свойства физической материи, хотя подчеркнем, их деятельность протекает в сфере идеального.
Функционирование мышления зависит как минимум от двух нелинейных параметров самоорганизации: чувств и языка. Сошлемся на фрагмент конспекта В.И. Ленина книги Фейербаха о философии Лейбница. «Как много толковали о лживости чувств, как мало о лживости языка, от которого ведь неотделимо мышление! Но как, в конце концов, груб обман чувств, как утончен обман языка!» [21, с. 75]. Как видим, с точки зрения новой науки синергетики появляются два параметра порядка самоорганизации феномена сознания.
Концепция бессознательного Лейбница. Философ Лейбниц является основоположником своеобразной теории бессознательного. «Бесспорно, что «содержание бессознательной душевной жизни составляют независимые психические элементы. Лейбниц назвал эти элементы petites perceptions – малыми переживаниями (perceptio), считая их материалом, создающим всю сознательную душевную жизнь» [51, с. 64]. Именно эта сфера является источником сознания. С одной стороны, данный феномен лишен свойства сознательности, а с другой – обретает свойство сознательности, если становится предметом внимания [51, с. 67].
Грузинский психолог Д.Н. Узнадзе уточняет, что «элементы сознания, разумеется, можно выявить лишь на основе анализа сознания. Элементы, скорее всего, относятся к бессознательной сфере, а не сознательной. Сознание – комплекс, а элементы – материал этого комплекса. [51, с. 62].
Сложнейшие феномены души как самоорганизация малых перцепций. В душевной жизни человека такие процессы, как воля и чувства, совершаются спонтанно. Лейбниц считал стремление главной формой воли. Он приписывал удовольствие и неудовольствие сознательным чувствам. Это сложнейшие психические явления. Как элементарные компоненты, они представляют собой набор восприятий. Д.Н. Узнадзе в своей научной работе приходит к выводу, что согласно Лейбницу духовная жизнь в своем элементарном составе распадается на явления микроскопического восприятия, что миниатюрное восприятие – это ментальные элементы, «комплексом которых
65
полностью исчерпывается состав любого сложного феномена нашей душевной жизни. [51, с. 74-75].
Лейбниц был убежден, что душа содержит «неисчерпаемую сокровищницу малых перцепций, и каждое новое впечатление вызывает либо волнение этого бездонного моря, либо же поднимает на его поверхность соответствующие перцепции» [51, с. 70]. Небольшие ощущения формируют вкус, цвет, звук и другие ощущения у человека. Находясь между материальным и сознательным их ясность и количественная интенсивность может преодолеть границу бессознательного. Мы не чувствуем слабых переживаний, если же они сильны, тогда мы можем чувствовать эти переживания и поразмышлять над ними.
Нелинейность и спонтанность сознания. Упорядочение элементов в системе будет осуществляться спонтанно, с появлением феномена синергии. Уточним понятие стихийности. Спонтанность – отличительное качество всех монад. Спонтанность простейших субстанций проявляется в соответствии с их индивидуальной сущностью. Каждая монада проявляет себя, не мешая другой монаде. В монографии Д.Ю. Дорофеев пишет, что «Малые восприятия» это такая форма спонтанной деятельности, которая не улавливается рефлексивным сознанием, являясь при этом выражением его непроизвольного самопроявления. Таким образом, Лейбниц распространил «самопроизвольность на смутные и непроизвольные мысли», расширив тем самым само понятие сознания» [11, с. 99]. В данном случае смутные мысли используются в тексте как синоним «малых восприятий». Мы считаем, что это уточнение важно для интерпретации множества миров согласно Лейбницу. Таким образом, стихийная активность самополагания сущего, обосновывается онтологически.
Эта часть доктрины Лейбница является жемчужиной, потому что во времена расцвета рационализма Лейбниц не побоялся признать, что сознательная жизнь возникает из бессознательной спонтанности маленьких представлений, которые не предполагаются сознанием, но в определенном смысле являются его фундаментом. «Сознание всегда будет уходить в
66
дорефлексивные глубины бессознательной спонтанности темных представлений [11, с. 101-102].
Затем мы должны сосредоточиться еще на одной мысли Лейбница, а именно, спонтанности воли. Отношения между темными и светлыми, предрефлексивными и сознательными частями сознания напрямую влияют на понимание Лейбница проблемы свободы и воли человека. Напомним, что каждая монада, согласно Лейбницу, имеет представление, или восприятие, и стремление. Поэтому естественно, что он говорит «о спонтанности воли как некоем метафизически понятом инстинктивно-витальном первопринципе, о «жизненной первосиле» [11, с. 103]. Лейбниц использовал стремление в семантическом значении стремления, как начале движения. Следует отметить, что стремления Лейбница имеют дифференциацию и не могут быть полностью идентифицированы с волей. Таким образом, «только самопроизвольное стремление по отчетливому, освещенному сознанием и представлению есть воля» [11, с. 106]. Сознание каждой монады, как и их общего коллектива, развивается по бесконечному пути познания [33, с. 311].
Временной континуум монад. Предустановленная гармония стала одним из принципов Лейбница. Она наполнена онтологическим и гносеологическим значением. Следующий основополагающий принцип вытекает из предустановленной гармонии. Как результат познания, так и возможные реальные миры представляют собой гармоничные системы. Монады имеют свою специфичную точку зрения на мир. Каждая из них воспринимает свою конкретную картину мира. При этом Лейбниц использует следующие образы: каждая монада является «живым зеркалом Вселенной» или же «сжатой Вселенной» [33, с. 321-323].
Временная структура функционирования монад реализуется в трех направлениях: «(1) прошлое состояние каждой монады определяет ее будущие состояния; (2) состояния всех монад в один и тот же момент времени гармонизированы друг с другом; (3) духовное содержание каждой монады и их частных систем теперь, в прошлом и будущем, гармонизировано с телесной формой его появления» [33, с. 319-320].
67
Пространственный континуум и предельная реальность. В концепции Лейбница выделяются следующие типы пространства: «(1) внутримонадное субъективно-чувственное пространство как структура представлений субстанции…; (2) абстрактно-мыслительное пространство математиков, которое реально в том смысле, в котором реальна вся совокупность вечных истин…; (3) междумонадное пространство как система «точек зрения» всех субстанций, в которой приведены к единству индивидуальные структуры их чувственных, а затем рациональных представлений.
Третье из перечисленных пространств – это физическое коллективное пространство, и оно не менее реально, чем физические процессы» [33, с. 333]. С точки зрения новейших физических концепций относительности, третье пространство имеет смысл. Второе пространство уходит корнями в топологию.
Нобелевский лауреат Бертран Рассел считает, что лучшим в теории монад Лейбница является «его два рода пространства: субъективное, в восприятии каждой монады, и объективное, состоящее из скопления точек зрения различных монад» [40, с. 101]. Это очень важно при сопоставлении восприятия и физики. Философ Л. Фейербах также акцентирует наше внимание на том факте, что в философии Лейбница абсолютная реальность существует только «в монадах и в их представлениях» [52, с. 180].
Существующий предел имеет двойственную природу. «Предел есть правая рука Вселенной…она созидает монадическую жизнь» [52, с. 234]. Именно через предел раскрывается механизм активности: «Сам предел есть импульс деятельности. Смутные представления составляют пределы монады; но именно поэтому монада стремится распутать запутанный клубок в отчетливые, ясные представления» [52, 236-237].
Пространственно-временная фрактальность монад. Современная математическая фрактальность указывает на пространственно-временные повторы окружающего нас мира. Лейбниц в своей работе «Монадология» раскрывает принцип математической фрактальности [20, с. 425]. Философ сравнил мир и его фрагменты с цветущим садом, с гудящим роем пчел, с прудом, полным рыбы, а затем с каплей воды, в которой живет целый микромир [33,
68
с.315]. В то же время каждая монада имеет свой угол сенсорного восприятия мира, а именно цвета, запахи, вкусы от всего многообразия мира [33, с. 326]. Ввиду того, что каждая монада является зеркалом всей вселенной, то есть интегрированной упорядоченной реальности, содержание нашей духовной жизни является упорядоченной целостной единицей.
Скрасивым образом, что у монад вообще нет окон, через которые что-либо могло входить или выходить наружу, можно сравнить по аналогии модель разбегающихся метагалактик. Каждая из них относительно независима и самостоятельна как элементарная частица. Ввиду их необратимого рассеяния в бесконечном пространстве. С другой стороны, каждая монада «представляет собой внутренне бесконечно огромный мир, как целостность» [33, с. 306]. Мы вплотную приблизились к качественной проблеме множественности миров через восприятие, логику и законы физики.
Множество миров и гармония нашего реального мира. Характерной чертой философии Лейбница является учение о многих возможных мирах. «Мир возможен, если он не противоречит законам логики» [40, с. 95]. В действительном мире добро намного превосходит зло. Эти два понятия взаимосвязаны друг с другом. Существует бесконечное количество возможных миров. Самое главное, что мир не должен противоречить законам логики.
Г.В. Лейбниц предположил, что мир, в котором мы живем, «является лучшим из миров» [46, с. 107-109]. Это как бы следствие, которое следует из предопределенной гармонии. Ибо миры можно рассматривать, как с точки зрения логики, так и законов природы. Наш единственный реальный мир более совершенен в гармонии [33, с. 334]. Предустановленная гармония выражается в оптимальной архитектонике абстрактного, чувственного и физического миров.
Синергетические принципы существования монад. Лейбниц называет простыми субстанциями монады, вкладывая в них широкий смысл, определяя их «душами или существами, подобные душам», «формальными атомами» [52,
с.157]. Монады, по сути, содержат в себе спонтанность, что и являются единственной причиной их действий [52, с. 162]. В свою очередь, «смутные представления есть как бы соединения, взаимные связи монад» [52, с. 178].
69