Материал: malov_ea_fenomen_sotsialnykh_setei_aktornosetevoi_kontekst_t

146

3.1. Сетевой актор в контексте института культуры на макроуровне

В современном обществе правил и законов становится больше, но эти правила динамичны и не устанавливаются государственными институтами – они самоорганизуются этикой и контекстом сетей, образуя «сетикет», как живой документ, некую сеть, действующую внутри основных сетей. Нарушителей

«сетикета» (термин Барда и Зодерквиста) ожидает виртуальное наказание,

подобное наказанию нарушителей законов кочевого племени, – исключение из сети, что эквивалентно утрате социальной идентичности257.

М. Кастельс одним из первых указал на новую логику построения общества и его элементов – сетевую логику. Его работы являются попыткой теоретического осмысления текучести социальных институтов. Логику можно рассматривать как сетевую потому, что она соответствует принципам дискретизации: отдельно разбираются акторы, участвующие в сетевизации общества, и отдельно — различные виды потоков, пронизывающих его. Такие сети и порождает «сетевую экономику». Кастельс писал, что пока мы только на пути к новой экономике, где кроме миллиардов людей будут действовать совершенно новые участники: умные телефоны, компьютеры и многoe другое. Одно из основных свойств актор-сети это то, что у нее нет ни ясно выраженного центра, ни четких границ. На макроуровне формирующая новую социальную реальность.

Если мир-системный анализ исследует социальную эволюцию систем обществ и входящих в них социальных групп, а не отдельных социумов, в отличие от предшествующих социологических подходов, в рамках которых теории социальной эволюции рассматривали развитие прежде всего отдельных обществ, а не их систем,

то решение, предложенное в сетевом анализе – аналитика социальных сетей,

существующих в основном также в сфере экономики, имеющие свою логику построения социальной сети и вовлечения людей, неконцептуализировано и

257 Бард А., Зодерквист Я. Netократия: Новая правящая элита и жизнь после капитализма. СПб., 2004.

147

нередуцируемо к содержанию понятий социальной сети и сетевого общества. В

последнем случае наибольший теоретический прорыв совершил М. Кастельс,

издавший не одну работу по «сетям», при этом, не причисляя себя ни к сторонникам

«сетевого анализа» или акторно-сетевой теории.

Как видно из предыдущей главы Кастельс приходит к тому же выводу, что все сети обладают некоторой общей чертой: идеи, видение, проекты и границы возможного являются тем, что создаёт программу сети. Это культурная материя.

В сети культуры на макроуровне совместимыми целями для всех представленных сетей может стать свободное самовыражение и культурный контроль. В сетевом обществе, культура в основном внедрена в процессы коммуникации, в

особенности – в электронный гипертекст ярким примером которого служит Интернет со своими ссылками на множества источников, привязанных к специфическим интересам и субкультурам. Кастельс утверждал: «что социальные силы на протяжении всей истории – но, в особенности, в сетевом обществе,

действуют преимущественно через создание смысла в человеческом сознании через процесс коммуникации»258. При этом существует «…сеть воспроизводства культуры (которая поставляет обществу всю сумму культурных артефактов, а не только коммуникационные продукты)»259.

Признаки смены уклада, связанных с переходом общества и его экономики на сетевые начала, и становления новых законов экономической жизни стали проявляться уже в 1990-е гг. В одной из первых работ на эту тему,

опубликованной в 1997 г. К. Келли под названием «Новые правила для новой экономики: двенадцать взаимо-связанных принципов выживания в турбулентном мире», утверждалось, что каждый бизнес подчинится, в конечном счете, логике и экономике сетей (Kelly 1997)260. Говоря, об устройстве общества стоит упомянуть Р. Коллинза и его понятие «стратификации» — двухмерной властно-сетевой макроструктуры, распределяющей позиции индивидов в горизонтальной сетевой

258URL: http://postjournalist.ru/wp-content/uploads/2012/01/castels_2.pdf

259Там же

260URL: http://vivovoco.rsl.ru/VV/JOURNAL/ZS/KELLY.HTM

148

плоскости и вертикальной иерархической плоскости власти261. В принципе, все социальные взаимодействия и их агрегации эволюционирующие в социальные структуры, реализуются во «властно-статусном формате» [Collins R., Kemper T. 1990]262. В наши дни процессы разрушения иерархий и перехода систем к сетевому устройству приобретают уже массовый и необратимый характер,

обнаруживая себя на всех уровнях экономических связей. Постиндустриальный глобализированный мир — это не просто многополярное, а многомерное сетевое пространство, где отношения гегемонии и привычной субординации отсутствуют. В этой сверхдинамичной среде зарождаются новые структуро-

образующие звенья: транснациональные сетевые альянсы — вместо суверенных государств, трансотраслевые кластерные сети — вместо промышленных отраслей. Дальнейшая кластеризация мировой экономики приведет к образованию еще более мощных сетевых систем, действующих поверх границ стран и территорий, что со временем деформализует и политический миропорядок: вместо регионов как административных образований возникнут региональные сетевые сообщества, объединенные совместной проектной идеей как уже происходит с культурой на уровне сел и районов.

Хардт М. и Негри А. в работе «По ту сторону меры» отсылают к виртуальности,

наполняющей всю биополитическую ткань глобализации сети. Под виртуальностью они понимают совокупность принадлежащей массам способности действовать (быть, любить, преображать, творить). А переход «от виртуального через возможное к действительному является важнейшим творческим актом»263.

Примером актанта у них является труд. Труд — это производительная деятельность всеобщего интеллекта и всеобщего тела. Труд оказывается просто

способностью действовать, сингулярной и всеобщей одновременно: сингулярной от того, что труд становится исключительным владением ума и тела масс; и

261Collins R. Interaction ritual chains, power and property: The Micro- macro-connection as an empirically based theoretical problem // The Micro-Macro Link. California, 1987. P. 29.

262Collins R., Kemper T. Dimensions of Microinteraction // American Journal of Sociology. 1990. Vol. 96. No. 1.

263Hardt M., Negri F. Empire. Cambridge, Mass, 2000. Pp. 332-333.

149

всеобщей постольку, поскольку цель, которую выражают массы в движении от виртуального к возможному, непрерывно осуществляется как общее дело.

Способность действовать конституируется трудом, интеллектом, страстью и аффектом, сведенными воедино. С одной стороны, сингулярные силы труда непрерывно создают новые структуры общности, а с другой, общее сингуляризуется,

становится единичным. Виртуальная власть труда создает растущую,

расширяющуюся общность – глобальную сеть.

Сети по своему определению включают в себя несколько различающихся объектов. На макроуровне этими объектами могут быть государства или принципы организации социальных институтов. Например – таким институтом часто выступает экономика, а экономические сущности являются неотъемлимой частью макросистемы. Это видим у Иммануила Валлерстайна одного из основателей миро-

системного анализа, соответственно о части макросети говорят К. Келли, М.

Кастельс. Другой пример нечеловеческого актора – религия, которая испокон веков связывает разных людей, не являющихся частью социального порядка. Со времён Антигоны каждый знает, что значит быть исполнителем наказов богов, которые не сводимы к указам таких политиков как Креон.

А. Моль приводит пример, как нечеловеческий актант может повлиять на культуру на макроуровне. Когда какое-то событие не находит отклика у потребителя культуры, оно включается в элементы культуры, например, в исторической форме: «2 декабря 1880 г. произошло извержение вулкана Лысая гора, в результате которого погибло 10 000 человек»264. Для того чтобы значение данного события возросло,

извержение вулкана должно вызвать определенный кумулятивный феномен в определенной области культуры. Моль допускает, что во время извержения какой-то стратиграф мог бы выявить особый закон, а какой-то врач открыть новый метод лечения ожогов или какой-то моряк придумать специальные причалы для укрытия лодок во время извержения. «Культура будет сохранять именно этот последний аспект, связанный с открытием, … а не породившее его событие»265.

264Моль А. Социодинамика культуры. М., 2008. C. 302.

265Там же.

150

Кризис идеи системности общества – потеря единства, эскалация разнообразия.

После периода интеграции или ассимиляции различных сетей целые страны принимают все возрастающую степень разнообразия и дезинтеграции.

Отмечается, что в условиях сетевого общества меняется статус государства как политического актора:

1)при сетевом подходе государство является хотя и важным, но не единственным и основным актором производства политических решений;

2)государственные структуры считаются «сцепленными»266 с другими агентами политики и вынуждены обмениваться с ними ресурсами;

3)сетевой подход предлагает новый тип управления — «управление без правительства» или «руководство без правительства»267. «Руководство осуществляется способом организации общих переговоров между государственными и негосударственными структурами по осуществлению взаимного интереса совместными усилиями. Исходя из этой особенности, задача методиста социально-культурной деятельности заключается в управлении процессом производства и потребления культурно-досуговых услуг. Иными словами, задача методиста – найти способ, метод вовлечения населения в культурный процесс, донесения до потребителя услуг культуры, а также создать такие условия, которые способствовали бы достижению максимального эффекта от услуги. В идеале методисты социально-культурной деятельности должны растить своего потребителя, развитого культурно, а не ориентированного на массовую культуру.

Термин "массовая культура" появился не позднее 1939 года в США, его использовал в своей работе "Искусство и массовая культура" социолог Франкфуртской школы М. Хоркхаймер268. Большинство учёных придеживается мнения, что массовая культура начала формироваться и развиваться на рубеже XIXXX веков. Она представляет определённый тип культуры, который ориентирован на

266 Сморгунов Л.В. Сетевая коммуникация как фактор организации общества знания // Общество знания: от идеи к практике. Ч. 2. СПб., 2009. С. 684.

267Там же.

268Horkheimer M. Art and Mass Culture / / Critical Theory: Selected Essays, 1941. Рp. 273–290.