Материал: mikulenok_iua_gorodskaia_povsednevnost_v_rannem_sovetskom_ob
91
новая власть. Например, придя домой со службы, чекист Микулин
обнаружил, что на его постели спят красноармейцы. «Кинулся к вещам, –
пишет в своем заявлении Микулин, – ничего нет кроме пары грязного белья.
Кинулся за портфелем – нет. Документы ЧК разбросаны на полу». На вопрос Микулина, как они могли поступить так с коммунистом, с
чекистом, ему ответили, что у коммуниста не может быть новых вещей299.
Те, кто еще вчера сражался за революцию, оказались не у дел сегодня.
Рабочие надеялись получить от завоеваний революции определенные блага для себя. Рассчитывали, что их социальный статус изменится. Однако в действительности положение городского обывателя с приходом советской власти лишь немногим улучшилось. Рабочий класс де-юре получили политические и гражданские права. Однако в раннесоветский период власть не смогла решить все социальные проблемы, в том числе и жилищную, не только для всех граждан, но даже только для рабочих. Заявление в ВЦИК коммуниста из Смоленска ярко показывает обстановку, которая царила не только на Юге России, но и по всей стране в начале 1920-х годов.
Опубликуем этот документ с минимальными сокращениями и полностью сохраняя его стиль, поскольку он весьма красноречиво отражает вышеизложенную проблему.
«Настоящим заявляю на неправильное действие Сов[етской] Власти т[о] [есть] Жилищного Отдела гор[ода] Петрограда, который летом прошлого года реквизировал мои и моего родственника Дмитрия Федоровича Парфенко, вещи
Означенный товарищ Парфенко был квартирохозяином квартиры <…>,
где также и мои вещи хранились.
Такую реквизицию мы считаем вопиющей несправедливостью.
У людей, которые служат в рядах Кр[асной] Армии – мой родственник только недавно был демобилизован по годам, – проведя все время на Польском фронте <....>
299 См: Нежигай Э.Н. Городская культура Кубани периода НЭПа… С. 56.
92
В благодарность за это у нас, когда мы были на фронте, как у дезертиров или государственных преступников, конфисковали все наше имущество, нажитое своим трудом на несчастные гроши.
Домовому комитету было известно, что это квартира красноармейца, а
не дезертира, и, между тем, жилищный отдел вселил туда других, а вещи реквизировал.
Как коммунист я не должен признавать собственность, но не у всех коммунистов вещи реквизированы и поскольку. Государство не может удовлетворить всех граждан предметами первой необходимости, и нам приходиться донашивать и пользоваться своими старыми вещами.
Между тем у меня отец, мать <…> я да средний брат служим в Красной Армии. И что же, когда они вернуться домой? Ничего не найдут, а старики также приобрели своими трудами.
Сообщая о вышеизложенном, прошу вернуть нам вещи, в крайнем случаи выдать по полной норме нам всем»300.
Неквалифицированные рабочее, вчерашние жители деревни, были не прочь поделить между собой предметы обихода и квадратные метры
«бывших», но никак не свое добро, которое было нажито «своим трудом». В
эмоциональном мире городского обывателя в раннесоветский период преобладали двойные стандарты. «Бывших» они рассматривали как врагов,
которые нажили свое состояние, эксплуатируя трудовой народ. Поэтому с приходом советской власти «бывшие» должны были «искупить» свою
«вину» перед рабочим классом и отдать все «лишнее» в пользу нуждающихся. Отобрать чужое имущество они считали совершенно нормальным явлением и не видели в этом ничего плохого. В менталитете обывателя было совершенно нормально конфисковать вещи у «бывших», но не у рабочего человека. Малейшие попытки отобрать «лишнее» у рабочего класса вызывали протесты. Заявления рабочих переполнены негодованием,
непониманием и обидой, партийный и советский чиновник, в их понимании,
300 Письма во власть. 1917–1927... С. 251-252.
93
был только «обязан», «должен», «не имеет никакого нравственного права»,
если вопрос касается ущемления прав рабочего человека. Обыватель не был
готов столкнуться с реальностью. Так, у гражданки Анны Исааковны Шелест
из Краснодара была отобрана мебель. Мы приводим текст заявления Шелест,
сохраняя стилистику документа: «Бывший Предквартком301 самоуправством забрал под видом для канцелярии [далее идет список мебели] <…> и по упразднении кварткома присвоил себе. Имея в виду, что вещами этими пользуются Погосов, не говоря о пролетарском классе, который сам был ущемлен и под видом Кварткома забрал себе вещи, который БЕЗУСЛОВНО НЕ ИМЕЕТ НИКАКОГО НРАВСТВЕННОГО ПРАВА И ОБЯЗАН МНЕ ВОЗВРАТИТЬ, А ЕСЛИ НЕ МНЕ ТО ДОЛЖЕН ТОМУ У КОГО ВЗЯЛ. На основании этого прошу распоряжения Вашего ОКУ о выдаче мне просимой справки и возвратить имущество мое»302.
В раннесоветский период можно выделить следующие формы
проявления конфликтов между властью и обывателем: заявления и жалобы в контрольные органы, обращения во власть, письма в редакцию газет и самозаселение. В своих жалобах и заявлениях в контрольные органы рабочие,
не стесняясь, говорили о притеснении рабочего класса. Не желая мириться с произволом на местах, они писали жалобы, в которых рассказывали о злоупотреблениях и о лицах, совершающих их. В заявлениях бывшие красноармейцы всегда перечисляли свои «заслуги» перед советской властью: «с самого начала организации Красной Армии я вступил в ее ряды <…> я
честно служил, открыто отстаивая интересы республики на фронте»303, «я
служил в Красной Армии, демобилизовался и опять поступил на службу»304,
«я ответственный советский служащий»305, «я, рискуя своей жизнью,
301Председатель квартирного комитета
302ГАКК. Ф. Р-990. Оп. 2. Д. 570. Л. 240. Так выделено в тексте документа. – Ю.М.
303Письма во власть. 1917–1927... С. 318.
304ГАКК Ф. Р-226. Оп. 1. Д. 439. Л. 7.
305ГАРО. Ф. Р-1185. Оп. 1. Д. 93. Л. 3.
94
добровольно записался в Красную Армию»306, «я являюсь матерью погибшего красноармейца»307, «я демобилизованный красноармеец,
находился в рядах Красной армии с 1920 года <…> честно и бескорыстно выполнял свой революционный долг, стоя на страже общегосударственных интересов»308. Подчеркивал жалобщик и свой «статус»: «рабочий»,
«красноармеец», «член ЖАКТ», «ответственный работник», «всегда зарабатывал своим трудом». В своих заявлениях рабочий класс не уставал
говорить о |
своем |
вкладе в |
революцию и напоминать |
власти об ее |
|
обещаниях. |
|
|
|
|
|
Свое недовольство и несогласие с проводимой политикой рабочие |
|||||
высказывали |
в письмах |
высокопоставленным партийным |
чиновникам: |
||
В.И. Ленину, |
В.В. |
Куйбышеву, |
М.И. Калинину, Ф.Э. Дзержинскому, |
||
Л.П. Берии и И.В. Сталину. |
Партийную элиту обыватель рассматривал, как |
||||
единственную |
силу |
способную устранить несправедливость |
и произвол: |
||
«Обращаюсь к Вам, глубокоуважаемый Владимир Ильич, как к единственному человеку на свете способному все понять и правильно оценить»309, «обращаюсь лично к Вам [заявление адресовано т. М.И.
Калинину], так как слышал о Вас хорошие отзывы, о Вашей справедливости и отзывчивости надеюсь, что и мои нижеперечисленные доводы Вы взвесите,
учтете и дадите надлежащие распоряжение о расследовании, привлечении виновных к ответственности»310, «прошу Вас [письмо адресовано т. М.И.
Калинину], великий благодетель, в срочном порядке привлечь к ответственности <…> »311. Наивная вера обывателя в справедливого защитника «царя-батюшку» в раннесоветский период трансформировалась в безоговорочную веру в коммунистическую партию и ее лидеров. В лице высшего руководства обыватель видел «своих защитников». Разочаровавшись
306Письма во власть… 1917–1927 . С. 376.
307ГАКК. Ф. Р-990. Оп. 2. Д. 570. Л. 6.
308Там же. Л. 109
309Письма во власть. 1917–1927 … С. 192.
310Там же. С. 265.
311Там же. С. 377.
95
в возможностях и компетенции местной власти, трудовой класс искал справедливость в выше стоящих инстанциях312.
Рабочие показывали власти, что будут бороться за свои права. В «письмах во власть» городской обыватель выходец из рабочей среды критиковал действующую политику партии, указывая на ошибки и невыполненные обещания, перегибы, сетовал на злоупотребления местных властей, волокиту и ущемление трудового класса. Например, в одном из писем к товарищу М.И. Калинину некий гражданин обвинял партийных работников в притеснении рабочих: «стала ухудшаться жизнь рабочего класса, ибо ему стало везде закрыто <…> И когда ответственные работники позанимали места за блага тех, которые воевали, живут преспокойно, они,
наверное не стали заботиться за улучшение жизни рабочих <…> жизнь рабочего подходит к тому, что было при Николае Втором, когда рабочий жил в подвалах, в плохих условиях жизни, то и теперь стало, что НЭП не сдает квартиры рабочих и разоряет»313.
Коммунист Иван Петрович Плесков из Краснодара в своем заявлении открыто писал о халатном отношении работников коммунхоза
(коммунального хозяйства) к своей работе и обвинял их в намеренном создании волокиты. Стиль документа сохранен полностью: «<…> благодаря халатному отношению к делу некоторых лиц в коммунхозе этот вопрос [о
предоставлении гражданину Плескову новой квартиры] до сего времени не решен. Дело в том, что когда мое заявление с отношением областкома попало в коммунхоз о расследование этого вопроса было поручено сотруднику коммунхоза, который обследовал мою квартиру признал ее к жилью негодной. Весь материал он передал на рассмотрение комиссии. По пути в комиссию не знаю каким образом материал был затерян без следа <…> Я
прошу Вас обратить внимание на настоящую ненормальность как на халатную, а может быть и намеренную канцелярскую волокиту, какой не
312ГАКК. Ф. Р-226. Оп. 1. Д. 52. Л. 208.
313Письма во власть. 1917–1927 … С. 532.