Материал: Лекции ИМЮН

исследовательских средств, а их типов (философские, метанаучные, правоведения).

…Уже отмечалось органическое единство предмета и метода конкретной науки. И, несмотря на предложенное выше понимание метода науки как сложной полифокусной системы, снять требование органического соответствия предмета и метода науки не представляется возможным, поскольку содержание данной системы как принадлежащей конкретной науке, ее «конфигурация» неизбежно имеют принципиальную специфику. В

этом смысле, строго говоря, юриспруденция не может использовать ни методы социологии, ни методы психологии, но может обращаться к отдельным методологическим средствам или стратегическим контекстам данных наук в форме соответствующих подходов. Применительно к специальным методологическим средствам наук, на наш взгляд, удачно говорить о подходе как форме восприятия освоения в юридическом исследовании элементов метода иных наук. При этом говорить о привлечении в юридическом исследовании таких элементов обоснованно только в том случае, когда они привлечены в рамках корректно реализованного подхода, а не случайным образом.

(Из лекций) Юриспруденция не может пользоваться методом социологии, психологии или истории, поскольку метод всегда непосредственно связан с предметом, он является «обращенной формой» предмета. Мы можем использовать лишь общую идею метода как подход, и в этом смысле говорить о социологическом, историческом подходе. Это и происходит в практике.

Об историческом подходе. Чтобы реализовать исторический подход, нужно иметь представление, что такое история. Юристы часто убеждены, что если рассказать, что вот так было – то это и есть история. В действительности же историй много. История отличается от летописи или хроники. История – это концептуализированное прошлое. Неконцептуализированная история с легкостью подтвердит любой вывод. Основной вопрос

– как интерпретировать то, что было. Скажем, есть основанная на учении исторического материализма позиция, что развитие производства привело к смене политических систем, а те, в свою очередь, привели к смене общественного сознания – произошли буржуазные революции. Однако можно с равной долей обоснованности утверждать, что все происходило с точностью наоборот: после появления естественной науки и эксперимента в XVII столетии, когда наука в общественном сознании заменила собой религию, массовое сознание начало по-другому относиться к познанию, люди решили, что раз у них есть идеи, то их можно проверить экспериментально, и как следствие реализации такой установки произошли буржуазные революции. Таком образом, можно видеть, что одни и те же обстоятельства мы можем привлекать для подтверждения совершенно различных концептуализаций. История – это не события, а их интерпретации, которые всегда даются в рамках тех или иных концептуализаций.

Осоциологическом подходе. Юристы часто уверены, что достаточно провести опрос,

итем самым они уже применили социологический метод. Однако любой опрос – только опрос, и как таковой, сам по себе, он не имеет никакого отношения к социологии. Социология, в отличие от юриспруденции, наука весьма точная, поскольку умеет говорить на языке математики. Во-вторых, для того, чтобы осуществить социологическое исследование, необходимо разработать рабочую концепцию, необходимо выстроить эксперимент, а для этого, выстроить эксперимент путем опроса, – необходимо определить морфологию опрашиваемого круга, уровень репрезентативности (какая должна быть выборка, чтобы ответы адекватно представляли общее мнение данной группы), разработать специальные инструменты, ведь опрос – сложная процедура, спросить можно по-разному,

116

вопрос нужно грамотно сформулировать. Не любое предложение с вопросительной интонацией является вопросом с точки зрения социологии – от того, что вам 50 человек ответили «да», никакого научного вывода автоматически не последует. Должны быть определенные средства интерпретации. Строго говоря, юристы метод социологии применить не могут, но некоторые элементы метода как научный подход в юридическом исследовании применить возможно.

Социологический подход даст новое знание о праве только в том случае, если мы сумеем сформулировать гипотезу или теорему социологического порядка и путем эмпирического обобщения подтвердить или опровергнуть эту гипотезу.

29. Методология правоведения: гносеологический и инструментальный аспекты.

Методология условно может быть разделена на два относительно самостоятельных сегмента – нормативный и эвристический.

В нормативной части методология – есть некоторое учение о методе, она содержит основные черты, правила метода, основания работы, формулирует границы, правила применения, область интерпретации. Иными словами, это некоторое учение, которое, будучи усвоенным и присвоенным, ставшим элементом методологического знания исследователя, начинает нормировать его деятельность.

Эвристическая часть методологии актуализируется в ситуации, когда необходим методологический способ мышления, когда нет ответа в проблемной ситуации. С позиции методологии проблема – это совершенно другое, нежели принято в обыденном сознании, где это любая трудность. Необходимо различать проблемы и трудности, есть индивидуальные трудности, когда не знает что-то один – его можно научить. Проблемы возникает тогда, когда все современное исследовательское сообщество или даже все человечество не знает ответа на вопрос, когда никто не знает, что и как делать. Такие проблемы, как правило, системны, имеют несколько элементов взаимодействия, основанные на общем принципе (например, технологическая стратегия развития человечества).

Проблемы возникают в области, которая не осмысливается и не поддается анализу до тех пор, пока не обретает конкретные социальные выражения. Так, любое действие имеет три типа следствий: 1) следствия, которые мы предвидим, прогнозируем, умеем контролировать и которыми мы надеемся управлять; 2) следствия, которые мы понимаем, предвидим возможность их наступления, но не можем достаточно четко описать их природу, эффекты от них, мы не можем их контролировать; 3) следствия, которые мы не понимаем, ничего не знаем, не регулируем. Вот здесь возникают основания проблем.

Сама проблема относится к предмету науки. Трудность обозначается, а задачи и проблемы ставятся и формулируются. Для того, чтобы мы сказали, что здесь есть проблема, ее нужно сформулировать. Проблема есть в предмете; в природе, в объекте нет никаких проблем.

Методология в эвристичной части сама научных проблем не формулирует и не ставит,

но она за столетия своего развития научилась объяснять, каким образом нужно правильно, точно и эффективно формулировать проблемы.

Метод юридической науки можно понимать как инструментально-гносеологическую конструкцию, которая создает поддающуюся систематическому описанию теоретическую модель права.

117

В инструментальном плане метод юридической науки может быть определен как система средств познавательной деятельности, обеспечивающая научное познание правовой действительности.

Гносеологический аспект методологии правоведения предполагает исследование не столько комплекса познавательных средств, сколько философско-методологических оснований, гносеологических идеалов и установок.

При решении задачи в рамках существующего предмета юридического исследования обращаются, прежде всего, к инструментальному «аспекту» методологии правоведения.

Разрешение проблем в предмете правоведения требует обращения к гносеологическому аспекту методологии правоведения,

Расширение и усложнение системы метода юриспруденции осуществляется в процессе решения разного рода научных задач и проблем, проведения научных исследований и разработок. При этом возможны два основных пути такого движения.

Первый, за счет комбинаторики наличных элементов метода юридической науки и создания таким путем новых исследовательских моделей и конструкций. (Это и есть инструментальный аспект методологии, т.е. исследовательская задача требует «собрать» единый комплекс для ее решения определенное количество средств).

Второй, за счет освоения новых парадигм, привлечения новых методологических средств и процедур. (Это и есть гносеологический «аспект» методологии правоведения)

Инструментальный аспект – решение задач Гносеологический аспект – решение проблем

Различение задачи и проблемы целесообразно осуществить, прежде всего, в плане

соотношения целей и средств познавательной деятельности. В этих рамках исследовательская ситуация должна расцениваться как «задачная», если для достижения поставленных исследовательских целей наличные компоненты метода данной науки являются адекватными и достаточными. Если же исследовательская ситуация характеризуется недостаточностью наличных методологических средств правоведения, требует иных подходов и представлений, привлечения дополнительных инструментов научного исследования, в том числе и из иных наук, то ее можно характеризовать как проблемную. Другими словами, при таком понимании конкретная теоретическая проблема правоведения становится фиксацией недостаточности методологического инструментария юриспруденции для познания тех или иных правовых феноменов, построения удовлетворительных теоретических моделей исследуемых объектов.

Необходимость юриспруденции в обращении к исследовательским средствам других наук возникает только в тех случаях, когда поставленные цели исследования, требуемые исследовательские результаты не могут быть получены наличным инструментарием ее собственного метода.

Наконец, можно выделить проблемы, которые являются уже проблемами не теории права, а методологии правоведения. Такие проблемы фиксируются в тех случаях, когда существующие теоретические представления о праве оказываются непригодными для объяснения наличных эмпирических фактов. Разрешение ситуаций такого типа требует уже обращения к философским основаниям юриспруденции, пересмотра онтологических представлений, гносеологических установок и норм исследовательской деятельности. Судя по всему, именно в этих случаях юридической наукой востребуется специальная, целевая методологическая работа и актуализируются собственно методологические исследования.

118

Проблема выделения собственных методов правоведения. Существует две основных позиции ученых. Первая группа утверждает, что юристы имеют собственное, ни на что не похожее мышление, и в этом смысле имеют собственные мыслительные исследовательские конструкции (Р. фон Иеринг, «Юридическая техника»). Представители другой генерации юристов считают, что юриспруденция не имеет никаких собственных методов; как наука юриспруденция использует те же исследовательские средства и приемы, что и другие науки. Юристы пользуется одинаковыми исследовательскими методами, как и все остальные ученые. (Н.М. Коркунов, «Лекции по общей теории права». С. 423 – 428).

Если говорить только об инструментальном аспекте методологии, то, разумеется, никакой собственной техники интерпретации у юристов нет, как нет и особых форм сравнительного исследования. Однако если брать интерпретацию как определенную инструментальную область, связанную с предметом (т.е. рассматривать метод как «обращенную форму» предмета), и рассматривать юридические техники, которые были определены особенностями самого предмета, то в определенном смысле можно утверждать, что такой способ как формально-юридический или догматический метод, существует только у юристов – не потому, что больше нигде нет схоластического отношения или формальных методов, но потому, что юридическая формалистика, юридическая схоластика в силу особенностей своего содержания уже приобрела некоторую специфику, которая существенно отличается от общепринятых правил, и в этом смысле можно говорить – с определенными ограничениями – о юридическом толковании как определенном методе познания. Хотя юридическое толкование в своем первоначальном варианте предназначалось для правоприменения, т.е. для организации юридической практики, а не для целей познания. Тем не менее, когда мы на сегодняшний день уже в плане целого уровня культуры начинаем свои толкования, то здесь оно нам помогает и в познавательном процессе.

То же самое касается и сравнительного правоведения. Если просто брать операцию сравнения, то у юристов ничего особого нет. Однако если брать сравнительное правоведение как особую область, в которой был наработан целый класс определенного типа сравнительных моделей, то там уже есть некоторое своеобразие, которое возможно признавать и изучать.

О методологической функции теории. Теоретические модели, конструкции и понятия могут выполнять методологическую роль, когда они берутся за пределами своего предмета. Например, представление о системе права в общей теории права неразрывно связано с самим юридическим теоретическим материалом, она не может выступить методом для самой теории права, она может выступить методом в частных исследованиях.

Любая теория – это есть неразрывное единство, синтез, сплав и того, что называют предметом, и того, что называют методом. В самой теории предмет и метод разорвать нельзя, они находятся в органическом единстве. В специальном методологическом исследовании это возможно (например, исследование метода К. Маркса в «Капитале»: методологи искусственно выделяли метод Маркса, в самой теории метод выделить нельзя).

В рамках самого теоретического пространства теория не может быть методологична, потому что она предметна. В собственно методологическом мышлении нет содержания, все методологические нормы, конструкции, модели бессодержательны. В этом смысле методология очень напоминает математику, но математика, в отличие от методологии, не имеет рефлективности. Для самой теории права теория не может выступать методологическим образцом, и даже для отраслевых исследований она не всегда выступает

119

как методологическая область. Для частных исследований общетеоретические конструкции могут являться методологическим образцом (именно образцом, а не нормой культуры).

30. Метод и методологический подход в правоведении.

Если понятие метода науки, методов научного исследования достаточно обстоятельно обсуждается практически в любой юридической науке, то понимание подхода до сих пор остается практически на уровне смыслов. Наиболее развернутое обсуждение категории «подход», ее содержания и структуры имеет место, кажется, только в методологической литературе, в рамках исследования системного подхода. Хотя в теории государства и права достаточно распространено указание на осуществление исследований в рамках аксиологического, исторического, генетического и других подходов, специальные исследования, посвященные как категоризации подхода, так и его методологическим характеристикам в юридической литературе, по сути, отсутствуют. Создается впечатление о возникновении в нашей науке некоторой неявной конвенции, легитимировавшей данного термина в смысловых контекстах, без определения соответствующего понятия и даже фиксации границ и правил его применения.

Подход не есть метод, это способ формирования системы фактов, которые интерпретируются в определенном методе – и только тогда получается профессиональное знание. Если результаты, полученные в процессе исследования какими-либо подходами, нельзя концептуализировать в рамках собственного метода, следовательно, нового знания о праве не получено.

Различая метод и подход как средства познания, В.А. Козлов отмечает, что при определении метода «чаще всего указывают на такие его характеристики, как последовательность и целесообразность применяемых действий, приемов, операций, системность и нормативный характер используемых процедур». Подход же, с точки зрения автора, «определяет основной путь, стратегию решения поставленной задачи». /.../ указание на определенный подход может контекстуально означать и рассмотрение вопроса с определенной точки зрения, и оценку с некоторых позиций, и анализ с привлечением категорий и понятий определенной науки или метанаучной области, и претензию на применение некоторого научного метода и просто привлечение некоторых неюридических понятий.

И.В. Блауберг и Э.Г. Юдин определяют методологический подход как «принципиальную методологическую ориентацию исследования, как точку зрения, с которой рассматривается объект изучения (способ определения объекта), как понятие или принцип, руководящие общей стратегией исследования». По мнению авторов, подход реализуется только применительно к общенаучному уровню методологии и не работает на уровне философских, конкретно-научных методов, методик и процедур исследования.

В отличие от названных исследователей, В.Н. Садовский считает, что ограничивать значение методологического подхода только уровнем общенаучной методологии нет оснований. По мнению автора, реализация системного подхода предполагает уровень философии, логики и методологии исследования и соответствующую теорию и может фиксироваться от описания процедур исследования до выражения общесистемных процедур и методов. Определяя системный подход, В.Н. Садовский, в частности, показывает, что понимает его как форму «восприятия методов и принципов системного исследования, которой преимущественно пользуются специалисты конкретных научных и технических дисциплин, работающих в области конкретно-научного знания о системах».

120