Передовая методология, технология, "ноу-хау" - это резкий прогресс науки, неверная, отсталая методология - ее застой и стагнация.
37
Предмет теории права и государства находится в теснейшей связи и взаимозависимости с методом их изучения. Если теория раскрывает природу, сущность и закономерности государственно-правовых явлений и процессов, то метод ориентирует и нацеливает на определенные познавательные подходы и действия для анализа и понимания этой природы, сущности, закономерностей. В основе метода лежит теория, без теории метод останется беспредметным, наука - бессодержательной. В свою очередь, теория, вооруженная лишь адекватным методом познания, может выполнить стоящую перед ней задачу, создать подлинно научную картину предмета познания. Не существует непреодолимой "китайской стены" между предметом и методом. Более того, предмет может переходить в метод, средства решения научной задачи могут перевоплощаться в ее результаты и наоборот, система объективного знания может превращаться в методологию отраслевой научной дисциплины, а достигнутые передовые методологические рубежи - становиться исходным пунктом и базой строительства новой теоретико-познавательной конструкции Подобно тому как в системе сообщающихся сосудов переливается жидкость, существует "перелив" онтологии как науки о сущем в гносеологию - теорию познания, изучающую источники, средства и условия истинности научного познания.
Любое открытое явление, закон науки ("онтос" - "сущее") перерастает в принцип исследования, в способ мыслительных операций, в знание того ("гносис" - "знание"), как, добиться желаемого результата. Закон сохранения энергии или принцип верховенства закона являются одновременно составными частями предмета соответствующих областей знания и фундаментальными методологическими основаниями.
Теория и метод возникают одновременно, они генетически связаны, к ним предъявляются сходные требования не только результат, но и путь к нему должен быть истинным. Изменение содержания теории требует совершенствования методов Фр. Бэкон утверждал, что искусство открытия росло с самим открытием. Вместе с тем, будучи взаимосвязанными и взаимообусловленными, теория и метод не тождественны друг другу, не могут и не должны заменять и подменять друг друга.
38
36 :: 37 :: 38 :: Содержание
38 :: 39 :: 40 :: 41 :: 42 :: 43 :: 44 :: Содержание
Как же определять метод теории права и государства, ее методологию? Не претендуя на истину в последней инстанции, научную методологию права и государства можно представить как применение обусловленной философским мировоззрением совокупности определенных теоретических принципов и категорий, логических приемов и специальных методов исследования государственно-правовых явлений.
Вне зависимости от того или иного подхода к теории права и государства последняя имеет под собой известное мировоззренческое философское основание, произрастает на его почве, воспринимает его как руководство к
38
действию, как метод. Это основание вошло в определение. Кроме того, теория права и государства как фундаментальная юридическая наука интенсивно разрабатывает собственный общий метод анализа государственно-правовых явлений, свой особый, логически непротиворечивый комплекс исследовательских средств, выступающий методологическим фундаментом отраслевых и специальных юридических дисциплин. Этот компонент также представлен в определении Наконец, специфика разнообразных форм проявлений государственных и правовых процессов и отношений требует специальных ad hoc методик, способов, приемов Подобный инструментарий, отчасти заимствованный из отраслевого юридического знания и многократно доказавший свою плодотворность, также фигурирует в данном определении. Эффективность тех или иных исследовательских средств во многом зависит от избранного подхода в изучении права и государства, а он может быть различным.
Исторический мировой опыт государственно-правового развития, долголетние исследования государственно-правовых реалий во многих странах различными научными школами породили широкое разнообразие подходов в изучении права и государства. Многообразие политико-правовых доктрин (по содержанию, направленности, сущностным характеристикам и т.д.) может быть тем не менее сведено к некоторым основным группам или направлениям. Существуют теории (агностицизм), которые отвергают саму возможность познания права и государства. Если же стоять на точке зрения познаваемости мира, признавать его объективность и способность человека достигать истины, то основное расхождение между различными методологическими школами сведется к водоразделу эмпирического и рационального, исторического и логического.
Эмпирическое и рациональное могут рассматриваться в качестве важнейших основных подходов, двух основополагающих форм научного познания, а также структурных компонентов и уровней научного знания. В основе различения эмпирического и рационального (теоретического) лежит выделение в научном познании, в данном случае познании правовых и государственных явлений и процессов, эмпирических и теоретических исследований. Первое направлено непосредственно на объект и опирается на данные наблюдения и эксперимента, второе связано с совершенствованием и развитием понятийного аппарата государственно-правовой науки и имеет целью всестороннее познание объективной реальности в ее существенных связях и закономерностях. Оба подхода взаимосвязаны и предполагают друг друга. Эмпирический подход ориентирован на выявление новых данных наблюдений и эксперимента, он стимулирует развитие теоретического исследования, ставит перед ним новые задачи. Теоретический подход развивает и конкретизирует рациональное содержание науки, открывает новые перспективы, объясняет факты, обобщает и направляет эмпирические исследования.
Логический и исторический подходы связаны с восхождением науки от абстрактного к конкретному, они определяют порядок и последовательность
39
выработки определений, понятий, категорий, составляющих содержание государственно-правовой теории. Логическое показывает степень понимания исторического, историческое лежит в основании логического Гегель дал развернутое обоснование единства исторического и логического. Специфика предмета теории права и государства отдает предпочтение логическому подходу. Какой бы подход в изучении права и государства ни применялся, он необходимо учитывает принципиальную философскую мировоззренческую основу, лежащую в фундаменте любой науки. В познании существуют диалектический и метафизический принципы, материалистический и идеалистический методы, гностицизм и агностицизм, монизм, дуализм или плюрализм (в философском, а не в пропагандистском смысле слова).
Традиции академической и вузовской науки теории права и государства на протяжении ряда десятилетий в нашей стране связывали ее с развитием материалистического, исторического, диалектического направлений в его марксистско-ленинском понимании. Однако материализм, диалектика, историзм возникли еще на ранних этапах становления научного знания и впоследствии разрабатывались учеными многих поколений. А кроме того, идеализм, как старейшее и зарекомендовавшее себя методологическое направление, далеко не исчерпал своих интеллектуальных ресурсов и представил их выдающийся результат, например, в исключительно высоком уровне разработок, осуществленных русской дореволюционной государственной и политико-правовой мыслью. Достигнутое материалистической послеоктябрьской государственно-правовой наукой, напротив, едва ли может восприниматься сейчас однозначно положительно.
Впрочем, модное некогда противопоставление идеализма и материализма потеряло свою мировоззренческую остроту и заставило вспомнить позицию Гегеля. Тот, как известно, рассуждал об "абсолютном методе", в котором понятие сохраняется в своем инобытии, всеобщее - в своем обособлении, в суждении и реальности, на каждой ступени дальнейшего определения всеобщее поднимает выше всю массу своего предыдущего содержания и не только ничего не теряет вследствие своего диалектического поступательного движения, не только ничего не оставляет позади себя, но уносит с собой все приобретенное и обогащается и уплотняется внутри себя"1
Философской (мировоззренческой) основой теории права и государства выступает диалектика, т е учение о наиболее общих закономерных связях, о становлении и развитии бытия и познания. На этом учении строится метод творчески познающего мышления. Наиболее общими законами диалектики являются переход количественных изменений в качественные (расширение и сужение сферы государственного социального страхования и социального обеспечения фактически способствуют изменению исторического
40
содержания государства); закон единства и борьбы противоположностей (развитие государства и права, связанного с борьбой социальных сил); закон отрицания отрицания (в новой государственно-правовой системе всегда присутствуют элементы старой и зародыши новой системы). Законы диалектики находятся в неразрывной связи с логическими средствами познания, имеющими интегральное значение в исследовании правовых явлений и процессов. Например, анализ и синтез позволяют переходить от менее конкретных к более конкретным правовым реальностям. Посредством анализа единая правовая целостность делится на отдельные составные части (нормы права, правонарушения, юридические факты и т.д.). каждая из них детально рассматривается самостоятельно, а затем, с помощью синтеза, все части соединяются в мышлении во всем богатстве их специфики и восстановленном целостном единстве многообразного проявления правовой действительности.
В общей цепи познавательного процесса диалектика пользуется выработанными категориями как инструментами проникновения в природу изучаемого явления: единичное, особенное и всеобщее, форма и содержание, сущность и явление имеют для теории права и государства первостепенное значение.
Важной категорией диалектики является материя, с которой связаны движение, пространство, время. Но в юриспруденции не менее, а может быть и более важно, понятие формы. "Forma legalis est forma essentialis (юридическая форма есть существенная формау", - говорили римские правоведы. Форма, с её бесконечным многообразием, позволяет вычленить тот или иной объект исследования, констатировать его бытие, раскрыть его свойства, установить различие и тождество. Основополагающее методологическое положение для теоретиков права и государствоведов, исповедующих материализм, - выделение из системы всеобщей связи явлений права и государства в их отношении к экономическому базису общества. Однако изменения государственных форм и правовых институтов, как убеждает история, могут быть и не связанны со способом производства материальных благ. Сейчас все более очевидно (хотя это было ясно уже. например, Монтескье), что большое количество самых разнообразных факторов' политика и мораль, религии и традиции, культура в целом, а не только экономика (даже с известной оговоркой "в конечном счёте"). - определяют право и государство. Временами и субъективные моменты, "человеческий фактор", например, свойства характера или уровень менталитета законодателя, могут оказаться весьма существенными для формы проявления того или иного правового феномена или процесса. Подвергавшийся в свое время жесткой критике идеалистический подход весьма уместен при исследовании проблем правового сознания и правовой культуры, "лечении" правового нигилизма и фетишизма, определении свободы воли и выбора, без чего невозможна констатация вины и предъявление обвинения и т.п.
41
В современном методологическом багаже содержится очень важный принцип - принцип историзма, подхода к действительности, не исключая действительность государственно-правовую, как изменяющемуся во времени, как внутренне закономерному, необходимому процессу развития. Принцип историзма был выдвинут впервые Дж.-Б. Вико и другими ранними буржуазными теоретиками. Историзм сегодня рекомендует рассматривать право и государство не просто в развитии, а в последовательной смене одного исторического типа другим, как правило, более совершенным и прогрессивным, при этом ни один из исторических типов не может рассматриваться в качестве законченного образца.
Одной из важнейших проблем методологии государственно-правовой теории является проблема деидеологизации. Кризисное состояние общественно-политической науки в целом не случайно отражает потерю методологических ориентиров и, в свою очередь, в немалой степени само обусловлено этим фактором. Проблема методологического обновления, вставшая перед политико-юридической наукой, требует от учебного процесса сугубо творческого и реалистического подхода, критической оценки достигнутого, внимательного и ответственного восприятия нового. Отвержение догматизма, ревизия наличного теоретического багажа предполагают конструктивность самих методологических предпосылок, взаимодействие в ряде случаев с теоретическими построениями оппонентов. Сама "логика дела" требует изменения "дела логики" и в современных условиях предписывает необходимость переосмысления привычных подходов, поиска адекватных исследовательских средств.
В течение длительного времени в государственно-правовых исследованиях господствовали исключительно классовый подход, сугубо идеологизированная точка зрения, чему способствовало схоластическое, догматизированное отношение к наследию классиков. Так, цитируя К. Маркса и Ф. Энгельса из "Святого семейства", ограничивались ссылкой на то, что "идея" неизменно посрамляла себя, как только она отделялась от "интереса". Точка ставилась там, где авторы философско-критического труда продолжали свою мысль "С другой стороны, нетрудно понять, что всякий массовый, добивающийся исторического признания "интерес", когда он впервые появляется на мировой сцене, далеко выходит в "идее", или "представлении", за свои действительные границы и легко себя смешивает с человеческим интересом вообще"
Подмеченный основоположниками "выход" классового интереса "за свои действительные границы" особенно виден в периоды радикальных социальных сдвигов, когда широкий, непредвзятый взгляд на проблему дает корректное решение, когда подход с воззрений общечеловеческих менее всего искажает социально-политическую картину содержание высказанных идей К сожалению, пренебрежение к классическому наследию или архипрагматичуское манипулирование им становилось общепринятой практикой. Подобное случилось с методологическими принципами В И Ленина из
42
популярной лекции "О государстве". Показательно и одновременно поучительно: забвение классовой позиции и ее непомерная эксплуатация одинаково неприемлемы. Выступая перед рабочими и крестьянами, только приступившими к изучению права и государства, оратор подчеркивал, что "едва ли найдется другой вопрос, столь запутанный умышленно и неумышленно представителями буржуазной науки". Мысль, подсказанная устно, с трибуны, с элементами эмфазы, дидактики, применительно к конкретному составу аудитории и времени, впоследствии безосновательно раздувалась в академических трудах до пес plus ultra. Во всяком случае, трудно представить далеко стоящий от истины "вывод", что вся домарксистская наука единственно занималась тем, что запутывала вопрос о государстве и праве. Можно спорить или соглашаться с тем, например, что методология не сводится к совокупности определенных методов, способов познания, а является цельным, внутренне единым аппаратом познания государственно-правовых и политико-идеологических явлений. Однако бесспорно, что видеть за партийностью и классовостью больше, чем один из приемов познания, специфический, ad hoc методологический подход и возводить его в универсальный принцип означает идеологизировать средства научного анализа, а значит, и его результаты. Идеологизированные позиции исследователя не давали в полной мере проследить историческую траекторию, причастность к духовным ориентациям прошлого. Монополизм, одномерность и однонаправленность средств анализа не учитывали противоречивую, двойственную сущность наблюдаемых явлений - права и государства. Содержание классового подхода постепенно составили идеологическая нетерпимость, закрытость. Многозначное, совокупно добываемое общественно-политическое знание искусственно делилось на "свое" и "чужое", причем последнее заранее обрекалось на ошибочность. Мыслитель, теоретик прошлого, получал право на существование в нашем сознании лишь в той мере и в том качестве, в каком упоминался классиками марксизма. Идеологизированный классовый подход "логично" приводил к заключению о том, что принципиальные вопросы о государстве и праве и их роли в классовом обществе домарксистская мысль не могла не только решить, но и правильно поставить. Как о высшей похвале в адрес домарксистских теоретиков писалось об "отдельных догадках", о той или иной "степени приближения домарксистских учений к научной интерпретации" государственно-правовых вопросов Таким образом, выстраивался своего рода идеологический рейтинг, лестница теоретических рангов и заслуг. Степень демократизма теорий определялась той ролью, которую отводил мыслитель трудящимся слоям гражданского населения, и потенциалом превосходства тенденций и целей угнетенного класса над проявлением общечеловеческих тенденций и целей. Смещение акцентов в методологии отражалось и на полярности ценностных ориентации. Например, гипертрофия идеологизированного взгляда вела к искажению представлений о выполнении "общих дел" государства, на что обращали внимание основоположники марксизма в ряде
43
произведений. Считалось, что в конечном счете и эта функция государства направлена на защиту эксплуататоров. По этой же причине упор в характеристике государства (не исключая "общенародного") делался на его классовой стороне. Государство, как "машина угнетения", подавляло свою другую сторону - инструмент устранения противоречий, стабилизации общественных связей. Аналогичное положение складывалось и в отношении права: всемерное подчеркивание его императивно-классовой стороны как "возведенной в закон воли господствующего класса", по существу, отрицало рассмотрение его как средства согласования разнородных воль, как условие компромисса социальных интересов, как "меру свободы". Думается, что здесь к месту вспомнить о том, что диалектика - это и есть изучение противоречий в самой сущности предметов: не только явления преходящи, текучи, отделены условными гранями, но и сущности вещей тоже противоречивы.
В чем причины столь искаженной и гипертрофированной идеологизации (не путать с идеологией как системой взглядов и представлений, как жизненной позиции, которая всегда присутствует и должна присутствовать в мировоззренческой платформе теоретика)? Этих причин, очевидно, немало, одна из них - развитие вульгарного социологизма в 30-х гг. XX в. Его влияние на теоретическую юридическую науку приводило к одностороннему истолкованию положения о непосредственной (в лучшем случае с оговорками на словах) зависимости сознания от общественного бытия того или иного теоретика, от его социальной принадлежности.
Теоретические взгляды представлялись с этой точки зрения зашифрованными идеограммами общественных групп, борющихся между собой за места у власти. Естественно, авторам монографий того времени не оставалось ничего другого, как видеть свою цель в разоблачении теоретиков прошлого в качестве служителей господствующего класса. Вопреки подлинному смыслу распространенной формулы "бытие определяет сознание" вульгарный социологизм превращал сознание в лишенный социальности, стихийный продукт общественной среды. Вместо объективного научного критерия общечеловеческой ценности тех или иных взглядов в ход шли зауженные критерии коллективного опыта или классового интереса. Отсюда недооценка глубоких противоречий общественного прогресса и неравномерности развития мировой культуры, сложнейшего взаимодействия различных духовных сфер, схематизм, а подчас и отсутствие всякого чувства реальности. Между тем фундаментальная и по-настоящему академическая государствоведческая и правоведческая теория, использующая весь арсенал методологических средств, отрешенная от оков идеологизации и начетничества, может стать не только закономерным следствием, но и созидательным условием позитивного развития политико-правового процесса, выступить фактором единения и согласия общества, переживающего кризис.
44
1 Гегель. Учение о понятии / Сочинения. - М., 1939 - Т. 6. - С. 315
38 :: 39 :: 40 :: 41 :: 42 :: 43 :: 44 :: Содержание
45 :: 46 :: 47 :: 48 :: Содержание