Материал: mikulenok_iua_gorodskaia_povsednevnost_v_rannem_sovetskom_ob
116
портреты родственников»361. В силу своего образования, характера,
внутреннего стержня многие представители «бывших» продолжали жить,
пусть и в новых, и не таких хороших условиях. Они сумели самореализоваться и принять новые жизненные реалии.
Как отмечалось выше, в повседневной жизни обитатели коммуналок были лишены даже маленького кусочка скрытой личной жизни. Там ничего нельзя было скрыть, самые потаенные стороны быта становились достоянием всех соседей. Неудивительно, что коммунальная квартира стала источником стрессов и конфликтов. Жизнь бок о бок с людьми разного происхождения,
с разными биографиями и менталитетом крайне изматывала большинство жильцов психологически362. Ссоры, конфликты, апатия, зависть и
депрессивные состояния |
стали неотъемлемыми спутниками жильцов |
коммунальной квартиры. |
|
Поводом к конфликтам (а зачастую и их территорией) становились места общего пользования: кухня, ванная, туалет, коридор или кладовка. Так,
В.Я. Зарубин описывает кухню в общежитии: «В одной кухне в клубах пара,
дыма, копоти четыре женщины. А вот Анна Павловна думает, что Вера Николаевна страшная грязнуха. Вера Николаевна думает, что Берта Людвиговна невыносимо груба. Берта Людвиговна думает, что Анна Павловна и Вера Николаевна совершенно бестактны. Паша проклинает всех трех – ей совсем негде поставить кастрюлю с супом. Горшки, чугунки,
кастрюльки, баночки <…> несутся в горячем, шипящем потоке с плиты в печку, из печки на стол, на лавки <…> Из печки снова в печку, на плиту.
Женщины машут руками, толкают камни-горшки. Защищаются. Сизо-серый
туман ест глаза. В кухне полумрак и огненная красноязыкая пасть печки.
Для того, чтобы пообедать восьми взрослым и троим детям, четыре женщины должны плыть полдня. Четыре женщины, как веслами, работают
361Wettlin M. Fifty Russian winters. An American woman’s life in the Soviet Union. New York, 1992. P. 9.
362Лебина Н.Б. Повседневная жизнь советского города.
117
ухватами, сковородками, кочергами, хлебными лопатами, в дыму, в пару плывут потные, засаленные. А в комнатах – неубранные постели <…>»363.
И неудивительно, что такая атмосфера порождала конфликты. Одно
неосторожное слово, взгляд, случайное прикосновение становились
поводом для начала конфликта, который потом было очень трудно
приостановить. Например, жильцы одного из домов Ростова-на-Дону
смогли уладить свой конфликт, который сопровождался бесконечными доносами друг на друга, только в суде. «Обращаюсь к Вам товарищ
Куйбышев, – писал житель Ростова-на-Дону Яков Коваленко, |
– чтобы |
|
обратить Ваше внимание на поведение |
одного из членов |
партии, |
занимающего должность инспектора РКИ в городе Ростов-на-Дону, который в течение 12 месяцев терроризирует всю мою семью. Мне 60 лет. Проживаю в Ростове 4 года, занимаю две комнаты со своей семьей и 12 месяцев тому назад вселился в эту же квартиру некий гражданин Клейсберг, член партии и именующий себя инспектором РКИ. С первого момента вселения по сие время он издевается, преследует, ругается, делает ложные доносы ни на чем не основанные, тащит меня по судам. Создает против меня дело о выселении.
Опираясь на свою партийность и мою беспартийность»364.
Оказывается, причиной этого конфликта стала ванная комната и электрический счетчик. В квартире, в которой проживали неуживчивые соседи, был установлен общий счетчик учета электроэнергии, которым пользовались как Клейсберг, так и Коваленко. Однако Коваленко решил, что если счетчик зарегистрирован на его соседа, то ему совершенно необязательно платить за электричество. С разрешения директора Донгиса Клейсберг обрезал провода, которые шли к комнате Коваленко, в результате чего его комната оказалась обесточенной365.
363Зарубин В.Я. Общежитие. М., 1923. С. 67.
364ГАРО. Ф. Р-1185. Оп. 1. Д. 944. Л. 490.
365ГАРО. Ф. Р-1185. Оп. 1. Д. 944. 487.
118
Психологическая несовместимость жильцов муниципализированных
домовладений и сама атмосфера коммунальный квартиры провоцировали
конфликты, которые усугублялись навязанной новой властью «классовой ненавистью». В средствах массовой информации наряду с объективными причинами жилищного кризиса говорилось и о роли «бывших» в росте
«жилищного голода»: «Тихо и неслышно, как-то бочком пробрался и уютно расположился в лучших жилищах Питера нэпман, а любая пролетарская
семья, как и |
в старые времена, ютится в подвальных этажах»366, |
«жилколлективы |
выживают рабочих, чтобы вселить нэпманов»367, |
«жилищный кризис бьет более всего по рабочему люду, мыкающемуся по
сырым полутемным коморкам. Как только |
была объявлен |
НЭП, в |
||||
г. Краснодаре начали, как грибы |
после дождя, |
вырастать |
различные |
|||
“жилищные |
товарищества”, <…> |
в |
них |
пробрались спекулятивные |
||
элементы»368. |
Власть пыталась обвинить |
«бывших» |
в невозможности на |
|||
данный момент решить «жилищный вопрос». С одной стороны, этим власть как бы оправдывала себя, с другой – внедряла в массы новую идеологию классового господства.
Неспособность правительства решить «жилищный вопрос» в интересах граждан стала причиной так называемых «жилищных войн» между соседями.
Скандалы, доносы, клевета, попытки выселения, пьяные ссоры и вредительство прочно вошли в городскую повседневность 1920-х годов.
Личная неприязнь друг к другу стала катализатором жилищных конфликтов. «В г. Краснодаре по Комсомольской улице в доме 26 проживает член РКП(б)
Сулименко П.В. Означенный “товарищ”, являясь Председателем жилколлектива, на почве личных счетов вот уже в течение 2-х с лишним лет ведет борьбу с жильцами, занимаясь систематическим их выкуриванием из квартиры. У него в Жилсоюзе свои люди. Сулименко в ничем не
366Валевский Н. Борьба за жилище (письмо из Петрограда)… С. 2.
367Жилищный вопрос // Красное знамя. 1923. № 161. С. 1.
368С. Кр. Где же выход? (К жилищному вопросу)… С. 1.
|
119 |
|
|
|
|
|
обоснованных доносах обвиняет |
меня |
в контрреволюции»369, |
– писал |
в |
||
жалобе один из жильцов дома (стилистика документа сохранена). |
Зачастую |
|||||
жильцы были не знакомы друг другу, |
а порой и просто |
несовместимы. |
||||
Выходцы из вчерашних низов никак |
не могли |
наладить |
контакты |
с |
||
«бывшими»370. Неудивительно, |
что обитатели |
муниципализированных |
||||
домовладений испытывали по отношению к соседям в основном негативные эмоции: зависть, злость, ненависть.
Во дворах происходили постоянные ссоры, склоки, драки, мелкое бытовое вредительство (например, жильцы вешали на двери отхожих мест и калиток замки, не выдавая ключей соседям, вымазывали грязью белье, били стекла соседям и т. д.). Вредительство в отношении соседей в 1920-е годы стало своеобразной формой борьбы за «свое» жилище. Поскольку за счет домовладельца производился ремонт строений, «собственники» жилья считали себя хозяевами квадратных метров, которые имеют право распоряжаться своим имуществом самостоятельно. На деле же оказывалось,
что это власть диктует, кто будет жить в этих домах и сколько жильцы должны платить. Хозяина такой квартиры вселившийся в нее обыватель априори считал классовыми врагами. К временному жилью вчерашние обитатели бараков относились хищнически, что становилось поводом для ссор и конфликтов. Стараясь сохранить свое имущество, домовладельцы демуниципализированных зданий повышали квартирную плату, запирали сараи, уборные и ванные комнаты. Тем самым провоцировались конфликты с остальными жильцами дома. Стоит заметить, что ванную и уборную
«бывшие» считали придатком спальни, где посторонним не место371.
В основном конфликты в демуниципализированных домовладениях происходили из-за повышения квартирной платы. Арендодателю экономически было невыгодно сдавать комнаты рабочим по установленным
369ГАКК. Ф. Р-226. Оп. 1. Д. 57. Л. 199-200.
370Фицпатрик Ш. Указ. соч. С. 59.
371Шор Е.Н. Стоило ли родиться, или не лезь на сосну с голой задницей. М., 2006. С.26.
120
ценам. Во-первых, владелец домовладения терял чистую прибыль, а
зачастую сдача в аренду жилплощади была его единственным реальным доходом. В то время найти работу с клеймом «бывший» или «буржуа»,
мягко говоря, было непросто. Во-вторых, владелец был обязан содержать дом, производить при необходимости капитальный ремонт и выплачивать налоги с домовладения. И неудивительно, что хозяева отказывались брать
«советскую» плату и при любой возможности старались ее повысить.
Рабочие же в свою очередь отстаивали свои права и активно боролись с теми,
кто пытался эти права нарушить. Некий анонимный гражданин писал в своей жалобе: «Со дня моего приезда из Минвод в Краснодар я жил со своей семьей [жена и ребенок]. Сперва как-то было хорошо, домохозяин не притеснял меня, не предъявлял такие гнусные условия, как теперь. Так прожив с 1921 года по времени, но вот недавно, последняя, ослепленная личными выгодами, не имея сарая и, вдобавок, цементный пол, отчего часто болен, отобрала у меня последний чердак, где я складывал дрова. Квартира у меня до невозможности негодная для жилья: в двух шагах от уборной,
низкий потолок, цементный пол, без коридора, без сарая»372.
По меткому замечанию М.Г. Мееровича, в советском государстве жилье стало средством управления людьми373. Оно выступало в роли «кнута или пряника» в организационном управлении. Власть, наделяя квадратными метрами более «ценных» для нее граждан, отнимала их у других. Поэтому власти было важно сохранить контроль над этим сектором. Любые попытки нарушить существующий порядок распределения квадратных метров или квартирной платы строго пресекались. Уголовный кодекс РСФСР в редакции 1922 года предусматривал наказание за взимание квартирной платы сверх нормы, а также выселение рабочих и служащих в виде штрафа, размер которого в УК РСФСР не обозначался, и принудительными работами
372ГАКК. Ф. Р-990. Оп. 2. Д. 570. Л. 274.
373Меерович М.Г. Наказание жилищем… С. 5.