Что касается второй трансформации в данном анекдоте, то она, вероятно, совершена по схожим причинам, что и первая. В словаре для слова “diskret” даны следующие переводы: «1. сдержанный; тактичный; скромный; 2. секретный» [Москальская, 2008, т. 1: 346]. Ни одно из этих прилагательных не позволяет точно описать ситуацию, разворачивающуюся в анекдоте. Поэтому переводчик прибегает к использованию развернутой синтаксической конструкции, с помощью которой он наглядно описывает события.
В примере (9) можно обнаружить использование лексической замены с целью придания прямой речи эмоциональной окраски:
(9) „Du, gestern auf der Autobahn war doch wieder so ein Idiot, der fuhr die ganze Zeit, ьber 50 km lang, mit Tempo 120 auf der linken Spur!“ -- „Und? Was hast du gemacht?“ -- „Ich hab' ihn nicht vorbeigelassen!“
«Вчера на автобане опять один идиот все время, целых 50 км, ехал в левом ряду со скоростью 120 км/час!» -- «И что ты сделал?» -- «А я его не пропустил!»
Слово “ьber“ в данном контексте обозначает «более», «свыше». Однако переводчик не дает никакого указания на превышение указанного расстояния. Вместо этого он добавляет прилагательное «целых», призванное подчеркнуть эмоциональность речи говорящего. Такая трансформация позволяет усилить выразительность текста. Кроме того, в переводе отсутствует парцелляция фразы «И что ты сделал?». Для литературного русского языка не характерно использование союза «и» как самостоятельного предложения, однако такое употребление возможно в разговорной речи. Также можно было бы предложить иной вариант, при котором парцелляция была бы сохранена: «Ну и?». Однако такой вариант придал бы речи некоторую негативную эмоциональную окраску, которая отсутствует в оригинальном тексте. Поэтому выбранный переводчиком вариант можно считать наилучшим. Кроме того, можно заметить, что уровень эмоциональности текста, сниженный снятием парцелляции, восстанавливается при помощи эмоционального прилагательного «целых», аналог которого в оригинальном тексте не являлся эмоционально окрашенным.
В примерах (10) и (11) содержатся замены, связанные с определением действующего лица в анекдоте:
(10) Geht ein Mann durch die Wьste. Sieht er einen Brunnen und ruft: „Wasser, Wasser!“ Kommt einer aus dem Brunnen und ruft: „Wo, wo?“
Идет один по пустыне, видит колодец и кричит: «Вода! Вода!» Из колодца вылезает мужик и кричит: «Где, где?»
(11) Einer, der aus der Narkose aufwacht, stellt fest, daЯ nicht nur der Blinddarm, sondern auch die Mandeln fehlen. Der Chefchirurg bedauert sehr: „Die Operation wurde fьr die Studenten per Fernsehen ьbertragen. Mit dem Blinddarm erntete ich einen derartigen Applaus, daЯ ich eine Zugabe geben muЯte.“
Очнувшись от наркоза, пациент обнаруживает, что ему удалили не только аппендикс, но и миндалины. Главный хирург весьма сожалеет: «Операцию транслировали по телевидению для студентов. После аппендицита меня наградили такой бурей аплодисментов, что я был вынужден показать что-нибудь сверх программы».
Среди проанализированных анекдотов было найдено несколько похожих случаев, когда для наименования действующего лица использовались слова «один» или „einer“. При этом нужно заметить, что при переводе эти два наименования далеко не всегда взаимозаменяемы. Словом «один» часто переводится существительное немецкого текста, например „Mann“, а „einer“ переводится не как «один», а с помощью существительного, часто более конкретно обозначающего действующее лицо анекдота, например «пациент».
Замена неопределенного артикля на существительное в примере (11) является оправданной, так как с помощью данной трансформации переводчик, во-первых, заменяет придаточное предложение на деепричастный оборот, упрощая конструкцию данного предложения. А во-вторых, благодаря проведенной замене предложение лучше согласуется с закономерностями русской стилистики, так как в русском языке нет неопределенных артиклей, а неопределенные местоимения не столь частотны. Похожая замена присутствует также во втором предложении примера (10).
Обратная замена, как в первом предложении примера (10), не является объективной. Можно предположить, что переводчик хотел указать пол действующего лица, не уточняя при этом его возраст. Однако для этой цели также подошло бы существительное «человек». В любом случае, использование слова «один» в данном контексте не представляется стилистически удачным и такая замена не является оправданной.
В примере (12) присутствует лексическая замена, при которой одна часть речи заменяется на другую:
(12) Fallschirmjдger beim Bund. Der Neue springt das erste Mal, und ist natьrlich ziemlich nervцs. Sagt der Spiess: „Keine Angst! Der Schirm geht immer auf. Falls nicht, hast du ja immer noch den Notschirm, der geht unter Garantie auf. Also los, unten holt dich dann ein Jeep ab.“ Der Neue ist beruhigt und springt. Er zieht die Reissleine ... nichts passiert. Er zieht die Reissleine fьr den Notschirm ... nichts passiert. „Na grossartig. Fehlt nur noch, daЯ der Jeep nicht kommt...“
Десантники в бундесвере. Новичок прыгает в первый раз и, естественно, порядком нервничает. Инструктор говорит: «Не бойся! Парашют всегда раскрывается. Если нет, то у тебя есть еще запасной парашют, этот гарантированно раскроется. Пошел, внизу тебя подберет джип». Новичок, успокоенный, прыгает. Он тянет за кольцо... безрезультатно. Он тянет за кольцо запасного парашюта... безрезультатно. «Н-да, великолепно. Не хватает еще, чтобы джип не приехал...»
Сочетание „nichts passiert“, употребленное дважды, в обоих случаях заменено на наречие «безрезультатно» в переводе. При данной замене смысл текста никак не меняется, изменяется лишь его форма, а именно выбран более краткий вариант по сравнению с возможным буквальным переводом «ничего не происходит». Такая трансформация придает тексту больше лаконичности, а также сокращает достаточно длинный текст анекдота. Анекдот является в большой степени устным жанром и при слишком большой длительности произносимого текста возможна потеря внимания слушателей. Поэтому большинство анекдотов достаточно кратки.
Кроме того, здесь присутствует замена слова „Bund“ на «бундесвер». Слово „Bund“ имеет несколько значений. В данном тексте оно представляет собой краткую форму слова „Bundeswehr“. Прямым переводом данной лексемы могло бы быть слово «бунд», но такой вариант был бы непонятен многим читателям. Поэтому краткая форма существительного была заменена переводчиком на полную. Это пограничный случай между лексической заменой и контекстуальным добавлением, так как трансформация произведена для пояснения значения употребленного слова. Однако ввиду того, что при трансформации одно слово было заменено на другое и нет добавления каких-либо других лексем, эту трансформацию все же стоит отнести к лексическим заменам.
Из представленного анализа материала можно заключить, что лексические замены обычно используются переводчиком для повышения степени выразительности текста -- при помощи добавления эмоциональной окраски или передачи разговорного характера речи, а также для придания тексту большей наглядности и ясности. Поэтому данная трансформация, как правило, улучшает текст перевода и является оправданной.
2.2.3 Контекстуальное добавление
Различные добавления при переводе расширяют оригинальный текст. Применение данного вида трансформаций может быть необходимо по двум причинам: в связи с необходимостью полноты передачи его содержания или из-за грамматических различий между языками. В связи с этим добавления могут быть как грамматическими, так и лексическими [Алексеева, 2004: 166]. Однако наибольший интерес для данного исследования представляют собой именно лексические добавления. К этой категории относятся в первую очередь контекстуальные добавления.
Я.И. Рецкер описывал три категории контекстуальных добавлений: 1) добавление слов для уточнения смысла подлинника; 2) включение слов для конкретизации значения; 3) добавление, используемое для экспрессивного раскрытия содержания подлинника [Рецкер, 1982: 52-53].
Л.С. Бархударов пишет о контекстуальной конкретизации, уточняя, что она чаще всего продиктована стилистическими соображениями, такими как необходимость завершенности фразы, устранение повторов, а также стремлением к достижению большей образности [Бархударов, 1975: 213].
Что касается исследуемого материала, то среди найденных случаев применения контекстуального добавления можно выделить несколько подгрупп, связанных с целью применения данной трансформации. К первой подгруппе относится пример (13), в котором трансформация обусловлена употреблением экзотизма:
(13) „WINDOWS“ ist ein Wort aus einem alten Sioux-Dialekt. Es bedeutet: „WeiЯer Mann starrt durch Glasscheibe auf Sanduhr.“
«ВИНДОУЗ» -- слово из старого диалекта языка индейцев племени сиу. Оно означает: «Белый мужчина неотрывно смотрит через стекло на песочные часы».
При наличии экзотизма, не являющегося широко известным среди носителей языка перевода, переводчик имеет право пояснить его значение при помощи, например, согласованного с данным существительным прилагательного или, как в данном примере, словосочетания. Использование данных трансформаций оправдано, и является наиболее удачным, если созданная конструкция не нарушает стилистики текста.
Контекстуальное добавление в примере (14) связано с различиями между языковыми системами, а именно с наличием артиклей в немецком языке и их отсутствием в русском:
(14) Schreit der Direktor seine Sekretдrin an: „Seit wann wird denn ‚Physikalisch` mit dem ‚F` geschrieben?“ Klagt sie: „Was kann ich dafьr, wenn im Computer das ‚V` kaputt ist...“
Директор кричит на свою секретаршу:
-- С каких это пор слово «Physikalisch» пишется с «f»?
-- Но что же я могу сделать, -- плачется та, -- если на компьютере сломалась буква «v»...
В немецком языке определенный артикль, употребленный в сочетании с буквой, указывает на то, что речь идет о букве как о существительном. В русском языке это невозможно, поэтому для указания на то, что речь идет именно о букве, а не каком-либо сокращении, требуется добавление уточняющего существительного «буква». Данный пример представляет собой пограничный случай между двумя классами трансформаций, так как необходимость в использовании данной трансформации возникает из-за расхождений между системами немецкого и русского языков. Но ввиду того, что здесь присутствует добавление, данный пример стоит включить в эту категорию.
В примере (15) можно наблюдать трансформацию, совершенную по схожей причине:
(15) Stehen zwei Hochhдuser im Keller und bьgeln Marmelade. Fliegt ein Schwein vorbei. Sagt das eine: „Na, Sachen gibt's!“
Стоят в подвале два высотных дома и гладят (утюгами) мармелад. Мимо пролетает свинья. Один говорит другому: «Ну, и дела!»
В немецком языке глагол „bьgeln“ имеет лишь одно значение: «гладить утюгом». В русском же языке переводом „bьgeln“ является слово «гладить», у которого есть два значения: «выравнивать утюгом складки, утюжить» и «легонько, ласково проводить почему-нибудь ладонью, пальцами, несколько раз в одном направлении» [Ушаков: онлайн]. Контекст данного анекдота достаточно необычен, и нельзя однозначно сказать, какое из значений слова «гладить» здесь имеется в виду. Поэтому переводчиком было внесено уточнение «утюгами». Можно представить себе другой вариант перевода -- с помощью глагола «утюжить». Однако данный глагол является менее употребительным, чем «гладить», а также имеет дополнительный значения, помимо «гладить утюгом» и «поглаживать»: «передвигаясь взад и вперед, выравнивать что-л.», «бить, колотить» [Кузнецов: онлайн].
Три последних примера связаны с передачей реалий. Рассмотрим сначала пример (16):
(16) „Guten Tag, ZComm Kundendienst, Meier“ Kunde: „Ich habe eben Windows 98 installiert.“ Kundendienst: „Und?“ Kunde: „Ich habe ein Problem.“ Kundendienst: „Sagten Sie doch schon...“
«Добрый день, сервисный центр ZComm, у аппарата Майер». -- «Я только что установил Виндоуз 98». Сервисный центр: «И что?» Клиент: «У меня проблемы». Сервис-центр: «Вы же это уже говорили».
В данном примере описывается телефонный разговор, который является самостоятельным типом текста разговорной речи и строится по определенным правилам [Rolf, 1993: 91]. Однако данные правила различаются для немецкого и русского языков. Так в немецкой речи общепринятым является такая форма начала разговора, при которой тот собеседник, который принимает телефонный звонок, называет свою фамилию. Для русского языка такая форма скорее нетипична, а потому переводчик внес контекстуальное добавление «у аппарата».
В примерах (17) и (18) можно наблюдать замену сложного существительного, обозначающего какое-либо понятие, общеизвестное для носителей немецкого языка, на описательную конструкцию в русском переводе:
(17) Dienstvorschriften:
1. „Ab einem Wasserstand von 1.20 m beginnt der Soldat selbstдndig mit Schwimmbewegungen. Die GruЯpflicht entfдllt hierbei.“
2. „Am Ende des Baumes hцrt der Soldat selbststдndig mit den Kletterbewegungen auf...„
Из армейских уставов:
1. «Начиная с глубины 1,20 м солдат самостоятельно начинает совершать плавательные движения. С этого момента лишается силы положение об обязательном отдании чести».
2. «В конце дерева солдат самостоятельно прекращает совершать лазающие движения…»
(18) Herr Doktor, ist das Skelett dort in der Ecke Anschauungsmaterial?
Nein, Kassenpatient.
-- Господин доктор, тот скелет в углу -- наглядное пособие?
-- Нет, это больной, пользующийся медицинской помощью через больничную кассу.
Такие замены связаны с отсутствием точных эквивалентов данных реалий в русской речи. При наличии длинных описательных конструкций искажается стилистика текста, и текст перевода становится менее выразительным. Однако следует отметить, что перевод реалий является одной из наиболее сложных для переводчика задач.
После проведенного анализа можно заключить, что контекстуальное добавление может как улучшить восприятие анекдота, так и затруднить его. Положительный результат при использовании этой трансформации достигается при условии такого добавления, которое поясняет смысл там, где это действительно необходимо, при этом не нарушая стилистики текста. В первую очередь этого можно достичь при использовании прилагательных для уточнения значения существительных или с помощью описательной конструкции, которая, однако, не должна заметно увеличивать объем текста. Менее удачным использование данной трансформации является в тех случаях, когда текст перевода значительно превышает по объему текст оригинала, таким образом, нарушая структуру текста и делая его менее выразительным.