4. Персонажи из воинского сословия: процессии даймё̄, странствующие самураи.
Самураи появляются в ходе повествования "Хидзакуригэ" не так часто, как вышеупомянутые группы, но, тем не менее, их роль в произведении весьма значительна. Они постоянно упоминаются на страницах "Хидзакуригэ" подспудно - так, главные герои часто прикидываются самураем и его слугой для того, чтобы получить некоторые привилегии, положенные воинскому сословию, например, задешево переправиться через реку. Нередки также и ситуации, когда герои не могут найти себе ночлег в связи с тем, что все близлежащие постоялые дворы заняты участниками процессии феодала-даймё̄. Все это свидетельствует о том, что "Хидзакуригэ", как произведение, стремящееся к максимально реалистичному воспроизведению тогдашних нравов и особенностей жизни населения, отражает все еще сохранявшуюся тенденцию доминирования в японском обществе воинского сословия.
Однако самураи могут изображаться в произведении и в совершенно ином ключе. В данном отношении наиболее показательна знаменитая встреча героев с процессией даймё̄ в самом начале путешествия. Подробнее она будет рассмотрена в разделе, посвященном особенностям юмора "Хидзакуригэ".
5. Путешественники.
Категория, разнородная по составу и имеющая разнообразные цели перемещения (а иногда и вовсе их не имеющая). Чаще всего вводится в повествование для того, чтобы акцентировать внимание читателя на различиях между жизнью в столице и в других регионах Японии. Путешественники, которые обычно происходят из западных провинций, вступают в диалог с главными героями - представителями Эдо, в беседах их, часто впоследствии перерастающих в споры, и поднимается тема особенностей столичных и провинциальных обычаев. Например, в одном из чайных домиков Ядзи и Кита знакомятся с мужчиной из района Камигата 上方, который, узнав, что герои - жители Эдо, начинает рассказывать о своем опыте пребывания в столице, причем оказывается, что об Эдо у него остались исключительно негативные воспоминания. Больше всего мужчину возмущает проблема грязных столичных уборных. Ядзи же, в свою очередь, принимается спорить и заявляет, что Киото ничем не лучше Эдо. В другой раз герои обсуждают с путешественником из Камигата столичный "веселый" квартал Ёсивара 吉原 и его отличие от соответствующих заведений в Киото.
6. Прочие: многочисленные дети, слепые массажисты и музыканты, уличные певички, бродячие торговцы, парии и т. д.
Самая неоднородная по составу группа, не имеющая какого-то определенного набора функций и вводящаяся на страницы произведения скорее для создания особой атмосферы, фона, на котором разворачиваются события с главными героями. Эти персонажи также могут перенимать функции некоторых из вышеперечисленных групп. Так, дети в "Хидзакуригэ" часто выступают в амплуа авантюристов, мошенников, пытаясь обмануть героев в мелких торговых сделках. Иногда же, наоборот, дети выступают разоблачителями махинаций Ядзи и Кита. Колоритными юмористическими персонажами являются также довольно часто появляющиеся в повествовании слепые массажисты и музыканты. Их физический недостаток становится поводом для складывания комичной ситуации, однако благодаря своей смекалке, они с достоинством из нее выходят, ловко обманывая главных героев. Такова, например, сцена встречи героев со слепым массажистом и певицами на постоялом дворе в Мия-но сюку 宮の宿. Китахати, услышав музыку, раздающуюся из соседней комнаты, где остановились певицы, пускается в пляс, сетуя, что слепой массажист не может увидеть и оценить его талант. Тогда Кита предлагает в танце ногой слегка касаться головы массажиста, чтобы он мог составить себе какое-то представление о его танцевальных способностях. Массажист терпит пинки Китахати, а затем обманом затыкает тому уши и всячески проклинает ничего не подозревающего Кита. Подобным образом остальные персонажи данной группы также служат для создания юмористической, часто фарсовой обстановки в произведении.
"Провинциальные" персонажи.
"Провинциальные" персонажи по функциям и особенностям поведения часто пересекаются с "блуждающими". Основным отличием данной группы является их относительно постоянное место проживания по сравнению с предыдущей группой. "Провинциалов" также можно условно подразделить на несколько категорий:
1. Обслуживающий персонал постоялых дворов и ночлежек (хозяева, прислуга, девушки-зазывалы, провинциальные куртизанки).
Одна из наиболее колоритных и широко представленных в произведении категорий населения. Поскольку "Хидзакуригэ" во многом носит характер своеобразного художественного путеводителя по достопримечательностям тракта То̄кайдо̄, неудивительно, что перед читателем предстает целый калейдоскоп таких персонажей.
Хозяева постоялых дворов, появляющиеся в произведении, в целом похожи один на другого. Они обычно изображаются довольно гостеприимными и радушными, а основная их функция заключается в разрешении и сглаживании конфликтов, возникающих между главными героями и другими постояльцами. Часто бывает и так, что конфликт возникает непосредственно с хозяином, который в таком случае неизменно заставляет главных героев тем или иным образом возместить нанесенный ущерб, как, например, в конце эпизода о "ванне Гоэмона", когда Ядзи вынужден был заплатить хозяину за сломанную Китахати бочку, или просто выгоняет их прочь.
Девушки-зазывалы - один из наиболее ярких "провинциальных"
образов "Хидзакуригэ". Постоянно мелькая на страницах произведения,
эти персонажи выступают настоящей достопримечательностью местных постоялых
дворов. В качестве примера приведем цитату из эпизода о поселении Гою 御油: "По обеим сторонам дороги на
порогах постоялых дворов девушки, с лицами, разукрашенными настолько сильно,
что они походили на маски, зазывали посетителей. Они громко орали и хватали за
рукава всех, кто проходил мимо. Еле-еле вырвавшись от них, Ядзи пошел
дальше". В результате этой сцены герой даже сочиняет стихотворение:
"Увидал лица,
Страшенные, как маски.
В ужасе крикнув:
"Молю, отпустите!",
Из Гою бежал со всех ног"
Особой функции девушки-зазывалы не несут, а используются лишь для усиления комического эффекта.
Еще одна важная категория, связанная с постоялыми дворами, это провинциальные куртизанки. Подспудно они присутствуют в "Хидзакуригэ" постоянно - "хорошие девушки" часто являются для главных героев решающим фактором при выборе очередного места ночлега, и поиск легких взаимоотношений в целом определяет значительную часть их поступков. Однако в реальности довести дело до конца у них получается очень редко, при этом общение с куртизанками всегда сопряжено с рядом комических, часто даже абсурдных трудностей и злоключений. Такова, например, вышеупомянутая сцена с черепахой, заползающей в постель к главным героям и куртизанкам и кусающей Ядзи за палец, тем самым мешая героям удовлетворить, наконец, свои желания.
Прочий обслуживающий персонал постоялых дворов весьма безличен и не играет какой-либо существенной роли в развитии действия.
2. Представители торговой сферы.
В данную группу входят многочисленные лавочники и торговцы в поселениях, через которые лежит путь главных героев. Икку, прежде всего, обращает свое внимание на тех, кто торгует предметами, которыми знаменита данная провинция. Торговцы зачастую нечисты на руку, и в погоне за выгодой не гнушаются обсчитать главных героев или продать им некачественную вещь. Герои, в свою очередь, тоже нередко пытаются их обмануть, однако попытки эти зачастую бесплодны. Обычно торговцы достаточно активны, иногда даже навязчивы, хотя встречаются и исключения, как, например, хозяин лавки, торгующей особой тканью, производством которой славится поселение Наруми 鳴海. Будучи слишком увлечен игрой, он не может ответить Ядзи и Кита, сколько стоит его ткань, а в конце концов выходит из себя и набрасывается на незадачливых покупателей, которые, по его словам, не дают ему покоя.
3. Хозяева и работники чайных домиков, забегаловок и уличных магазинчиков с едой.
Похожи на представителей предыдущей группы, постоянно стремятся обмануть главных героев, обсчитывая их и продавая испорченную или плохо приготовленную еду. Так же, как и с торговцами, за счет них Икку представляет знаменитые кушанья каждой провинции. Кроме того, такие заведения, наряду с постоялыми дворами, являются одним из наиболее частотных мест возникновения конфликтов между персонажами и связанных с этим комических ситуаций. Проявляющиеся здесь в полной мере неустанные поиски главными героями дешевой, вкусной еды и женщин, становятся поводами для веселых перебранок, а иногда и потасовок.
4. Представители транспортной сферы с постоянной локацией (работники переправ, лодочники, охранники мостов).
По функциям сходны с возницами и носильщиками паланкинов, единственное существенное отличие - относительная постоянность локации данных персонажей.
5. Местные жители (крестьяне, врачи, парикмахеры, актеры, провинциальные поэты и т. д.).
Самая многочисленная и неоднородная группа, которая, однако, имеет ряд общих характеристик. Несмотря на всю простоту, неотесанность и грубоватость провинциалов, Икку рисует их живыми, достаточно сообразительными и острыми на язык персонажами, что, безусловно, позволяло читателю ассоциировать себя с данными героями и, таким образом, дополнительно повышало популярность произведения. Несмотря на весь показной снобизм Ядзи и Кита как жителей столицы, они зачастую представляются еще более невоспитанными и ограниченными, нежели провинциалы. И хотя героям удается иногда сыграть над ними очередную шутку, те быстро обнаруживают обман и хитростью, а иногда и грубой силой наказывают обидчиков.
Говоря о персонажах "Хидзакуригэ", стоит также упомянуть и об
их речи, которая является одной из наиболее примечательных черт произведения.
Максимально реалистичное воспроизведение говора жителей различных провинций и
представителей разных социальных групп было, по сути, основной писательской
задачей Икку. В произведении представлен широкий спектр диалектов и местных
говоров, важнейшими из которых являются, несомненно, диалект района Камигата и
говор жителей Эдо (такова речь главных героев), причем по ходу действия
"Хидзакуригэ" на почве непонимания и неприятия представителями этих
двух типов речи друг друга, порой завязываются конфликтные ситуации, такие как,
например, сцена в публичном доме в Фуруити 古市 или столкновение с верующими из
Камигата в Ямада 山田. При этом примечательно также, что, несмотря на практически
полное отсутствие в "Хидзакуригэ" описания внешности персонажей, их
речь, тщательно выписанная Икку, становится основополагающей характеристикой
как их облика, так и душевного склада. Общей же особенностью речи подавляющего
большинства персонажей произведения можно считать наличие в ней многочисленных
экспрессивных, эмоционально окрашенных выражений, а также острот, шуток и
каламбуров, оживляющих повествование.
"Хидзакуригэ", как произведение жанра коккэйбон, безусловно, нацелено в первую очередь на то, чтобы рассмешить и таким образом развлечь читателя. Комическое ставится в произведении во главу угла, при этом для достижения максимального эффекта писатель применяет различные техники, которые будут рассмотрены в данном разделе.
Основной механизм разворачивания комических ситуаций в произведении заложен в поведении двух главных героев. Неизменное стремление найти женщину, вкусно и дешево поесть и кого-нибудь обхитрить в сочетании с их беспардонностью и глупостью постоянно заканчивается неловким столкновением и конфликтом с окружающими. Герои, однако, зачастую находят остроумный выход из ситуации, и даже в тех случаях, когда конфликт все-таки заканчивается для них плачевно, продолжают путешествие с шуткой на устах. По такому принципу строятся, например, многочисленные сцены неудачных планов Китахати по соблазнению очередной женщины, всегда заканчивающиеся провалом; эпизоды, где герои пытаются выдать себя за других людей или обмануть продавцов и заплатить за товар меньше, чем нужно, и прочие подобные ситуации. Другой аспект комического в "Хидзакуригэ" связан с незнанием героями особенностей провинциальной жизни и вытекающими из этого трудностями. Типичным примером такого юмора может служить сцена с "ванной Гоэмона". Герои, незнакомые с устройством ванны, характерной для района Камигата, принимают деревянную подставку, на которую должен вставать купальщик, чтобы не обжечься о металлическое дно, за крышку и выбрасывают ее из бочки. Естественно, Ядзи и Кита тут же обжигаются, но затем находят выход из ситуации, заходя в воду в деревянных сандалиях гэта. Однако Китахати так сильно топает ногами и подпрыгивает, что, в конце концов, пробивает дыру в бочке и вся вода вытекает. Ядзи приходится заплатить разъяренному хозяину постоялого двора, чтобы возместить ущерб. В целом, можно сказать, что большая часть комических эпизодов "Хидзакуригэ" строится именно по такой схеме. Здесь ярко проявляет себя прием угати, типичный для произведений литературы гэсаку. Икку постоянно выставляет пороки главных и второстепенных персонажей на смех читателя, однако при этом никоим образом их не комментирует и не оценивает, занимая характерную для гэсакуся позицию "стороннего наблюдателя".
В "Хидзакуригэ" представлен и иной тип юмора, а именно, заимствованное из средневековых фарсов кё̄гэн 狂言 комическое взаимодействие главных героев, принимающих на себя амплуа ситэ и адо - главного и второстепенного актеров кё̄гэн. Кё̄гэн представляют собой одноактные комические или сатирические пьесы о жизни крестьян и горожан, построенные в форме диалога. При этом "Хидзакуригэ" не только активно эксплуатирует приемы кё̄гэн при построении комических сцен, но иногда даже полностью заимствует сюжеты тех или иных фарсов. Одной из наиболее показательных сцен такого рода считается эпизод о лисе-оборотне из четвертой части. В этом фрагменте Ядзи, ввиду определенного стечения обстоятельств, начинает подозревать, что его спутник Кита на самом деле - лисица-оборотень, принявшая облик его друга. Далее по дороге до следующего поселения и на постоялом дворе происходит забавное взаимодействие героев, близкое по построению к кё̄гэн. Китахати всяческим образом пытается убедить Ядзи, что никакой лисицы на самом деле и не было, однако тот упрямо стоит на своем, связывает спутника и пытается палкой выбить у предполагаемого оборотня признание. В конце концов, Кита удается убедить Ядзи в своей правоте. Асо̄ Исодзи в комментариях к "Хидзакуригэ" (изд. 1958) отмечает, что сюжет этой сцены был, скорее всего, напрямую взят из кё̄гэн "Кицунэдзука" (яп. 狐塚, "Лисий холм"), в котором слуга принимает хозяина за оборотня и связывает его, пытаясь развеять колдовство, однако тот, в конечном итоге, хитростью освобождается и убеждает всех в своей правоте.
Третий тип юмора проистекает не из поведения героев, но из самой манеры их речи и основывается, в первую очередь, на игре слов. Такая техника заимствуется "Хидзакуригэ" из разговорных жанров, о тесной связи с которыми уже упоминалось в предыдущей главе. Комический эффект достигается путем использования омонимов, неправильное понимание которых зачастую ставит героев в неловкое положение. Так, например, Китахати, в эпизоде, где герои встречают процессию феодала-даймё̄, неправильно истолковывает слова передового из-за полного созвучия слов "шапка" и "беглец" ("кабуримоно", яп. 被り物 и 被り者) и решает, что тот разрешил беглецам проходить и не кланяться господину, тогда как передовой, напротив, велел всем снять шапки и поклониться. Похожая ситуация разворачивается и в эпизоде о "лже-Икку": там Китахати пытается подшутить над хозяином постоялого двора, основываясь на созвучии слов, обозначающих разного рода стихотворения и изречения, с японскими числительными.
Несмотря на использование при построении комических ситуаций различных техник, характер юмора "Хидзакуригэ" обладает рядом общих черт. Это, прежде всего, его простота и грубоватость, а также сосредоточенность на достаточно приземленных темах. Шутки в произведении по большей части связны с областью физиологического и концентрируются вокруг секса, еды и походов в уборную, другая же группа комических ситуаций неизменно вращается вокруг мелких махинаций недалеких главных героев. Учитывая, что произведение было невероятно популярно среди читателей, можно сказать, что Икку удалось ухватить суть тогдашнего городского юмора и искусно воплотить его в "Хидзакуригэ" с помощью вышеприведенных техник. Однако, несмотря на то, что произведение Икку по праву можно считать квинтэссенцией комического в представлении японских горожан эпохи Токугава, забавные сцены "Хидзакуригэ" легко прочитываемы и понимаемы и современным читателем, причем не только японским. Юмор "Хидзакуригэ", таким образом, носит вечный, "вневременной" характер, пересекая границы эпох и культур. Произведение Икку, по сути, настоящая "комедия ситуаций", бытовые сцены, а также устремления и поведение героев которой и на сегодняшний день не потеряли своей актуальности.
Другой немаловажной особенностью юмора в произведении является его развлекательный характер. Однако говоря о легкости и развлекательности комического в "Хидзакуригэ", нужно сделать оговорку о том, что ряд сцен произведения уже отходит от беззаботного и безобидного юмора, обнаруживая в себе элементы сатиры. Одной из важнейших сцен такого характера является уже упомянутый выше эпизод, где герои в самом начале своего путешествия встречают процессию даймё̄. Ядзи и Кита позволяют себе крайне непочтительное поведение по отношению к процессии, что весьма странно, учитывая реалии социального устройства того времени. Кроме того, по отношению к самому даймё̄ и его спутникам они отпускают достаточно грубые, жесткие шутки с сексуальным подтекстом, разительно отличающиеся от "легкого юмора", характерного для большей части сцен "Хидзакуригэ". Еще один эпизод подобного рода - столкновение героев с религиозной процессией в пятой части произведения. В этой сцене Икку рисует образ неприглядного буддийского священника с красной рожей, покрытой оспинами и заросшей волосами, который во время чтения молитвы плюется и громко бранится. При этом толпа бездумно повторяет каждое движение и каждое слово священника, так что молитва, в конце концов, превращается в фарс, вызывая насмешку главных героев. Конечно, в силу того, что произведение создавалось прежде всего в коммерческих целях и должно было отвечать читательским ожиданиям, а также в свете усилившегося контроля властей над литературной сферой, "Хидзакуригэ" не содержит в себе явной социальной критики. При этом, однако, очевидно, что путем введения подобных сцен, Икку подспудно выражает свое недовольство некоторыми сторонами жизни современного ему общества. Этот момент часто игнорируется в исследованиях "Хидзакуригэ", многие авторы которых утверждают, что произведение полностью лишено какого бы то ни было сатирического, критического аспекта.