Материал: mikulenok_iua_gorodskaia_povsednevnost_v_rannem_sovetskom_ob
96
может быть в места в государственном учреждении»314. Стоит отметить, что
жалобы на волокиту и халатное отношение |
работников |
советских |
государственных учреждений были нередким |
явлением. |
Долгое |
рассмотрение жалоб, потеря документов и письменных обращений граждан стали обыденностью в советских госучреждениях.
Реакция вышестоящих инстанций на такие жалобы была моментальной и однотипной: «прошу немедленно этому делу дать законный ход»315,
«предлагаю дать по существу исчерпывающие объяснения»316, «окружная РКИ просит Вашего распоряжения об ускорении дела»317, «Окр. РКИ просит срочно сообщить в каком положении находиться вопрос <…> и что сделала Ваша комиссия <…>»318, «Окр. РКИ просит без промедления ускорить ходатайств <…>»319, «срочно дать объяснение по существу изложенного»320.
Центральные контрольные органы старались, как можно скорее уладить возникшие проблемы. С одной стороны они совершенствовали свою работу и контролировали своих коллег на местах, с другой сохраняли «имидж» советского государства.
Рабочий класс не ограничивался только жалобами в контрольные комиссии или партийной элите, опасаясь, что их заявлению могут не дать ход, они писали письма в редакции газет, делая тем самым свою проблему достояниям всего советского общества, в рядах которого были такие же обездоленные. С момента своего образования коммунистическая партия учила бороться за свои права. Тактика прямого неподчинения – стачки,
забастовки или открытые выступления – показала свою несостоятельность.
В памяти рабочих были еще свежи воспоминания последствиях стачек в царской России и неповиновении советской власти. Рабочие использовали те
314ГАКК. Ф. Р-990. Оп. 2. Д. 570. Л. 35.
315Там же. Л. 10.
316ГАКК. Ф. Р-226. Оп. 1. Д. 173. Л. 488.
317Там же. Д. 51. Л. 292. 318 Там же. Д. 52. Л. 284.
319Там же. Л. 259.
320Там же. Л. 237.
97
методы борьбы за свою свободу и свои права, которым их научили большевики еще до революции – распространение информации в печатных изданиях.
Типичными в раннесоветский период были жалобы рабочих на несправедливое распределение жилплощади, злоупотребление местной власти, на ошибочную муниципализацию и притеснение. Около 50 %
заявлений, которые поступали в контрольные органы и средства массовой информации – это были жалобы на неправильное распределение жилья.
Типичной была жалоба жителя Краснодара. Стиль документа сохранен полностью: «Я, Плесков, командирован из Уральской губернии в Кубанскую область. Семья моя живет в Краснодаре и состоит из жены и 6 человек детей, привезти ее в Тимошевскую не могу. Семья живет в одной комнате.
Комната сырая, темная и дети гибнут от сырости <…> И эту квартиру с трудом мне дали <…> Я весь Краснодар обходил и нигде нет квартиры, хотя нэпманы живут шикарно, а те цены, как они платят по 40 рублей золотом в месяц я платить не могу. Прошу <…> дать мне квартиру, а она есть, ниже я укажу. Динская дом 13. Там квартирует товарищ Неженцев, который был в моей квартире и убедился сам, что квартира не годиться. У него квартирует во дворе один нэпман, коммерсант, торгует на Красной. Фамилия Пасум-
паша, которого нужно убрать в мою квартиру, а я перееду туда и товарищ Неженцев на это вполне согласен»321.
В этом заявлении отражена логика обывателя: рабочий человек в советском государстве имеет право на лучшую жизнь, пусть даже и ценой
«ущемления бывших». Обывателю было сложно понять, почему в советском государстве, в котором все равны, один человек занимает 5 кв.м с семьей, а другой – один проживает на 10 кв.м. Не понимали рабочие и того,
почему «нетрудовой элемент» занял лучшие квартиры: светлые, большие,
соответствующие санитарным нормам. В психологии горожан,
представителей трудового класса 1920-х годов господствовало убеждение,
321 ГАКК. Ф. Р-990. Оп. 2. Д. 570. Л. 54.
98
что рабочий – это первый человек в государстве, и у него должны быть все те блага, которые отсутствовали при старом режиме у «бывших»: квартира,
достойная заработная плата, материальные блага.
В октябре 1917 года вышло постановление НКВД «О правах городских самоуправлений в деле регулирования жилищного вопроса». Согласно данному документу, в пустующие квартиры заселялись особо нуждающиеся в жилье граждане322. Однако в постановлении нигде не было указано, кого считать нуждающимся. Всех рабочих, у которых не было собственного жилья? Тех, кто жил в аварийных зданиях и антисанитарных условиях? Тех,
чье жилье не соответствовало минимальной жилищной норме? На практике
«нуждающимися» оказывались чиновники и ответственные партийные работники. И действительно, распределение жилой площади не обходилось без злоупотреблений. «Где-то в провинции, а иногда и в крупных городах, –
жаловались делегаты VIII съезда РКП(б), – реформа в области жилищного вопроса свелась к тому, что дома у буржуазии отняли, но рабочим их не дали,
а отдали их советским чиновникам, а также их бабушкам, тещам и кумовьям»323. Вот локальный случай, изложенный в типичной жалобе рабочего. Стилистика документа сохранена: «Я живу в доме 55 по улице Янковского с 1925 года, – писал в 1928 году житель Краснодара Иосиф Смаль, – и состою с того же времени членом ЖАКТ. Занимаю прохладную комнату площадью 11 кв.м. Семья моя состоит из трех человек. Мною было подано заявление в Правление ЖАКТ с просьбой о предоставлении мне квартиры. Несмотря на то, что я имею право на занятие первой освободившейся площади, как более нуждающийся, Правление ЖАКТ мне таковой не предоставило, а освобождающиеся очень часто жилая площадь предоставлялась совершенно посторонним лицам»324.
322Меерович М.Г. Наказание жилищем... С. 12.
323См: Черных А.И. Становление России советской... С. 197.
324ГАКК. Ф. Р-226. Оп. 1. Д. 430. Л. 279.
99
Ни в одном законодательном документе 1920-х годов, касающемся
«жилищного вопроса», нет определения, кого считать нуждающимся. Этот вопрос власть предоставила решать местным жилищным отделам, которые руководствовались собственным взглядом на данную проблему. Только в 1928
году вышла директива об очередности расселения. Вся освобождавшаяся в ЖАКТ жилая площадь заселялась только в следующем порядке: если все члены товарищества с их семьями были удовлетворены соответствующей нормой жилплощади и освободившиеся квадратные метры представляли собой цельную жилую единицу (квартира или комната). В первую очередь
«на бумаге» заселяли рабочих физического труда с окладом от 20 до 100
рублей, инвалидов, красноармейцев и их семьи. Во вторую очередь – служащих и рабочих, получающих от 100 рублей325. На деле же зачастую было все наоборот.
В номере газеты «Известия» от 17 февраля 1918 года был опубликован
«Проект декрета о вселении семей красноармейцев и безработных рабочих в квартиры буржуазии и о нормировке жилых помещений». В нем фиксировалась норма квадратных метров на одного взрослого человека. При семье не менее 6 человек допускалось наличие общей столовой. Все квартиронаниматели, которые занимали площадь выше установленной нормы, были обязаны сообщить об этом в районные Советы. Лишние комнаты вместе с мебелью должны были немедленно освобождаться для поселения в них семей красноармейцев, отправляющихся на фронт, и семей безработных рабочих326.
В Постановлении ВЦИК СНК РСФСР от 29 сентября 1924 года «о
праве пользования дополнительной жилой площадью» говорилось, что лица,
страдающие болезнями, требующие изоляции; служащие государственных учреждений, занимающие высокие посты; сотрудники военного и морского ведомств; научные работники; практикующие врачи имеют право на
325Право на жилую площадь... С. 20.
326Меерович М.Г. Наказание жилищем… С. 15.
100
дополнительную жилую площадь327. Однако рабочий, вчерашний крестьянин, не понимал, что врачу требуется дополнительная смотровая комната, научному работнику необходим кабинет для работы, больной должен быть изолирован. В повести «Собачье сердце» М.А. Булгаков описал противостояние двух миров:
«– Довольно! Я понял! Вам известно, что постановлением 12 сего августа моя квартира освобождена от каких бы то ни было уплотнений и переселений? [Реплика профессора Преображенского]
–Известно, – ответил Швондер, – но общее собрание, рассмотрев ваш вопрос, пришло к заключению, что в общем и целом вы занимаете чрезмерную площадь. Совершенно чрезмерную. Вы один живете в семи комнатах.
–Я один живу и работаю в семи комнатах, – ответил Филипп Филиппович, – и желал бы иметь восьмую. Она мне необходима под библиотеку.
Четверо онемели.
–Это неописуемо! – воскликнул юноша, оказавшийся женщиной.
–У меня приемная – заметьте – она же библиотека, столовая, мой кабинет – 3. Смотровая – 4. Операционная – 5. Моя спальня – 6 и комната прислуги – 7. В общем, не хватает <…> Да, впрочем, это неважно. Моя квартира свободна, и разговору конец. Могу я идти обедать?
–Извиняюсь, – перебил его Швондер, – вот именно по поводу столовой
исмотровой мы и пришли поговорить. Общее собрание просит вас добровольно, в порядке трудовой дисциплины, отказаться от столовой.
Столовых нет ни у кого в Москве»328.
Рабочий класс наивно полагал, что после революции будет уничтожено социальное неравенство. Все граждане Советского государства будут иметь
327 Жилищное законодательство… С. 255-256.
328 Булгаков М.А. Собачье сердце. URL: http://modernlib.ru/books/bulgakov_mihail_afanasevich/sobache_serdce/read (дата обращения 14.10.2014).