Что касается речи персонажей, то здесь Самба пошел еще дальше Икку. Он
уделил реалистичному воспроизведению говора обывателей Эдо самое пристальное
внимание, активно используя для этого, прежде всего, графические средства. В
предыдущей главе уже упоминалось о том, как Самба для передачи звуков,
характерных для столичного диалекта, придумывал для них обозначение на письме с
помощью уже имевшихся знаков; во всем произведении насчитывается большое
количество таких примеров. Метод Самба является предметом большого количества
лингвистических изысканий, однако для данной работы детальное рассмотрение
этого аспекта не представляется необходимым. Отметим лишь, что Самба, несмотря
на то, что он во многом основывался на достижениях своих предшественников в
этой области (прежде всего, на сярэбон Санто̄ Кё̄дэн), перевел
диалоговые части в "Укиёбуро" на качественно новый уровень не только
благодаря своей искусной технике, но и за счет того, что воспроизведение речи
было для него не самоцелью, а способом характеристики персонажа. Этот момент,
по-видимому, и составляет основную художественную ценность произведения Самба.
Юмор в произведении Самба, как и в "Хидзакуригэ" Икку весьма разнообразен по своему характеру и может быть условно подразделен на два основных типа, которые следуют классификации эпизодов по Лейтнеру: собственно комические сцены и забавные зарисовки из повседневной жизни посетителей общественной бани.
Юмор первого типа во многом схож с комическими эпизодами "Хидзакуригэ". Эти ситуации чаще всего представляют собой "комедию положений", и основываются на нелепом поведении странных, колоритных персонажей и их необычной речи, обычно наполненной экспрессивной, эмоциональной лексикой и словесными играми. Как уже упоминалось в предыдущем разделе, такие эпизоды более характерны для частей, посвященных мужской бане; примерами чисто комических сцен могут служить эпизоды с Бутасити, фрагмент о мужчине с Сикоку, эпизоды с пьяницей, а также сцена с деревенским мужчиной, рассказывающим историю о том, как батат превратился в угря. Для "женских" частей такие сцены практически не характерны, однако отдельные примеры встречаются и здесь. Таков, например, эпизод, в котором две служанки, сплетничая о своих хозяевах, вдруг замечают в помещении одну из их родственниц, и в смятении убегают в купальню.
Однако начиная уже со второй части "Укиёбуро" "комедия положений" уступает место другим эпизодам комического характера. Воспроизводя на страницах своего произведения повседневные ситуации и разговоры городских обывателей, Самба через них посмеивается над типичными, общечеловеческими слабостями и недостатками: мелочностью, скупостью, глупостью, тщеславием и т. д. Способность Самба к типизации в принципе отмечается литературоведами как одно из наиболее ценных художественных достижений "Укиёбуро". Жалующиеся на жизнь и детей старухи, служанки, сплетничающие за спиной хозяев, мужчины, проводящие все свободное время за азартными играми - эти и другие универсальные, "вневременные" образы создает Самба в "Укиёбуро". Применяя метод угати, Самба выставляет на смех пороки этих легко узнаваемых типов, однако сцены такого рода представляют собой не жесткую сатиру, а скорее легкую иронию, сопровождаемую искренним сопереживанием писателя изображаемым им персонажам. Так, например, брюзжание старух Сару и Тори, которое начинается с обсуждения неудачной женитьбы сына Сару, перерастает в спор о том, стоит ли этот мир, полный тягот и невзгод, того, чтобы продолжать жить в нем и радоваться этой жизни. Эта житейская философия, приправленная жалобами на хвори и злословием по отношению к неблагодарной невестке, несомненно, вызывает улыбку, однако одновременно заставляет читателя задуматься и о собственном существовании. "Вот как помрешь, так сразу и захочется тебе еще разочек пожить", - говорит Тори собеседнице, - да только поздно уже будет - все равно что хвалить первую жену сына, которую ты сама и прогнала прочь, и поносить вторую" - комические сцены такого типа полны подобных брошенных вскользь замечаний, которые при общей легкости и развлекательности самой ситуации несут в себе более глубокие наблюдения и переживания. Как пишет сам автор в предисловии ко второй части, "…глядя на других, можно и себя изменить к лучшему, поэтому и моя книга, несомненно, должна стать для читателя кратчайшей дорогой к учению". Он, таким образом, отрицает, что "Укиёбуро" носит исключительно развлекательный характер, выражая надежду на то, что "…если люди будут внимательно и с наслаждением читать и такие, пустяковые, на первый взгляд, шуточные произведения, то они осознают, что и в малом непременно таится великое".
Произведение Самба, как и "Хидзакуригэ", было направлено,
прежде всего, на то, чтобы рассмешить читателя. Многие литературоведы, однако,
отмечают, что, несмотря на ряд очевидных сходств, по своему характеру юмор
"Укиёбуро" все же несколько отличается от комизма сочинения Икку. Это
различие проявляется, прежде всего в том, что Самба постепенно отходит от
"смеха ради смеха", от беззаботной "комедии положений", так
характерной для "Хидзакуригэ". Смех в "Укиёбуро" часто
сопровождается "тяжелым вздохом", а забавные ситуации складываются
вовсе не вследствие нелепых поступков персонажей; комическое начало выявляется
в самых обыденных, повседневных действиях и разговорах героев. Создав целую
галерею образов, Самба в своем произведении представил коллективный портрет
среднего жителя Эдо, изобразив как положительные, так и отрицательные его
черты. При этом нужно учесть, что для создания комических сцен обоих
рассмотренных выше типов, Самба использует в первую очередь технику ракуго
- как при выборе персонажей, так и при конструировании их взаимодействия,
которое происходит почти всегда исключительно в форме диалога.
Как уже было упомянуто выше, действие в сочинении Самба целиком и полностью сосредоточено в общественных банях Эдо. При этом писатель не останавливается на каком-либо конкретном заведении, а, скорее, рисует идеальную модель пространства, в которую помещает разнообразных персонажей.
Общественные бани выбраны местом действия неслучайно. В Японии периода Токугава бани были невероятно популярны среди городского населения (в начале XIX в. в одном Эдо их насчитывалось более шестисот), и это было связано прежде всего с тем, что у большинства жителей среднего и низкого достатка не было домашних ванн. Однако это не было единственной причиной, поскольку общественные бани, помимо исполнения своей основной функции, служили также местом времяпрепровождения и отдыха, заведением, где можно было не только помыться, но и пообщаться с другими посетителями и узнать последние новости и сплетни. Спектр посетителей таких заведений был достаточно широк, что, по-видимому, и привлекло Самба, стремившегося изобразить многообразие жизни городских обывателей. Общественная баня становится для него "Эдо в миниатюре" (хотя и весьма идеализированным Эдо - так, писатель практически не включает в свое повествование выходцев из маргинальных слоев общества и не касается "темных" сторон городской жизни), и, как отмечают исследователи, Самба, сам будучи коренным жителем столицы, воплощает свою любовь к родному городу в создании пространства "Укиёбуро" и "населяющих" его персонажей.
Сам писатель в предисловии к "Укиёбуро" объясняет свой выбор следующим образом: "Если хорошенько поразмыслить, то, в самом деле, нет более короткого пути к учению, чем тот, что пролегает через общественную баню. Все потому, что согласно естественному мироустройству, все, умные и глупые, добрые и злые, бедные и богатые, высшие и низшие, принимая ванну, раздеваются догола. И Будда Шакьямуни, и Конфуций, и простые служанки и слуги - все вновь приобретают тот вид, в котором когда-то родились…". Эта обнаженность и раскрепощенность, как физическая, так и душевная, вкупе с избранной Самба техникой схватывания живого диалога, практически лишенного авторских комментариев, максимально приближает читателя к персонажам, и устанавливает между ними своего рода "доверительные отношения". Общественная баня становится для Самба идеальным местом воплощения как "пяти конфуцианских добродетелей", так и многих человеческих слабостей и пороков, что создает все условия для реализации писательского замысла - создания разносторонней картины нравов городского жителя.
В свете этого интересен и выбор названия для произведения. Помещая в него многозначное слово укиё, понятие, по сути являющееся определяющим для всей культуры, и, шире, мировоззрения периода Эдо, Самба подразумевает, что общественная баня в его сочинении является, по сути, метафорой всего "изменчивого мира укиё" в целом. Герои появляются в этом эфемерном микромире со своими мелкими радостями и злоключениями и буквально через несколько мгновений исчезают навсегда, растворяясь в жизненном потоке. При этом функционирование бани с их уходом не прекращается - так же как и с уходом отдельного человека течение жизни не останавливается. Самба, таким образом, мягко посмеиваясь над мелочностью и ограниченностью своих персонажей, все же подспудно касается и некоторых серьезных проблем человеческого существования.
Итак, "То̄кайдо̄тю̄ хидзакуригэ" Дзиппэнся Икку и "Укиёбуро" Сикитэй Самба по своим характеристикам представляют собой типичные сочинения жанра коккэйбон. Являясь в первую очередь произведениями развлекательными, юмористическими, они строятся в форме диалога многочисленных колоритных персонажей, максимально приближенное к реальности воспроизведение которого становится для писателей одной из основных задач. Оба произведения обнаруживают в себе глубокое влияние ракуго и ханаси, театрального искусства, а также заимствования из предшествовавших им жанров литературы гэсаку - сярэбон, дангибон и кибё̄си. Однако несмотря на всю свою типичность, "Хидзакуригэ" и "Укиёбуро" по праву можно считать вершиной жанра коккэйбон. В своих сочинениях Икку и Самба изобразили обширную картину быта и нравов современной им Японии, создали целую галерею легко считываемых и узнаваемых ярких образов, представили прекрасные образцы юмора, который зачастую носит "вечный", "вневременной" характер. Под внешней несерьезностью и карнавальностью они смогли, хотя зачастую и косвенно, мимоходом, коснуться ряда проблем как тогдашнего японского общества, так и человеческого бытия в целом. "Хидзакуригэ" и "Укиёбуро" задали направление для дальнейшего развития жанра, и, кроме того, оказали влияние на становление литературы последующей эпохи.
В ходе написания данной диссертации было рассмотрено развитие жанра коккэйбон в контексте литературной традиции гэсаку, а также был выявлен ряд структурных и художественных особенностей коккэйбон, находящих свое воплощение в "То̄кайдо̄тю̄ хидзакуригэ" Дзиппэнся Икку и "Укиёбуро" Сикитэй Самба как в типичных произведениях данного жанра. Жанр коккэйбон, гармонично соединивший в себе юмор и тонкую наблюдательность за окружающей бытовой жизнью с техниками и приемами предшествовавших ему развлекательных жанров, прежде всего, сярэбон, кибё̄си и дангибон, театрального искусства и комических рассказов, органично вписывается в процесс развития литературы гэсаку. Данное сочетание комического характера и разнообразных техник наблюдается и в исследуемых произведениях. При этом, в результате рассмотрения и сопоставления особенностей композиции, образов персонажей, типов юмора и изображаемого пространства был сделан вывод о том, что реализация их в каждом случае, несмотря на значительное сходство, обнаруживает и ряд различий, что свидетельствует об уникальности авторского подхода. Оба писателя сосредотачиваются, прежде всего, на комическом, и ставят своей главной задачей отображение современных им нравов и быта, типичных персонажей путем максимально реалистического воспроизведения живой разговорной речи героев и помещения их в среду, олицетворяющую собой само течение окружающей жизни, будь то макромир тракта То̄кайдо̄ у Икку или микромир общественной бани у Самба. При этом Икку концентрируется, скорее, на "чистом" юморе, фарсе, тогда как Самба склонен уделять большее внимание бытовым зарисовкам из жизни горожан, попыткам найти смешное в обыденном.
По итогам работы был также сделан вывод о том, что "Хидзакуригэ" и "Укиёбуро" с их легким, юмористическим характером, повествованием, состоящим из вполне самостоятельных эпизодов и ведущимся в форме диалога персонажей, многочисленными отсылками к комическим рассказам и прочими характерными особенностями коккэйбон, хоть и следуют основным принципам жанра, однако во многом и преодолевают его каноничность. Во-первых, техника реалистического воспроизведения разговорной речи в данных произведениях, несомненно, достигла очень высокого уровня. Кроме того, Икку и, в особенности, Самба, сделали попытку создать психологический портрет героев через их диалоги. В области комического писатели внедряли в свои произведения нетипичные для коккэйбон элементы иронии и сатиры. Наконец, им удалось создать великолепные образцы "вневременного" юмора и целую галерею типичных персонажей, что делает эти произведения близкими и понятными и современному читателю. Все это не только значительно повысило художественную ценность сочинений Икку и Самба, но и внесло вклад в развитие в Японии реалистической литературы нового типа. Многие литературоведы говорят о несомненной связи литературы гэсаку, в том числе коккэйбон, с мэйдзийской литературой; ряд ученых, например Миёси Масао, отмечают, что развлекательная литература эпохи Токугава заложила основу и для современной японской прозы. Здесь, однако, важно отметить, что при подобной оценке влияния коккэйбон следует быть осторожными и не отрываться от общего контекста литературной традиции гэсаку, учитывая тот факт, что "Хидзакуригэ" и "Укиёбуро" были прежде всего произведениями развлекательными, а создание их определялось во многом коммерческими целями. Тем не менее, значимость этих сочинений не подлежит сомнению, и игнорирование их при изучении развития японской литературы не представляется возможным.
Список использованных источников и литературы
1. Дзиппэнся Икку 十返舎一九. То̄кайдо̄тю̄ хидзакуригэ 東海道中膝栗毛 (На своих двоих по тракту То̄кайдо̄). Серия "Японская классическая литература", том 62. Токио: Иванами сётэн 岩波書店, 1958. 503 с.
2. Сикитэй Самба 式亭三馬. Укиёбуро 浮世風呂 (Современные бани). Серия "Японская классическая литература", том 63. Токио: Иванами сётэн 岩波書店, 1957. 310 с.
. Хидзакуригэ гадзё̄: То̄кайдо̄ мэйсё 東海道名所膝栗毛画帖 (Альбом "На своих двоих": достопримечательности То̄кайдо̄). Илл. Фудзикава Тамэнобу藤川為信 Токио: Такамидзава мокуханся 高見沢木版社, 18--.
. Григорьева Т.П. Японская художественная традиция. М.: главная редакция восточной литературы издательства "Наука", 1979. 368 с.
. Гришелева Л.Д. Театр современной Японии. М.: "Искусство", 1977. 237 с.
. Завадская Е.В. Японское искусство книги (VII - XIX века). М.: "Книга", 1986. 214 с.
. История Японии. Т. I. С древнейших времен до 1868 г. / Под общ. ред. А.Е. Жукова. М.: Институт востоковедения РАН, 1998. 659 с.
. Кин Д. Японская литература XVII - XIX столетий. М.: главная редакция восточной литературы издательства "Наука", 1978. 432 с.
. Конрад Н.И. Японская литература. От "Кодзики" до Токутоми. М.: главная редакция восточной литературы издательства "Наука", 1974. 567 с.
. Лещенко Н.Ф. Япония в эпоху Токугава. М.: "Крафт +", 2010. 352 с.
. Прасол А.Ф. От Эдо до Токио и обратно: культура, быт и нравы Японии эпохи Токугава. М.: Астрель: Corpus, 2012. 528 с.
. Редько Т.И. Повествовательная проза: [Японская литература первой половины XIXв.] // История всемирной литературы. Т.6. М.: "Наука", 1983. С. 631 - 635.
13. Aston W.G. A History of Japanese Literature. London: William Heinemann, 1907. 409 p.
. Cross B. Representing Performance in Japanese Fiction: Shikitei Sanba (1776 - 1822) // SOAS Literary Review AHRB Centre Special Issue, 2004. P. 1 - 20.
. Gerstle A.C. The Culture of Play: Kabuki and the Production of Texts // Oral Tradition, v. 20, 2005. P. 188 - 216.
. Harootunian H. D. Late Tokugawa Culture and Thoughts // The Emergence of Meiji Japan, ed. by Janson M.B. Cambridge University Press, 1995. P. 53 - 143.
. Janson M. B., ed. The Nineteenth Century // The Cambridge History of Japan. V. 5. Cambridge University Press, 2008. 812 p.
. Jippensha Ikku. Shank’s Mare. A translation of the Tokaido volumes of Hizakurige by Thomas Satchell. North Clarendon, Vermont: Tuttle Publishing, 2001. 414 p.
. Kornicki P.F. Nishiki no Ura. An Instance of Censorship and the Structure of a Sharebon // Monumenta Nipponica, v. 32, No. 2. Sophia University, 1977. P. 153 - 188.
. Kornicki P. F. The Survival of Tokugawa Fiction in The Meiji Period // Harvard Journal of Asiatic Studies, v.41, No. 2. Harvard-Yenching Institute, 1981. P. 461 - 482.
. Leutner R. W. Shikitei Sanba and the Comic Tradition in Edo Fiction. Harvard University Asia Center, 1986. 300 p.
. Miyoshi Masao. Against the Native Grain: The Japanese Novel and the "Postmodern" West // Postmodernism and Japan, ed. by Miyoshi Masao and H. Harootunian. Duke University Press Books, 1989. P. 143 - 169.
. Shirane Haruo, ed. Early Modern Japanese Literature: an Anthology, 1600 - 1900. New York: Columbia University Press, 2002. 1027 p.
. Shores M.W. Jippensha Ikku, Hizakurige and Comic Storytelling // Early Modern Japan: An Interdisciplinary Journal, v.20. Ohio State University, 2012. P. 46 - 75.
. Shores M.W. Travel and "Tabibanashi" in the Early Modern Period: Forming Japanese Geographic Identity // Asian Theatre Journal, v. 25, No. 1. University of Hawai’I Press, 2008. P. 101 - 121.
. Talamo M. Tōkaidōchū hizakurige: popular work or fruit of a well-planned commercial strategy? An inquiry from a sociological perspective // Acta Asiatica Varsoviensia, v. 26. Instytut Kultur Śródziemnomorskich i Orientalnych PAN, 2013. P. 7 - 23.
. Traganou J. The Tōkaidō Road: traveling and representation in Edo and Meiji Japan. Taylor & Francis e-Library, 2005. 267 p.
. Walker J. A. The True History of the Nineteenth-Century Japanese Novel // Modern Philology, v. 106, No. 1. The University of Chicago Press, 2008. P. 128 - 141.
. Wells M., Stewart R. History of Humor: Premodern Japan // Encyclopedia of Humor Studies, ed. by S. Attardo. V.1. SAGE Publications, Inc., 2012. P. 319 - 324.
. Jippensha Ikku. A pied sur le Tôkaidô. Roman picaresque traduit du japonais par Jean-Armand Campignon. Editions Philippe Picquier, 1998. 392 p.
31. Дзимбо Кадзуя 神保五彌. Макки Эдо симин-но вараи 末期江戸市民の笑い (Юмор горожан в конце периода Эдо) // Кокубунгаку кэнкю̄ 國文學研究 (Исследования по японской литературе), № 5. Университет Васэда, 1951. С. 26 - 36.
32. Durham V. О̄бэй ни окэру нихон кинсэй бунгаку-но кэнкю̄: гэндзё̄ то тэмбо̄ 欧米における日本近世文学の研究：現状と展望 (Изучение литературы периода Кинсэй на Западе: нынешнее состояние и перспективы) // Japanese Literature, v. 51. Japanese Literature Association, 2002. P. 25 - 40.
. Ёсимару Юя 吉丸雄哉. Сикитэй Самба то кё̄ка 式亭三馬と狂歌 (Сикитэй Самба и кё̄ка) // Japanese Literature, v. 48. Japanese Literature Association, 1999. P. 33 - 41.
. Исигами Сатоси 石上敏. Дзиппэнся Икку ни окэру Хидзакуригэ-но исо̄ 十返舎一九における「膝栗毛」の位相 (Измерение "Хидзакуригэ" в работах Дзиппэнся Икку) // Japanese Literature, v. 41. Japanese Literature Association, 1992. P. 14 - 23.