156
Существуют различные подходы к пониманию итогов социальной истории ХХ века и связанных с ними тенденций современности, которые, обобщая, можно свести к двум, достаточно отчетливо проявлявшим себя в гуманитарном знании, – «оптимистический» и «пессимистический». Истоки их можно видеть в позитивизме, с одной стороны, и культурном пессимизме рубежа XIX–ХХ вв. – с другой. Конкуренция двух этих интерпретаций наиболее отчетливо проявилась в ХХ веке. Причем достаточно явно обозначилась их научная локализация. Если «оптимисты», как правило, были экономистами или социологами, то «пессимисты» чаще представляли культурологию или философию.
Среди комплекса вызовов и проблем, которые несет с собой становление глобального информационного общества, особое значение с девиантологической точки зрения имеет проблема кросс-культурной аномизации: процесс смешения, диффузии культур в глобальном информационном пространстве, что сопровождается разрушением традиционных ценностных нормативных систем, вырываемых из своего культурного контекста и включаемых в процесс информационной циркуляции.
Результатом этого является размывание представлений о дозво-
ленном и недозволенном в индивидуальном и массовом сознании. Исчезает общий нормативный эталон, что неизбежно деформирует процессы социализации и социального контроля в современном обществе. Человек лишается критериев для различения позитивного и негативного, нормы и отклонения. Господствующей становится точка зрения, согласно которой каждый решает для себя сам, что нормально, а что – нет. Человек, воспитанный в ключе подобной идеологии «свободы», стремится к максимизации комфорта и отказывается от ценностных суждений, что приводит к качественному и количественному росту девиаций в современных обществах. В данных условиях актуализируются вопросы о границах допустимого и недопустимого в поведении человека. С теоретической же точки зрения ключевым становится вопрос о возможных путях и критериях локализации этих границ, возможностях нахождения неких нормативных констант, теряя которые институты и механизмы социализации и социального контроля утрачивают свою функциональность.
Второй параграф «Глобализация как фактор распространения
массовой потребительской культуры: тенденции и характер
157
влияния» посвящен анализу воздействия глобальных СМК (средств массовой коммуникации) на содержание, масштабы распространения массовой потребительской культуры и характер ее влияния на процессы социализации и социального контроля.
Большинство исследователей (как отечественных, так и зарубежных) склонны рассматривать культурно-коммуникационные аспекты глобализации в качестве важнейшего ее измерения в силу масштабов их влияния на сознание и поведение широких слоев населения различных стран мира. Распространение глобальных СМК определяет не только характер, но во многом и содержание формирующейся глобальной культуры. Анализируя данные отечественных и зарубежных исследований, можно заключить, что глобальное распространение аудиовизуальных средств передачи информации приводит к упрощению транслируемых культурных образцов, идей и продуктов, среди которых доминирующими оказываются новостные и развлекательные (Э. Аронсон, Э. Р. Праткинс, 2002). Акцент на упрощенно-развлека- тельных способах трансляции культурной информации заставляет опасаться снижения уровня интеллектуальной и духовной культуры в массовом масштабе.
Согласно данным международных исследований, проведенных под руководством П. Бергера и С. Хантингтона, выделяется четыре типа (сферы) глобальной культуры: глобальная культура интеллектуалов; глобальная деловая (давосская) культура; глобальная массовая культура и глобальные религиозные движения (П. Бергер, Хантингтон С., 2004).
Существенным фактором формирующейся глобальной массовой культуры является потребление, что приводит к распространению в глобальном масштабе пассивно-рекреационных жизненных практик (как на Западе, так и в России), вытесняющих производительнопродуктивные. Вместе с тем глобальная культура неоднородна. В ней можно выделить элитарные и массовые измерения. Однако элитарность в рамках глобальной культуры означает не столько сложность и рафинированность культурных образцов, сколько ограниченную социальную доступность. При этом универсальными ценностями как массовой, так и элитарной версий глобальной культуры оказываются гедонистические: комфорт, материальное благополучие, потребление, игра.
158
Третий параграф «Постмодернизм в интеллектуальной куль-
туре современности и его влияние на массовую культуру (девиан-
тологический аспект)» посвящен рассмотрению влияния идей постмодернизма, транслируемых в массовую культуру в упрощенном и вульгаризированном варианте с девиантологической точки зрения.
Прослеживая развитие идей постмодернизма как доминирующего философско-мировоззренческого дискурса современности, можно видеть, что он явился своеобразным итогом интеллектуальных дискуссий и катаклизмов ХХ века. Постмодернизм соединил в себе комплекс критических идей – от критических проектов К. Маркса, З. Фрейда и Ф. Ницше, до фрейдо-марксизма Франкфуртской школы и французского структурализма и постструктурализма. Ключевые идеи постмодернизма – это признание невозможности всех попыток построить цельную картину мира, признание относительности любой истины, цели, смысла, иерархии в истории человека и культуры, отказ от догмы в пользу интерпретации (И. П. Ильин, 1998). Постмодернизм позволил резко расширить границы гуманитарных исследований, включив в них ряд новых для науки феноменов, существенно повысив гибкость объяснительных моделей и подходов в гуманитарных науках. Однако влияние постмодернизма на массовую культуру в значительной мере оказывается негативным в силу ограниченности интеллектуального ресурса последней. Интеллектуально сложные и рафинированные построения постмодернизма активно транслируются в массовую культуру в упрощенном и примитивизированном варианте нигилистического гедонизма, эмансипирующего удовольствие от категорий запрета, ограничения и долга. Основными средствами подобной трансляции становится современное массовое искусство, активно эксплуатирующее темы нарушения нормативных ограничений, эстетизации насилия и половой распущенности, опирающееся на провокационные формы стилистики и засилье негативной героики. В первую очередь это относится к массовой литературе и кинематогра-
фу, принимающим характер «массового эстетического бедствия»
(И. Ильин), которые ставят своей целью не воспитание нравственности и эстетического чувства читателя и зрителя, а развлечение, что заставляет их потакать обывательскому вкусу, отменять нравственноэстетические стандарты, заигрывая с «бессознательным» реципиента.
В целом влияние вульгаризированного постмодернизма на массовую культуру приводит к распространению идеологии «гедонистиче-
159
ского сомнения», отрицающего ценности, традиции и универсальные смыслы. Доминирующей культурной моделью становится «принцип удовольствия», освобождающий от запретов и предписаний нормативной реальности. Эти культурные интенции постмодернизма получают мощную поддержку в лице индустрии развлечений и медицинских услуг, распространяемых средствами массовой коммуникации, которые в современных условиях становятся существенным фактором процессов социализации и социального контроля.
Вглаве 2 «Дисфункции процессов и механизмов социализации
исоциального контроля в условиях распространения массовой потребительской культуры: анализ концепций и фактов» анали-
зируются теоретические и эмпирические данные о характере, содержании и последствиях влияния массовой потребительской культуры на процессы и механизмы социализации и социального контроля.
Впервом параграфе «Теоретические основания анализа девиан-
тогенных эффектов распространения массовой потребительской культуры» рассматриваются изменения представлений о характере и последствиях влияния массовой культуры на процессы социализации личности по мере ее распространения и трансформаций с конца XIX по конец ХХ века.
Первые попытки анализа феномена массовой культуры и последствий ее распространения можно видеть в трудах А. Шопенгауэра и Ф. Ницше, для которых характерен пафос аристократизма, презрение к утилитарно-упрощенным культурным продуктам. Оба философа отчетливо указывают на отрицательные антропологические эффекты массовизации культуры. Отчетливый культурологический пессимизм просматривается и в оценках последствий распространения массовой культуры О. Шпенглером. На негативные социально-психологичес- кие эффекты массовизации общественной жизни указывал Г. Лебон, видевший в распространении массовой культуры симптомы наступления «века толп». Несколько менее пессимистичными выглядят оценки его современника Г. Тарда.
Большой вклад в изучение последствий распространения массовой культуры внесли представители русского религиозно-философского ренессанса – Н. А. Бердяев, Д. С. Мережковский, С. Л. Франк. Мыслители этой плеяды связывают распространение массовой культуры с утратой духовного стержня, сосредоточением ценностной нормативной и идеальной сфер культуры вокруг сиюминутных интересов ма-
160
териального характера, что неизбежно приводит к утрате нормативных функций институтов воспитания личности. Интересны идеи Д. С. Мережковского относительно внутреннего духовного единства культурно-антропологических качеств представителей двух полярных измерений массовой культуры – необразованных низов (представленных фигурой «босяка) и просвещенного авангарда, элиты (представленной фигурой «интеллигента») (Д. Мережковский, 2004).
Идеи Н. К. Михайловского, будучи во многом созвучны оценками Г. Лебона и Г. Тарда, предвосхищают также мысли З. Фрейда относительно идентификационных механизмов массового сознания, заставляющих толпу следовать за лидером (кумиром) (Н. К. Михайловский,
1998).
Практически все исследователи, обращавшиеся к анализу массовой культуры в XIX–начале ХХ вв., подчеркивают деструктивный, отрицательный характер последствий ее влияния на институты и механизмы воспитания личности: упрощение и снижение уровня культурных образцов, а вместе с ними и мышления, ценностного мира и психологии «человека массы». Своеобразной вершиной этой линии стала работа Х. Ортеги-и-Гассета «Восстание масс». Глубокий и подробный анализ антропологии «человека массы» в условиях восторжествовавшей массовой культуры приводит Гассета к резко негативным оценкам этого феномена. По его мнению, «речь идет о серьезном кризисе европейских народов и культур, самом серьезном из возможных» (Х. Ортега-и-Гассет, 2001). Описание Гассетом культурноантропологических эффектов массового общества лучше всего выражается понятием «антропологическая и культурная катастрофа».
По мысли П. Сорокина, кризис массовой культуры связан с ее чувственным характером, определяющим фиксацию на эмпирически доступных, а потому упрощенных и утилитарных культурных образцах.
Критическая линия в отношении массовой культуры получила развитие в работах теоретиков Франкфуртской школы (Т. Адорно, М. Хоркхаймера, Э. Фромма, Г. Маркузе). Массовая культура буржуазного общества трактуется как один из инструментов эксплуатации, призванный облегчить «встраивание» человека в «репрессивный» мир производительной рациональности «мягкими» методами, приводящий к упрощению личности.
Вдальнейшем представления о массовой культуре и последствиях
еераспространения развивались в двух направлениях. Первое было