Материал: Лекции ИМЮН

действительность – некоторые гносеологические конструкции: восхождение от абстрактного к конкретному, исторических аналогий и т.д. Категоризации, являющиеся типичным способом для рассуждающего философского познания, – отнесение тех или иных государственных или правовых феноменов к тому или иному классу.

Философские категории, законы и понятия во многом закладывают первичную «систему координат» исследования, выступают как базовый момент, определяющий задачи, стратегии исследования. Эти моменты составляют в целом «картину мира».

Философские основания задают рамки эволюции науки. Так, например, «пространство» и «время» рассматривались в силу господства философского учения И. Канта как категориальные рамки, а не как характеристики физической реальности. Поэтому для ученыхфизиков связать их как две реальности просто не приходила в голову, хотя уже до Эйнштейна был создан и математический аппарат, были сформированы многие физические представления. На этом основания можно утверждать, что философские основания во многом задают рамки для естественных наук. Конечно, физики от этих оснований более независимы, нежели юристы, но, тем не менее, ограничены ими.

Юристы используют философские понятия – «время», «пространство», «общество». Здесь юристы опираются на философские категоризации. Однако юристы нередко понимают

общество (как и другие философские понятия) натурально как некоторую совокупность людей, хотя в культурном понимании общество состоит не из людей. Поскольку общество – прежде всего понятие, которое находится в модельных отношениях с реальностью, то общество – это система институтов, а не совокупность людей. Раньше юристов учили философии, сейчас – уже нет. Сейчас – бессознательное восприятие образцов.

В гуманитарных и социальных областях философские исследовательские средства не только задают стратегии развития наук, актуальные поля исследований, фокусы категориальных систем, ценностные основания, но и формируют базовые идеи,

раскрывающие сущность тех или иных явлений. Так, для юридической науки это гуманизация, человек, личность, ответственность, справедливость и т. д

С точки зрения применяемых методов второй исследовательский слой – метанаучный.

•метанаучные (общенаучные) – те инструменты, которые не имеют философского статуса, т.е. не участвуют в формировании картины мира, но которые используются всеми или большинством наук – математические методы, логика, подходы, которые представляют собой операционализацию частных теорий (теория систем – системный подход)

Сюда относят все системы мышления – как минимум, включают математику и логику. Для юристов, прежде всего, актуально использование логики.

Помимо этого, на этом уровне работают различного рода методологические подходы (генетический, деятельностный, системный и др.). Эти подходы работают практически во всех областях научного знания, поэтому они называются метанаучными. Здесь мы избираем некоторые теоретические концептуализации как методологические инструменты.

•конкретных наук (частнонаучные) – исторический, психологический, и др.

Мы не можем как юристы использовать метод исторической реконструкции, его

могут использовать историки. Там требуются иные исследовательские операции, модели, эмпирическая база. От того, что мы почитали, что было в разные эпохи, не следует, что мы применили метод исторической реконструкции или исследовали историю вопроса. Для исследования истории вопроса нужно, во-первых, разработать модель исторического познания, которая отвечает на вопрос, что в истории Вы найдете, затем квалифицированно и адекватно историк может работать с архивами, ибо в рамках архивных материалов существуют различные виды данных по уровню, их нельзя фрагментарно без методологии

111

исследовать. Поэтому есть методы, которые используют конкретные науки, а другие науки эти методы не могут использовать, поскольку метод – это «инобытие» предмета науки. То, что в других науках существует как метод, мы в лучшем случае можем брать фундаментальные направления, фрагменты, которые для нас будут элементами метода в смысле подхода, общего отношения.

• юриспруденции – методы догматического или позитивно-юридического анализа, толкования, сравнительного правоведения.

Метод юридической науки един и в равной степени относится как к общей теории права, так и отраслевым наукам и прикладным юридическим дисциплинам. Другое дело, что

висследованиях, осуществляемых в рамках общей теории права или отраслевых дисциплин,

всилу разных исследовательских задач и целей, могут доминировать или философские, или общенаучные, или «частноправоведческие» методы. В то же время, ядро метода любой правовой науки составляют собственные методы юриспруденции, юридические средства познания права.

На сегодняшний день метод юридической науки представляет собой не связанную единой идеей и принципами познания технологию, а некоторую систему исследовательских средств, которые рационализируются в зависимости от предмета исследования и поставленных исследовательских целей и задач. Метод в правоведении как инструмент – это некоторое рамочное понятие.

Метанаучные идеологии как основания научных традиций. Наука всегда существует в рамках некоторых тенденций, определенной традиции (школы, направления правоведения, обусловливающие «начальную точку» исследования), т.е. парадигмы. Парадигма может пониматься как фундаментальная идея, которая обеспечивает единую организацию, определенную (причем избирательную) конфигурацию исследовательских средств и инструментов. Например, в социальных науках, если взять модерн, последним выражением которого был неопозитивизм, и взять постмодерн, то можно увидеть, что эти традиции базируются на разных философских основаниях. Если первая, классическая, традиция в правоведении основывается на представлениях о культурном движении, социальной организации, механизмах трансляции культуры, социальном проектировании, то вторая традиция базируется на представлении об отсутствии любых механизмов трансляции культуры, о социокультурной феноменальности каждого отдельно взятого поколения, о бессмысленности обращения к историческому опыту и вообще историческому анализу. Если первая традиция работает в представлениях причинно-следственных связей и говорит о том, что определенные социальные законы ведут к определенным следствиям деятельности, то вторые говорят, что следствия деятельности базируются не на социальных законах, а на целях проектирования, т.е. сначала возникает следствие в виде цели, а затем причина (телеологическая установка).

Если взять метанаучный уровень, то первая традиция говорит о важности исторического, генетического, системного подходов, логики, математики, в то время как вторая традиция говорит, что на сегодняшний день нельзя говорить ни о каких системных взглядах, которые позволяют осуществлять прогнозирование и проектирование, вместо стратегии появляются так называемые «общие представления» (vision). Первая традиция говорит: общество, чтобы успешно и эффективно двигаться вперед, должно точно формулировать ценности, обозначать свои целевые доминанты и формировать стратегии (когда говорят в СМИ, что у России в разных областях нет стратегии, политики и т.д.). Постмодерн отрицает необходимость стратегии и важность системных представлений, там

112

вместо системных представлений вводится представление о произвольном флуктуационном способе исторического движения, и то, что ближе к точкам сингулярности, что сейчас развивается в рамках синергетики. Иными словами, у них принципиально разные метанаучные идеологии. Важно понимать то, что набор исследовательских средств

конфигурируется непроизвольно, а на основе парадигмы, определенной гносеологической конструкции, фундированной в традиции правоведения.

Метод – это определенным образом сконфигурированная система исследовательских средств в соответствии с парадигмальной моделью сознания.

Метод юридической науки следует отличать от метода правового регулирования. В первом случае средства и приемы формируются из познавательного отношения по отношению к объекту, во втором случае – целесообразного и эффективного результативного воздействия.

Также следует различать метод юридической науки и метод исследования, который является конкретным случаем применения первого в его инструментальном значении, применительно именно к решению конкретной исследовательской задачи.

Сам контекст употребления понятия метода науки приводит нас к неявному видению метода как некоторой технологии, некоторого алгоритма (алгоритм как описание некоторой технологии). Алгоритмический подход к научному исследованию – вещь предельно неблагодарная. Научное исследование не организовано алгоритмически, когда мы задаем некоторую тему исследования, некоторую гипотезу, мы изначально не знаем, по какому алгоритму пойти, алгоритм находится в сфере незнания. Нельзя считать, что есть некий алгоритм, правильное следование которому приведет к новому научному результату. В этом смысле логические операции анализа, синтеза отличаются от метода, потому что там есть точная серия ходов, выполнив которую, правильно осуществлен синтез или анализ.

Если к методу относиться как к познавательной технологии, то в современное время такого метода не существует, оно закончилось в XIX веке. Оно имело место тогда, когда в обществе наличествовали универсальные картины мира (человечество не сомневалось, что мир устроен таким образом, что можно пытаться построить некоторую технологию исследования, результаты которой бы априори воспринимались как истинные и достоверные). Сегодня это сделать нельзя, потому что, во-первых, исчезла универсальная философия; во-вторых, социальные процессы приобрели совершенно другой характер: исчезли механизмы, которые человечество считало фундаментом своего существования всю свою историю – механизмы трансляции культуры.

Метод нормативен, имеет точную структуру, сложившуюся на основе парадигмы, он императивен, т.е. предполагает последовательное следование всем его гносеологическим установкам и исследовательским правилам. Если в исследовании они не соблюдались на всех этапах исследования, то нельзя утверждать, что метод был реализован.

В структуре метода науки обычно выделяют гносеологический идеал (т.е.

представление о том, что есть познание, каковы его цели, возможности и др.),

представления о языке, в котором осуществляется познание, способы предъявления

результатов познания, способы аргументации (схемы аргументации), а также способы

(инструменты) проверки сделанных утверждений.

Методики и техники исследования – набор процедур, обеспечивающих получение единообразного и достоверного эмпирического материала и его первичную обработку, после которой он только и может включаться в массив наличного знания. Например, методики обобщения правоприменительной практики, процедуры юридического описания

113

действующего законодательства. Данный уровень считается наиболее нормативно определенным, однако нормативность здесь предстает скорее не как система четко сформулированных требований, а как воспроизводство созданных в культуре научной деятельности юристов образцов и прототипов.

В нашем понимании данное подразделение методологического инструментария (философские, метанаучные методы, методы других наук и собственно-юридические, методики исследования) правоведения интерпретируется не как уровни методологических исследований, а как типы исследовательских средств, объединенные в систему единого метода юридической науки. В зависимости от поставленных целей и задач происходит конфигурирование различных исследовательских средств разного типа (философские, метанаучные, других наук и собственно юридические). Конфигурирование осуществляется на основании общих принципов научного исследования, на основании общих начал юриспруденции как особой области познания.

Наряду с изложенной организацией можно выделить системные уровни метода

правовой науки.

1.Уровень исследовательских операций, процедур, приемов, рассматриваемых в рамках системы метода как его первичные, элементарные составляющие, как «элементная база» метода юриспруденции. На данном уровне, а его нередко воспринимают как достаточный, сложно обнаружить присущую только юриспруденции специфику методологических средств, выделить собственно юридические методы познания права. По крайней мере, весьма сложно представить существование исследовательских операций, процедур, приемов, работающих только в области правоведения и не применимых в иных науках. Не случайно, осуществляя такой анализ догматического и нормативного метода, Р. Лукич приходит к выводу об ошибочности мнения «о наличии чисто правового метода».

2.Уровень системных блоков метода. На этом уровне уже можно усматривать некоторую специфику юридического познания права, выражающуюся в актуализированных исследовательских схемах и конструкциях, «наборе» распространенных в юриспруденции исследовательских операций и процедур. Это и конструкции типа механизма правового регулирования, состава правоотношения, состава преступления и т. п., и большой удельный вес определенного рода логических процедур, например, определение понятий и т. д.

3.Уровень системы метода. Представляется, что только на этом уровне и можно обсуждать специфику метода правовой науки, особенности ее философских оснований, норм

ипринципов юридического познания права.

28.Методы иных наук (научные подходы) в юридическом исследовании

Тезис о привлечении юриспруденцией для решения своих исследовательских задач методов других наук достаточно распространен в нашей литературе, широко применяется в исследовательской практике, главным образом, в виде исследований различных аспектов права, однако специально обсуждается весьма скупо. Вопрос же о механизме такого привлечения, основаниях выбора конкретных методов, ограничениях и пределах их применения практически не ставится. Все высказывания на этот счет сводятся к указанию на недопустимость механического перенесения в юриспруденцию философских категорий, понятий иных наук, необходимость их адаптации и творческого переосмысления. С этим нельзя не согласиться, однако такого рода замечания касаются все-таки в большей степени содержательно-теоретического плана юридической науки, поскольку научные понятия, как говорилось, несут в себе предметные представления своей науки.

114

Например, в понятийном строе правоведения можно выделить понятия, генетически возникающие в других областях знания, но в связи с практическими целями или исследовательскими задачами «втянутые» в сферу права и правоведения, получившие собственно юридическое содержание и приобретшие статус правовых. Возникая и существуя

всобственных областях, они содержательно адаптируются к характеристикам юридической науки и особенностям юридической практики, приобретают отличный от своего прототипа объем, включаются в систему юридических понятий, т. е. предмет науки. Примером может послужить понятие «аффект» в уголовном праве и уголовно-правовой науке, «ночное время»

втрудовом праве и науке трудового права и др. Такие понятия, разумеется, включаются в юридический оборот не механически, а претерпевают серьезные изменения, адаптацию к правовым задачам и ситуациям.

Существуют понятия других наук, привлекаемые для получения знаний о явлениях, или имеющих практическое юридическое значение, или обеспечивающих смысловые переходы юридического исследования в иные науки и области знания. Примером могут служить все специальные понятия других наук, работающие в юридической экспертизе и позволяющие юристам относиться к иным, например, естественнонаучным, техническим и другим объектам, или в процессе юридического исследования привлекаемые юристами для сопряжения с правом важных «не юридических» обстоятельств правового регулирования. Такими являются взятые без изменений категории психологии, социологии, философии.

Теоретический анализ данной проблематики имеет свои смыслы, однако важнее ставить вопрос не в содержательно-научном плане, а в плане собственно методологии. С этих позиций и

необходимо определиться с существующей обобщенной формулировкой тезиса об использовании юриспруденцией методов иных наук.

При буквальном, неразвернутом понимании данного тезиса возникают определенные трудности в его методологической интерпретации. В методологической и юридической литературе справедливо указывается на неразрывную связь метода и предмета науки. Исходя из данной посылки допустимо считать, что, строго говоря, метод науки как та инструментальногносеологическая конструкция, которая создает поддающуюся систематическому описанию теоретическую модель объекта, принадлежит только данной науке и работает только в рамках и неразрывном единстве с ее предметом. «Относительно методов познания, - пишет Р. Лукич, -

Если считать такое полагание оправданным, то логично утверждать, что метод одной науки не переносится в рамки другой науки. Следовательно, обоснование использования в юриспруденции методов иных наук сталкивается с существенной методологической трудностью. Поэтому кажется допустимым говорить о привлечении позитивных данных иных наук, некоторого, как указывалось выше, категориального аппарата, определенных исследовательских операций и процедур, но не метода науки в системном виде. В противном случае придется считать, что методы обычно называемых наук (психология, социология и др.) воспринимаются юриспруденцией так же, как и формальные операции логики, не зависящие от предметного содержания науки. Что невозможно по тем же основаниям неразрывности метода и предметного содержания науки.

Данная трудность во многом снимается при отказе от традиционного отождествления метода правоведения с конкретными исследовательскими средствами и операциями и

представлении метода юридической науки как некоторой системы, но не конкретных

115