непонятно, как у Фихте личность самообогащается. Первым на эту ограниченность указал Л. Фейербах. Он первым показал, что в учении Гегеля – два метода – кроме диалектики еще и метод спекуляции – самодвижение понятий. Известно изречение, что гегелевская диалектика стоит на голове, «процесс переворачивания» начал Л. Фейербах. У Гегеля развитие происходит спиралеобразно, Гегель силой спекуляции сжимает в круг спираль, она проходит в круг, эта та же самая абсолютная идея, она не выходит за пределы самой себя, в ней нет ничего не идеального, нет противоположного идее начала: развитие идеи пришло к самой себе.
Это произошло потому, что у Гегеля, по сути, наличествуют два понятия диалектики. Диалектика – как единство противоположностей, с одной стороны, и диалектика как спекуляция, как учение об объективности понятия, с другой стороны – прежде всего, в «Науке логики». Понятие у Гегеля движется, развитие объективного мира для него имеет значение лишь в качестве примера развития понятия: «природа у Гегеля сослана в ссылку»).
Л. Фейербах спрашивает Г. Гегеля, если диалектика – есть единство противоречий, то где же противоречие, что противоречит идее, если идея возвращается к самой себе в системе Гегеля? Значит, противоречит идее чувственно-объективный мир, который не является идеей. Что является тождеством идеи и чувственности? Этим является человек. Субъектом идеи и чувствования является человек. Фейербах утверждает, что истинная диалектика – это отношение «я» и «ты». Тем самым он приходит к понятию социальной связи, делает первый шаг к научной теории общества, человек не изолированное существо, а общественный индивид, все свои потребности он удовлетворяет при помощи других людей. Противоречие между идеей и чувственностью снимается деятельностью.
В диалектике имеется специфическая, «зеркальная» группировка понятий, приводящая к синтезу. В конечном счете, это означает сообразность с чувственно-практическим содержанием, что и есть ведущий принцип материалистической диалектики.
«Мой диалектический метод, – писал Маркс, – не только в корне отличен от гегелевского, но представляет его прямую противоположность. Для Гегеля процесс мышления, который он превращает даже под именем идеи в самостоятельный субъект, есть демиург [творец, созидатель] действительного, которое представляет лишь его внешнее проявление. У меня же, наоборот, идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней» («Капитал», Т. 1, 1955, С.
19).
Марксизм преодолел ограниченность предшествующего материализма, для которого бытие выступало только в качестве объекта, вследствие чего субъект целиком отдавался во власть идеализма. Последний абсолютизировал активную роль сознания, считая, что оно конструирует мир. Марксизм рассматривает общественное бытие не только в форме объекта,
противостоящего человеку, но и субъективно, в форме конкретно-исторической практической деятельности человека. Такое понимание практики поставило на научную основу теорию познания, к которой марксизм подошел с социально-исторической точки зрения вместо абстрактного подхода созерцательного материализма, рассматривавшего связь между людьми как чисто природную (См.: К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., 2 изд., т. 3, с. 3).
В «Анти-Дюринга» Ф. Энгельса сформулировано три закона диалектики: закон единства и борьбы противоположностей, перехода количественных изменения в качественные и закон отрицания отрицания. В «Капитале» К. Маркс атрибутирует открытие законов диалектики Г. Гегелю. У В.И. Ленина речь идет об элементах диалектики в «Философских тетрадях». В неортодоксальном марксизме (В.Ф. Асмус, Э.В. Ильенков). У В.Ф. Асмуса «Марксизм и буржуазный историзм» (1933 г.) диалектика – это метод, а у Э.В. Ильенкова не увидена опасность, исходящая от позднего Ф. Энгельса, онтологизации диалектики, рассмотрение ее не как метода, но как законы природы. Диалектика не предшествует научному исследованию, а является результатом ее исследования. Для К. Маркса трактовка диалектики нерасторжимо связана с его учением о человеке, она носит антропологический характер.
76
Критикуя идеалистическую диалектику Г. Гегеля К. Маркс писал: «Конкретное потому конкретно, что оно есть синтез многих определений, следовательно, единство многообразного. В мышлении оно поэтому выступает как процесс синтеза, как результат, а не как исходный пункт, хотя оно представляет собой действительный исходный пункт и, вследствие этого, так же исходный пункт созерцания и представления. На первом пути полное представление подверглось испарению путем превращения его в абстрактные определения, на втором пути абстрактные определения ведут к воспроизведению конкретного посредством мышления. Гегель поэтому впал в иллюзию, понимая реальное как результат себя в себе синтезирующего, в себя углубляющегося и из самого себя развивающегося мышления, между тем как метод восхождения от абстрактного к конкретному есть лишь тот способ, при помощи которого мышление усваивает себе конкретное, воспроизводит его как духовно конкретное. Однако это ни в коем случае не есть процесс возникновения самого конкретного».
Восхождение от абстрактного к конкретному по К. Марксу представляет собой только одну сторону диалектического познания. Оно как раз потому и является диалектическим, что включает в себя противоположное мыслительное движение – от конкретного к абстрактному. В этой связи уместно вновь вспомнить, что мышление как таковое, по К. Марксу, представляет собой «переработку созерцания и представления в понятия». Единство абстрактного и конкретного, собственно, и представляет собой самую суть диалектики. «Диалектическая форма изложения» – это и есть изложение, при котором исходным пунктом служит абстрактное, воспроизводящее конкретное.
____________
В советском правоведении материалистическая диалектика рассматривалась как абсолютный метод познания, являющийся выражением универсальной философской картины мира, сформированной марксизмом-ленинизмом. Всеобщий характер метода материалистической диалектики выражался в том, что он считался в равной степени применимым для исследования природы, общества и мышления – традиционных типов объектов философского познания (в этом можно видеть сходство с философским позитивизмом О. Конта). Утверждалось, что подлинно научное познание может строиться только на законах и принципах материалистической диалектики. Иными словами, материалистическая диалектика рассматривалась как единственно возможный в научном познании метод, что в итоге сформировало «методологический монизм» советского правоведения.
Так, например, А.М. Васильев утверждал, что принципиальная методологическая роль в исследовании права должна всегда оставаться за материалистической диалектикой, а правовые категории лишь специфицируют ее положения применительно особенностей изучаемого объекта. По мнению В.М. Сырых, организация всех компонентов системы метода юридической науки задается правилами диалектико-материалистического метода. «В метод общей теории права входит и диалектико-материалистический метод как его философское основание. Однако диалектико-материалистический метод не образует особого, отличного от остальных способов, приемов познания права компонента, а реализуется в форме этих методов, лишая их претензий на универсальность и абсолютность».
Советское правоведение в гносеологическом отношении мыслит в рамках классической корреспондентской концепции истины, которая находит выражение в ленинской концепции познания как правильного отражения объективной действительности, природа которой материальна.
77
(Ленинская теория отражения. Под ред. Розенталь) Ленинская теория отражения исходит из положения, что вещи существуют объективно, независимо от познающего субъекта («вещи в себе») и что они доступны человеческому познанию («вещи для нас»). Это положение является краеугольным камнем теории отражения. Объективное содержание научных теорий определяется существованием объекта познания, т. е. существованием реального, независимого от сознания человека внешнего мира.
Ленинская теория отражения, утверждая объективность познания, исходит из единства познания и практики, без чего не может быть активности познающего субъекта. Эта активность направлена на то, чтобы получить знание, адекватное содержанию объекта. И подобно тому, как для успешной практической трудовой деятельности субъект создает необходимые инструменты и орудия труда, подобно этому свою познавательную активность он проявляет в том, что совершенствует свою логику, создает новые методы и способы познания. Но при всем этом объект познания существует независимо от субъекта. А в голове последнего появляется лишь отражение в виде образа, «копии» объекта.
Ленинская теория отражения опирается на признание того, что между «вещью в себе», т. е. сущностью, и тем, как она для нас выступает, т. е. явлением, никакой принципиальной грани нет, грани, введенной в философию Юмом и Кантом, за которыми последовали махисты, сомневающиеся в объективности познания. Поскольку сущность не отгорожена от явления, поскольку она является, постольку субъект в познании не может останавливаться на явлениях, ограничиваться лишь данными органов чувств, он проникает в сущность, через явления раскрывает закон их движения. В силу этого познающий субъект активно использует свое логическое мышление. В. И. Ленин показал, что различие между сущностью и явлением состоит в том, что последнее воспринимается нашими органами чувств непосредственно, а первая, скрытая от органов чувств, познается при помощи логического мышления. Каждый шаг научного познания есть превращение «вещи в себе» в «вещь для нас», углубление человеческого мышления в сущность, открытие новых законов движения материи. При этом активность субъекта в познании проявляется в том, что ему приходится создавать все более общие и глубокие абстракции и оперировать ими. Научные абстракции, если они правильные, глубже отражают действительность, схватывают самую глубокую сущность вещей.
В теории познания, как и в любой другой отрасли науки, В. И. Ленин требовал рассуждать диалектически, прослеживать, каким образом из незнания является знание, каким образом неполное и неточное знание становится более полным и точным. Эту диалектику В. И. Ленин раскрыл, решая центральную проблему теории познания — проблему истины. Объективная истина есть процесс, она достигается в науке не сразу, а постепенно. В. И. Ленин раскрыл диалектику этого процесса в решении вопроса о соотношении абсолютной и относительной истины. Абсолютная истина как полное, исчерпывающее знание слагается из суммы относительных истин, содержащих в себе неполное и неточное знание. Борясь против махистского релятивизма, отрицавшего момент абсолютного, объективного знания, В. И. Ленин показал, что диалектика познания истины хотя и включает в себя момент релятивности, относительности наших знаний, но не сводится к нему. В каждой относительной истине содержится зерно объективного абсолютного знания, достоверность которого подтверждается человеческой практикой.
Развивая эту же мысль о диалектике объективной истины и подчеркивая активную роль субъекта в ее достижении, В. И. Ленин писал: «Совпадение мысли с объектом есть процесс: мысль (= человек) не должна представлять себе истину в виде мертвого покоя, в виде простой картины (образа), бледного (тусклого), без стремления, без движения... Идея имеет в себе и сильнейшее противоречие, покой (для мышления человека) состоит в твердости и уверенности, с которой он вечно создает (это противоречие мысли с объектом) и вечно преодолевает его...»
Черданцев А.Ф. Материалистическая теория познания. Методологической основой юридической науки является материалистическая теория познания. Согласно указанной теории:
— вещи (объект познания) существуют объективно, независимо от познающего субъекта («вещи в себе»), они доступны человеческому познанию («вещи для нас»);
78
—содержание знаний объективно определяется существованием реального, не зависимого от сознания человека внешнего мира;
—единственный источник знания — ощущения; ощущения суть образы объектов внешнего
мира;
—мышление отличается от чувственного познания (ощущения, восприятия, представления) тем, что оно является не непосредственным, а опосредствованным познанием как процесс абстракции, формирования понятий, законов;
—мышление объективно, поскольку оно диалектично и следует законам логики;
—в процессе познания происходит «удвоение мира»: с одной стороны -— мир реальной действительности, с другой — мир идеальный, в виде понятий, гипотез, теорий, научных законов, отражающих мир реальный:
—метод познания зависит от особенностей познаваемых объектов, целей, которые ставятся в ходе познания, и условий познания.
Всеобщими научными методами являются метод диалектической и метод формальной логики.
Из особенностей теории познания как теории отражения и материалистической диалектики вытекают следующие принципы, или требования, к научному познанию.
Принцип материалистического подхода заключается в рассмотрении государства и права как явлений социальных, составляющих неотъемлемый элемент общественного устройства, как необходимых социальных институтов, сущность и характер которых предопределены социальноэкономическим строем общества, уровнем его экономического и культурного развития. Фактором, определяющим сущность и содержание, являются экономические отношения. Согласно марксистской концепции они составляют базис, над которым возвышается надстройка (государство, право, мораль
ит.д.). Характер базиса определяет характер и сущность надстройки. К базисным можно отнести отношения, складывающиеся в процессе производства средств производства и средств потребления: отношения собственности, отношения, вытекающие из общественного разделения труда, в том числе отношения по поводу обмена материальными благами, распределения материальных благ, а также отношения по воспроизводству самого человека — основной производительной силы общества. Если существует общество, то неизбежно в обществе складываются и указанные отношения, независимо от того, есть ли государство и право. Ни государство, ни право не могут отменить эти отношения, ибо это равносильно «отмене» самого общества, а следовательно, и самого государства.
Однако на сущность и содержание государства и права оказывают влияние не только базисные отношения, но и иные факторы: политика, идеология, мораль, правосознание и др. Но главными, определяющими остаются все-таки отношения и интересы экономические.
Принцип диалектического подхода к государству и праву заключается в том, что процесс их научного исследования должен соответствовать правилам диалектической логики (диалектике). Конкретно диалектические моменты в познании проявляются в историческом подходе — в рассмотрении того, как данное явление (государство и право) возникло, какие этапы в своем развитии оно прошло, чем оно является в настоящее время.
Проявлением диалектики служит требование всестороннего подхода к изучаемым явлениям. Должны быть исследованы все стороны явления, а также связи с другими явлениями, в которых проявляются его свойства. Так, при изучении права анализируются не только его существенные признаки, но и формы (источники), функции, связи с политикой, моралью, правосознанием и т. п. Всесторонность (многосторонность) проявляется в использовании различных методов исследования.
При исследовании государственно-правовых явлений широко используются такие категории диалектического материализма, как форма и содержание, сущность и явление, причина и следствие, структура и элемент, законы единства и борьбы противоположностей, восхождения от абстрактного к конкретному, категории исторического материализма — общественно-экономическая формация, политика, классы, власть, законы определяющей роли общественного бытия по отношению к
79
общественному сознанию, соотношения базиса и надстройки, перехода к новой общественноэкономической формации через революцию.
Использование законов и категорий материалистической диалектики при исследовании государства и права позволяет выяснить происхождение, сущность и социальное назначение государства и права, определить формы их существования, закономерности функционирования и развития и на этой основе сформулировать рекомендации по их совершенствованию, прогнозировать их исторические перспективы.
Принцип объективности научного познания заключается, в конечном счете, в том, что изучаемые явления должны отражаться такими, каковы они в действительности. Объективность научных выводов базируется на твердо установленных научных фактах. На их основе выдвигаются гипотезы, строятся теории. Умозрительные выводы, не подкрепленные научными фактами, не могут претендовать на объективность.
19. Методология советского правоведения.
(Н.Н. Тарасов, «Методологические проблемы юридической науки») На протяжении многих десятилетий, в силу официального господства в стране марксистского учения, отечественное научное юридическое сознание относилось к методологии правовой науки почти исключительно нормативно, а не рефлексивно. Императивное политическое «вменение» материалистической диалектики как единственно верной методологии научного познания ограничило исследовательские возможности правоведов в данной области, в основном,
интерпретацией (в жанре «творческого применения») тех или иных постулатов марксизма применительно юридической предметности. Проблемные исследования, предполагающие критику философских оснований и методологических установок юридической науки, по сути, исключались. Реальные возможности здесь ограничивались, в основном, простой комбина-
торикой частных методов правоведения, «по принципу» находящихся в рамках разного рода «модификаций» материалистической диалектики. Словом, существовавшая методология исследования права в нашей науке, по сути дела, не проблематизировалась и разрабатывалась, а обосновывалась и реализовалась. Причем, надо признать, реализовалась тотально и безусловно, хотя в массовой научно-исследовательской практике, как правило, достаточно декларативно.
Для советских юристов марксистская методология являлась своеобразным «символом веры», унифицированным набором законов и категорий, «методологических формул», неукоснительно применяемых в их научной деятельности, правда, с оговоркой: «сообразно специфике исследуемых объектов». Вопросы оценки состоятельности господствующей методологии просто не ставились. И если в философии подобные проблемы обсуждались, хотя бы в плане «дальнейшего обоснования и развития», то в юриспруденции они выносились за скобки любого исследования как в силу авторитета философских разработок данной области, так, видимо, и по причине отсутствия в правоведении проблем, требующих исследований такого рода.
Вместе с тем советское правоведение являлось одной из наиболее методологизированных научных юридических традиций как в плане осмысления философских оснований и фундаментальных принципов исследования, так и по характеру отношения к данной проблематике. Исследовательская односторонность позволила разработать до исключительно высокого уровня юридическую догму, образовать, в этой части, развернутый категориальный аппарат, в значительной мере работающий и в современной ситуации, создать ряд оригинальных специально-юридических теорий. По-разному можно относиться к результатам исследований собственно философского, методологического плана. Однако и они выполнили, по меньшей мере, ту культурную функцию, что довели до определенной логической
завершенности исследования в рамках одной, господствующей парадигмы.
80