Логунова, 2020

121

В.В. Лунев

канд. социол. наук, доцент Сибирский федеральный университет г. Красноярск, Российская Федерация

ПОНЯТИЕ И ФУНКЦИИ КУЛЬТУРНОЙ ПАМЯТИ

В настоящее время проблема культурной памяти вышла на первый план общественной жизни и научных исследований. Она стала местом для понятийных, методологических и политических дискуссий, интенсивность которых только возрастает [10]. В последние десятилетия в некоторых странах были предложены или приняты проекты мемориальных законов, как например, в некоторых странах Европы, запрещающие отрицание Холокоста [16, с. 74.].

На этом поле публицистических и научных исследований сформировалось достаточно много близких по смыслу, но не совпадающих по содержанию понятий, которые часто используются как синонимы – «коллективная память», «социальная память», «культурная память», «историческая память», «культурный код» и др.

Понятие «социальной памяти» было велено в науку в начале XX века французским социологом Морисом Хальбваксом. Он предложил различать индивидуальную память человека и память социальной группы, общества. Для обозначения последней он использовал понятие «коллективной или социальной памяти». М. Хальбвакс обосновал, что память социально обусловлена, она не может существовать независимо от социальных субъектов – индивидов и социальных групп [34, с. 138]. Именно общество определяют рамки памяти – каждый раз решая, что сохранять, а что придавать забвению.

М. Хальбвакс отделял социальную память от истории, считая, что последняя отделена от социальных групп и носит объективный характер [7, с. 45]. Поэтому понятие «историческая память» он считал не очень удачным [35].

Как показывают недавние исследования, в отличие от истории, социальная память имеет сильную эмоциональную окрашенность, что часто мешает

122

объективно оценивать те или иные исторические или культурные события. Поэтому можно согласиться с тем, что история и социальная память – это разные явления. История ориентируется на поиск истины и обращена в прошлое, а память связана с настоящим и больше опирается на мифы и символы [10; 7, с. 80]. Истрия основывается на знании, добытом научными методами в соответствии с правилами научного познания. Цель истории – понять и сохранить прошлое. В истории не должно быть «белых пятен». Память опирается на эмоциональное переживание и оценку прошлого с точки зрения настоящего. Память, в отличие от истории, всегда носит избирательный характер.

Однако, как справедливо отмечает Н. Копосов, нельзя также исключать идеологическое искажение истории [16, с. 30]. Н. Копосов, анализируя истерическую науку СССР, приводит примеры, когда историки в угоду политике искажали исторические факты, мифологизируя целые периоды истории страны и переписывая учебники [16, с. 77-181]. В этом случае, можно сказать, что история играла роль социальной памяти и выполняла ее функции. Можно согласиться с Яном Ассманом, что память в этом случае пытается написать свою собственную историю [7, с. 44].

Идеи Мориса Хальбвакса получили развитие в работах немецких историков и культурологов Яна Ассмана и Алейды Ассман. Они показали, что объекты воспоминания всегда конкретны, привязаны к определенному времени. Пример – годовой круг праздников. Также память всегда соотнесена с определенным пространством – семья, город, нация. [7, с. 3940].

Неотъемлемой частью коллективной памяти является миф. Миф по Яну Ассману – это обосновывающая история, история, через которую пытаются объяснить настоящее, его происхождение и будущее [7, с. 54-55]. Роль мифологизации памяти будет рассмотрена нами ниже.

В социальной памяти они предложили выделять несколько слоев, существующих на разных уровнях социального сознания, но при этом влияющие друг на друга. Так, Ян Ассман в социальной памяти предлагает различать две опции – коммуникативную и культурную память. Коммуникативная память – это воспоминания, связанные с недавним прошлым. Это память примерно трех

123

поколений, которая со временем исчезает и уступает место памяти следующих поколений [7, с. 52-53]. Алейда Ассман, чья работа вышла позже, предложила называть этот тип памяти – социальной памятью поколений [8, с. 33].

Примерами коммуникативной памяти могут служить исследования отечественных социологов, которые показывают, что даже в рамках двух-трех поколений исторические и культурные события теряют свою важность и меняют вектор оценки. Так, например, исследования Л.И. Миклиной культурной памяти среди молодежи показывают, что некоторые исторические события, имевшие большую значимость для общества еще несколько десятилетий назад (Революция 1917 года, Гражданская война), сегодня либо вообще не имеют значение в глазах современного молодого поколения, либо оцениваются в целом отрицательно («террор», «ужас», «кошмар» и т.д.) [23, с. 139].

Исследования Т.А. Андрияновой, проведенное среди студентов также показывают, что даже в рамках одного поколения (2012, 2015 гг.) со временем меняются представления о культурных и исторических ценностях, важности тех или иных исторических событий. Меняется и фокус памяти. Для представителей более взрослого поколения может вызвать удивление тот факт, что почти треть опрошенных студентов считает, что первый космический спутник на орбиту земли вывели США, а значительная часть студентов гуманитарных специальностей не знает, где расположен музей «Эрмитаж» [5, с. 18].

Еще более информативными являются результаты многолетних исследований коллективной памяти, проведенные А.Н. Покидой и Н.В. Забуновской. Они показывают, что всего за пятнадцать лет (с 2001 по 2015 год) в стране потеряли историческую ценность такие события, как «Эпоха Петра I», «Победа в Отечественной войне 1812 г.», «Отмена крепостного права», «Освобождение от татаро-монгольского ига», «Революция 1917 года», «Русскояпонская война», и др. [26, с. 103-104].

Культурная память носит долгосрочный характер. В отличие от оперативной памяти она на долгое время сохраняет культурные артефакты, символы, смыслы и знаки. Прошлое представлено в ней символическими фигурами в виде мифов, традиций и артефактов [7, с. 54-56]. Описывая

124