166
Очередную страницу в изучении «потребителя» открыл фрейдомарксистский ренессанс Франкфуртской школы. Оценки и выводы Э. Фромма достаточно категоричны: «… черты характера, порожденные … нашим образом жизни, патогенны и … формируют больную личность, а следовательно, и больное общество» (Э. Фромм, 1990).
Истоки этого, считает философ, нужно искать в базовых психологических установках индустриального общества: радикальном гедонизме, эгоизме, себялюбии и алчности.
Г. Маркузе говорит об «одномерном человеке». Он появляется как результат подавления потребительской идеологией развитого индустриального общества нетоварных, некоммерческих форм существования человека. В результате возникает «модель одномерного мышления и поведения», в которой все многообразие жизни, все ее трансцендентные проявления вписываются в существующий товарноденежный порядок.
Значительный теоретический интерес для понимания социальноантропологических характеристик «потребителя» представляют идеи Ж. Бодрийяра. В работе «В тени молчаливого большинства, или конец социального» он обращается к исследованию феномена массы – главного, с его точки зрения, социологического феномена современности. В изложении Бодрийяра подчеркиваются те же особенности «человека массы», что и в работах более ранних авторов. Ключевым для определения массы являются примитивность мышления («ослеплен игрой символов и порабощен стереотипами») и жажда развлечений («все, что угодно, лишь бы это оказалось зрелищным») вкупе с
гедонистическим релятивизмом («нежелание разделять высокие идеалы») – т.е., именно те специфические черты потребителя, на которые указывали практически все авторы, чьи идеи рассматривались выше. Отмеченные качества обусловливают то, что Бодрийяр считает главной проблемой современности, – принципиальную гражданскую и политическую пассивность «массового человека», неозабоченность ничем, кроме своих узко-частных интересов – «молчание масс»
(Ж. Бодрийар, 2000).
В целом анализ содержания рассмотренных концепций позволяет составить достаточно емкое теоретическое описание основных антропологических характеристик человека-потребителя:
1. Мышление некритичное и несамостоятельное, информатизированное (влияние масс-медиа), с ориентацией на подсказку. Прагмати-
167
зированный и утилитарный характер восприятия и осмысления окружающей действительности. Психика незрелая (инфантильная), как следствие – подавление волевого начала в пользу эмоционального, ослабление способности к самоограничению и самоконтролю.
2.Мировоззрение фрагментировано, отсутствуют стойкие убеждения неутилитарного характера. Ориентация на себя и эгоистические интересы. Моральные нормы и ограничения – размыты, выражено императивное стремление к комфорту и наслаждениям.
3.Социальные связи и взаимоотношения с окружающими обедненные, преимущественно обменные, при этом наблюдается тенденция к трансформации имеющихся «первичных связей» в связи обменного типа; прагматизация и эмоциональная обедненность межличностных взаимодействий.
4.Характер поведения и образ жизни безответственный, по принципу «после нас хоть потоп». Основу образа жизни составляет потребление, выступающее в роли базовой поведенческой установки к любым взаимодействиям с социальным и материальным окружением.
Во втором параграфе «Потребитель как девиантологическая
проблема современности: эмпирический анализ отечественных и зарубежных тенденций» осуществляется эмпирический анализ дисфункций процессов социализации и социального контроля, обусловливающих специфические поведенческие и ментальные характеристики человека потребляющего.
Говоря о когнитивных способностях «потребителя», необходимо прежде всего отметить негативное влияние масс-медиа на качество мышления и психические процессы. Цифры, иллюстрирующие масштабы этого влияния на родине потребителя – США: каждый год средний американец 1550 часов смотрит телевизор, 1160 часов слушает радио, проводит порядка 300 часов за чтением газет и журналов, становясь при этом реципиентом от 100 до 300 рекламных сообщений
вдень (Э. Аронсон, Э. Р. Праткинс, 2002). Схожие тенденции фиксируются в отечественных исследованиях структуры свободного времени россиян, согласно которым две трети наших соотечественников
вкачестве основной формы внерабочего времяпрепровождения предпочитают просмотр телепередач и видеофильмов (О. А. Митрошен-
ков, 2005).
Уровень интеллектуального развития того или иного общества отражает (в обобщенном виде) система образования. В последние годы
168
отечественные и зарубежные социологи указывают на снижение качества реального (а не декларируемого) уровня образования (Г. Е. Зборовский, Е. А. Шуклина, 2005). Основная причина этого заключается в вовлечении школы (как базовой, так и высшей) в орбиту потребительских практик и потребительской идеологии. Из системы воспитания и развития личности образование превращается в транслятора инструментальных ценностей. Институты и агенты системы образования начинают функционировать в парадигме потребительского маркетинга, строя «клиентские» отношения с учащимися, снижая требования к уровню знаний и дисциплины в учебных заведениях (Н. Е. Покровский, 2000).
Также необходимо отметить снижение способности к восприятию сложных идей, особенно абстрактного, неутилитарного характера – математических, гуманитарных, в пользу этого свидетельствует падение престижа «чистых» академических направлений подготовки в вузах (A. Bloom, 1987). Это говорит об отсутствии устойчивого интереса ко всему, что выходит за рамки наличной полезности, указывает на такие характеристики потребительского мышления, как ограни-
ченность и утилитарность.
Психологический склад «потребителя» может быть определен как гедонистически-безответственный. В его основе лежит неспособность или нежелание предвидеть и учитывать последствия своих действий, соотносить их с принципом реальности. Потеря чувства реальности окружающего мира во многом провоцируется эклектикой симулякров медиа-репрезентаций действительности. В результате для потребительского сознания понятия, отражающие ценности, теряют свой глубинный смысл, превращаясь в легко «используемые» и «выбрасываемые» штампы и лозунги. Это подтверждается результатами исследований российских социологов, указывающих, что современный российский обыватель «… в очень значительной степени живет в мире иллюзий, порождаемых не только его личным несовершенством и неспособностью правильно понять и отразить мир, но и окружающей культурой, навязывающей присущие ей мифы и стереотипы» (Базовые ценности россиян …, 2003).
Одной из главных проблем функционирования институтов социализации и социального контроля в современных условиях является
дефицит нормативных образцов, примеров для подражания. Последнее тесно связано с явной нехваткой позитивной героики в медиа-
169
дискурсе современности. Эти тенденции нашли свое подтверждение в исследованиях, проведенных под руководством автора в 2004-2005 (N=2023 чел.) и 2005–2006 (N = 1330) у/гг. в школах г. Краснодара по заказу Управления образования города.
Исследования строились на опросах трех групп респондентов – школьников 9–11-х классов, их родителей и учителей. В числе вопросов, задаваемых учителям и родителям, был вопрос с просьбой оценить поведение и нравственность современных школьников по 10балльной шкале. Отвечая на этот вопрос, 63 % учителей и 52 % родителей … охарактеризовали ситуацию с поведением и нравственность школьников как неблагополучную. Абсолютное большинство из них в числе наиболее значимых причин подобного положения дел указали: на первом месте – «у родителей не хватает времени для того,
чтобы заниматься воспитанием» (деформация механизмов социализа-
ции); на втором месте – «их со всех сторон окружают дурные примеры, навязываемые шоу-бизнесом и СМИ» (девиантогенность социокультурной среды); на третьем месте – родители: «им трудно выбрать образец для подражания», учителя: «отсутствие в стране общей идеи,
идеологии» (кризис нормативных образцов).
Образцы для подражания юношество традиционно (по крайней мере в России) черпало из книг. Для современной молодежи книги, как правило, играют менее заметную роль, нежели телевидение, видеофильм и Интернет. Это, в частности, подтвердилось и в исследовании 2004–2005 гг. Школьникам 9–11-х классов задавался вопрос с просьбой назвать любимых героев из книг и фильмов. Говоря о фильмах и киногероях, более трети школьников (38 %) не смогли назвать любимый фильм/киногероя. Еще 42 % указали на зарубежные фильмы/героев, преимущественно жанра «экшн», триллеры и мелодрамы. Абсолютными лидерами рейтинга киногероев стали герои сериала «Бригада» – бандиты, показанные в сериале в весьма привлекательном свете.
С книгами дело обстоит хуже. Практически половина (44,4 %) не смогли назвать любимую книгу или героя, другими словами, почти половина школьников просто не читают. Относительно многие (21 %) указывали в своих ответах персонажей русской классики, что, очевидно, связано с влиянием школьной программы. Еще 11 % указали сказочных, детских персонажей (Колобок, Винни-Пух и т.п.) – это эпатаж, стремление скрыть тот факт, что большинство из них не чи-
170
тает. Таким образом, школа приобщает к литературе (в рамках программы) пятую часть школьников. Самостоятельно читают около 13 % – те, кто указал современную отечественную и западную литературу. Жанры – преимущественно детективы и фантастика.
В исследовании 2005–2006 учебного года проявились еще более тревожные тенденции. 11-классников просили назвать кого-то, кто является для них примером для подражания, при этом подчеркивалось, что это может быть любой человек или герой книги/фильма. В результате: 45 % школьников ответили, что «примеров для подражания нет»; еще 10 % в качестве примера для подражания рассматривают самих себя («я сам(а)»); только 18 % указали на родителей; не ответили на этот вопрос 17 % учащихся.
Обобщая, можно сказать, что конструктивных героев и кумиров у современной молодежи мало. Эклектика медиа-пространства оборачивается примитивизацией идеалов, аморализацией кумиров и в конечном счете маргинализацией морального дискурса, содержание которого подменяется псевдоморальными штампами и клише.
Тезис о морально-этических девиациях, вызванных кризисом нормативных образцов, подтверждают результаты сравнительного исследования семи основных проблем, которые наиболее сильно тревожили школьных учителей в 1940 г. и 1988 г., проведенного американскими социологами (см.: А. Рогозянский, 2005).
Как показали исследования, проведенные под руководством автора, восприятие тех или иных форм отклоняющегося поведения вполне соответствует декларируемым ценностным установкам, отражающим жизненные цели и стратегии современных школьников. Список последних, в порядке убывания значимости, выглядит следующим образом: «учиться», «достичь успеха», «думать только о себе и близких», «жить как нравится». При этом восприятие молодежью «приемлемых/неприемлемых» форм поведения напрямую связано с характером декларируемых ценностей. Имеет место тенденция отождествления «приемлемого» с «успешным» и «неприемлемого» с «неуспешным».
Чем более человек «погружен» в потребительски практики, тем глубже и интенсивнее ценностно-нормативная сфера личности деформируется установками и идеологемами массовой культуры. Симптомы этого проявляются на уровне базовых социальных практик, в том числе связанных с отношениями внутри семьи. В пользу этого свидетельствуют, например, данные относительно уровня сексуаль-