Вышеперечисленные литературные жанры оказали наиболее значительное влияние на формирование и последующее развитие жанра коккэйбон. Однако помимо них, существовали и другие источники, откуда авторы коккэйбон черпали художественные приемы и сюжеты. О них будет более подробно рассказано в главах, посвященных анализу "То̄кайдо̄тю̄ хидзакуригэ" и "Укиёбуро".
Итак, на рубеже XVIII-XIX вв. в потоке произведений гэсаку постепенно выделяется жанр коккэйбон. Некоторые исследователи склонны разделять его развитие на два этапа. Возникновение так называемых "ранних коккэйбон" (к которым название "забавные книги" специально не применялось) относится ими еще к годам Хо̄рэки 宝暦(1751-1764) и связывается прежде всего с сатирическими проповедями дангибон. Однако, как было упомянуто выше, ввиду ряда различий, прежде всего, в подходах к функционированию юмора в произведениях, комические произведения второй половины XVIII в., по-видимому, лучше классифицировать как отдельную группу, при этом, безусловно, именно эти сочинения являются ближайшими предшественниками коккэйбон.
Отправной точкой в развитии жанра коккэйбон считается произведение ученого-голландоведа Мандзо̄тэй 万象亭 (1756-1810) под названием "Инака сибай" (яп. 田舎芝居, "Провинциальный театр", 1787). "Инака сибай", повествование которого построено на диалогах, по форме похож на сярэбон, однако сюжет его значительно отличался от привычного для сярэбон описания "веселых кварталов" и нравов их посетителей, действие здесь переносится в провинциальный театр в Этиго. Еще одним важным отличием произведения Мандзо̄тэй был характер его юмора - в противовес утонченной манере сярэбон, юмор "Инака сибай" позиционировался уже как ябо (яп. 野暮, "грубость, неотесанность"), и шутки в нем были соответственно куда более бестактными и приземленными.
Настоящий взлет и последовавший за ним период необыкновенной популярности произведений коккэйбон безусловно связаны с именем Дзиппэнся Икку. Еще более прочные позиции жанр завоевывает с выходом в свет сочинений коккэйбон Сикитэй Самба. Стоит заметить, что, безусловно, они не были единственными представителями жанра, сочинения коккэйбон также создавались Рю̄тэй Ридзё̄ 滝亭鯉丈 (?-1841), Байтэй Кинга 梅亭金鵞(1821-1893) и другими. Однако именно Икку и Самба в своем творчестве удалось соединить популярные сюжеты, искрометный юмор и калейдоскоп узнаваемых персонажей с тем мастерством, которое можно считать их индивидуальным, оригинальным стилем. Произведения этих писателей окончательно сформировали набор основных признаков, характерных как для оформления, так и для внутренней структуры коккэйбон. Выпускались сочинения коккэйбон в формате тю̄хон (яп. 中本, "книги среднего размера", размер их колеблется и составляет приблизительно 13 на 19 см). Обычно они сопровождались иллюстрациями, которые создавались как профессиональными художниками, так и самими авторами. Для этих произведений были, в первую очередь, характерны положенная в основу сюжета жизнь городских обывателей, повествование на разговорном языке с концентрацией на максимально достоверном воспроизведении живой речи, простой, грубоватый юмор, развлекательный характер произведений в целом. Именно этим принципам следовали в дальнейшем и другие писатели, работавшие в данном жанре. Из них наиболее выдающимся автором коккэйбон позднего периода считается Канагаки Робун 仮名垣魯文 (1829-1894), с его сочинениями "Коккэй Фудзи мо̄дэ"" (яп. 滑稽富士詣, "Забавное восхождение на Фудзи", 1860); "Агура набэ" (яп. 安愚楽鍋, "Сидя перед сковородой, скрестив ноги", 1871-1872), продолжающим традиции "Укиёбуро" и "Укиёдоко" и представляющим собой череду зарисовок, изображающих посетителей забегаловки, где подают жареное мясо; "Сэйё̄до̄тю̄ хидзакуригэ" (яп. 西洋道中膝栗毛, "На своих двоих на Запад", 1870-1876), где писатель, в шутливой манере, заимствованной из произведения Дзиппэнся Икку, повествует о путешествии внуков героев "Хидзакуригэ", носящих имена своих знаменитых предков, в Лондон, и другими произведениями.
После событий Мэйдзи исин 明治維新 (1867-1868 гг.) литература гэсаку и, в частности, жанр коккэйбон, еще некоторое время удерживали достаточно прочные позиции. В первые два десятилетия новой эпохи в свет вышли как ряд новых сочинений коккэйбон, так и большое количество репринтов произведений гэсаку конца периода Токугава. Так, например, "То̄кайдо̄тю̄ хидзакуригэ" Дзиппэнся Икку переиздавалось по меньшей мере семнадцать раз с 1881 по 1889 гг., а в последующие двадцать три года, вплоть до конца эпохи Мэйдзи (1868-1911), вышло еще десять изданий . Также в большом количестве переиздавались книги Такидзава Бакин 滝沢馬琴 (1767-1848), Тамэнага Сюнсуй 為永春水 (1790-1843), Санто̄ Кё̄дэн, Сикитэй Самба, Рю̄тэй Танэхико 柳亭種彦 (1783-1842) и других. Переиздания эти пользовались большим спросом среди читателей и хорошо продавались. П. Корницки в своей статье "The Survival of Tokugawa Fiction in the Meiji Period" также приводит интересные сведения касательно читательских предпочтений писателей, журналистов и ученых того времени. В 1889 г. в газете "Кокумин-но томо" 國民之友 под заголовком "Сёмоку дзиссю" (яп. 書目十種, "Список из десяти книг") были напечатаны ответы шестидесяти девяти человек, каждый из которых составлял своеобразный рейтинг своих любимых литературных произведений. Примечательно, что двадцать семь человек упомянули в своих списках произведения японской литературы конца XVIII - первой половины XIX вв., отдавая свои предпочтения, наряду с западной литературой, таким сочинениям, как "Нансо̄ Сатоми хаккэндэн" (яп. 南総里見八犬伝, "История восьми псов из Сатоми", 1814-1841) Такидзава Бакин, "Укиёбуро" Сикитэй Самба, "То̄кайдо̄тю̄ хидзакуригэ" Дзиппэнся Икку, "Нисэ Мурасаки инака Гэндзи" (яп. 偐紫田舎源氏, "Лже-Мурасаки и деревенский Гэндзи", 1829-1830) Рю̄тэй Танэхико, ниндзё̄бон Тамэнага Сюнсуй, при этом практически ни один из шестидесяти девяти не включил в свой читательский рейтинг произведения мэйдзийских писателей. Из этого можно сделать вывод о том, что литература гэсаку в первые несколько десятилетий эпохи Мэйдзи продолжала сохранять достаточно серьезное значение.
Однако уже в скором времени в литературной среде зарождаются идеи о необходимости отхода от литературного опыта старой эпохи, наследие которой представлялось весьма несерьезным, безыскусным, и поиска новых форм и методов. При этом первые попытки успехом не увенчались, и ряд созданных в это время произведений, авторы которых стремились провозгласить принципиально новый подход к литературному творчеству, на самом деле все еще воплощали традиции прежней эпохи, одномоментно порвать с которыми оказалось невозможно. Среди них, например, новелла Цубоути Сё̄ё̄ 坪内逍遥 (1859 - 1935) "То̄сэй сёсэй катаги" (яп. 当世書生気質, "Нравы студентов нашего времени", 1885), которая в лучших традициях развлекательной литературы эпохи Эдо содержит в себе юмористические зарисовки из жизни студенческой среды тех времен. В ней писатель, например, прибегает к ходам, свойственным для одного из жанров гэсаку, ёмихон; эпизодичность повествования - также одна из характеристик, свойственных гэсаку; а персонажи в новелле изображаются во многом по-прежнему поверхностно, с точки зрения внешних признаков, нравов и быта, поэтому "Нравы студентов нашего времени" нужно скорее рассматривать как "улучшенный" вариант произведения гэсаку, нежели как принципиально новое слово в литературе.
Таким образом, несмотря на свой развлекательный, поверхностный характер, литература гэсаку внесла значительный вклад в развитие литературы новой эпохи. Так, активно разрабатывавшиеся авторами произведений гэсаку приемы максимально реалистического воспроизведения живой речи персонажей в дальнейшем широко применялись и писателями эпохи Мэйдзи, одним из основных направлений деятельности которых была борьба за единство литературного и разговорного языка. В этом отношении находки писателей периода Токугава стали для них настоящим подспорьем. Кроме того, именно эти отголоски прошлого, с которыми так стремились порвать писатели новой эпохи, во многом приближали их произведения к широкому читателю, делая их более понятными, легко воспринимаемыми, что в конечном итоге только повышало их популярность.
Как уже было упомянуто выше, "Хидзакуригэ" можно по праву считать одним из наиболее выдающихся произведений жанра коккэйбон, которое во многом заложило каноны для создававшихся впоследствии "забавных книг". Поэтому имеет смысл рассмотреть основные особенности жанра в первую очередь на примере данного сочинения. Однако перед тем как перейти непосредственно к "Хидзакуригэ", стоит сказать несколько слов и об его авторе.
Дзиппэнся Икку (1765-1831, настоящее имя - Сигэта Садакадзу 重田貞一), родился в 1765 г. в семье самурая в провинции Суруга 駿河. Псевдоним его, по мнению ряда исследователей, имеет следующее происхождение: имя "Икку" является производным от детского имени писателя, Итику市九, тогда как иероглифы для "Дзиппэнся" были взяты из фразы "Десятикратное возжигание благовония о̄дзюкуко̄" (яп. 黄熟香の十返し, "одзюкуко̄-но дзиппэнси"). Упомянутое в ней "о̄дзюкуко̄" было очень редким и дорогим благовонием, которое можно было использовать по нескольку раз, при этом оно не теряло своих качеств, отсюда и выражение "десятикратное возжигание". Есть версия, что Икку избрал именно эту фразу в связи с тем, что он некоторое время занимался продажей благовоний. О молодых его годах известны лишь те немногие факты, которые сам Икку упоминал в своих произведениях. Он некоторое время находился на службе у феодала-даймё̄ в родной провинции, а затем переехал в Осака, где пытался вновь поступить на службу, но потерпел неудачу. До переезда Икку успел пожить и в Эдо, однако вскоре был вынужден покинуть столицу. В Осака он впервые попробовал себя на литературном поприще, написав пьесу "Ки-но сита кагэ хадзама-но гассэн" (яп. 木下蔭狭間合戦, "Битва в ущелье в тени деревьев", 1789) для театра дзё̄рури в соавторстве с другими драматургами. В 1794 г. Икку переехал в Эдо.
Если сведения о жизни Икку в Суруга и Осака представляются весьма немногочисленными и туманными, то о его жизни в столице, напротив, сохранилось множество рассказов. Нельзя с полной уверенностью утверждать, что все из них абсолютно правдивы, однако, по-видимому, они могут дать весьма исчерпывающую характеристику личности Икку. Астон приводит целый ряд историй об эксцентричном поведении и необычном образе жизни Икку в Эдо. Например, современники утверждали, что Икку, гонорары которого уходили в основном на выпивку и развлечения, часто не хватало денег на мебель и домашнюю утварь, поэтому он рисовал недостающие предметы на бумаге и развешивал листы в соответствующие места в доме. Таким же образом, с помощью рисунков, он по праздникам делал приношения божествам. Икку был женат трижды, и только последний его брак оказался удачным. Когда он погружался в работу над очередным своим сочинением, комната его приходила в страшный беспорядок, при этом он никого не допускал туда для уборки. Интересным представляется и тот факт, что Икку, работая над своим главным сочинением, "То̄кайдо̄тю̄ хидзакуригэ", сам много путешествовал по Японии, собирая материал для книги. Существует предположение, что на написание "Хидзакуригэ" Икку вдохновила именно двухнедельная поездка в Хаконэ 箱根, совершенная им в 1801 г. Икку отличался также веселым нравом и очень любил подшучивать над окружающими. Даже с его похоронами связана забавная история. Будучи при смерти, Икку передал своим ученикам несколько небольших зашитых мешочков, которые попросил положить в карманы своего погребального одеяния. Ученики выполнили его просьбу, и когда, после всех положенных ритуалов, тело Икку подожгли, мешочки, в которых, как оказалось, был порох, неожиданно стали взрываться, так что похороны, в конечном итоге, завершились фейерверком.
С переездом в Эдо литературная карьера Икку стала стремительно развиваться. В столице он, по-видимому, с помощью Санто̄ Кё̄дэн, установил контакт с одним из издательств, "Цутая" 蔦屋, за счет которого в 1795 г. вышла в свет книга Икку "Сингаку токэйгуса" (яп. 心学時計草, "Цветок учения сингаку") в жанре кибё̄си. В последующие несколько лет Икку продолжал активно работать в жанре кибё̄си, а также выпускал многочисленные сброшюрованные выпуски го̄кан и "повести о веселых кварталах" сярэбон, сборники комических стихов кё̄ка и путевых заметок. В 1802 г. с публикацией первой части (яп.編) "То̄кайдо̄тю̄ хидзакуригэ" (произведение первоначально именовалось "Укиё до̄тю̄ хидзакуригэ", яп. 浮世道中膝栗毛, "На своих двоих по дорогам изменчивого мира", слово "То̄кайдо̄" появилось в названии лишь с третьей части), к Икку пришла настоящая писательская слава. "Хидзакуригэ" мгновенно завоевало читательскую любовь, спрос на него был огромен, поэтому выпускали его вплоть до 1809 г. Затем последовали многочисленные продолжения, выходившие вплоть до 1822 г. под общим заголовком "Дзоку хидзакуригэ" (яп. 続膝栗毛, "Продолжение приключений на своих двоих"). По утверждению Конита Сэйдзи, это первое произведение подобного масштаба в литературной традиции гэсаку. Помимо "Хидзакуригэ", в эти годы Икку выпускал и другие коккэйбон, в числе которых "Фӯрю̄ инака со̄си" (яп. 風流田舎草紙, "Рассказ о деревенском очаровании", 1804), "Эносима миягэ" (яп. 江の島土産, "Гостинец из Эносима", 1810) и другие, а также произведения в жанре ёмихон, например, "Синсо̄ кидан" (яп. 深窓奇談, "Удивительный рассказ из отдаленной комнаты", 1802).
Икку занимался активной деятельностью и в других сферах искусства. Так, например, он был организатором одного из кружков профессиональных рассказчиков, Эйю̄до̄ ханаси-но кай 栄邑堂咄の会, на базе столичного издательства Эйю̄до̄. Группа Икку не только устраивала многочисленные выступления, но и выпускала сборники ханасибон咄本 с лучшими рассказами. Насчитывается около тридцати таких сборников, при этом рассказы были записаны преимущественно самим Икку, который также дополнил их иллюстрациями (Икку, помимо всего прочего, занимался и изобразительным искусством) и стихами-кё̄ка.
Итак, обратимся теперь к основным характеристикам главного литературного
труда Икку.
По форме произведение, как и большая часть коккэйбон, во многом напоминает предшествовавшие ему "повести о веселых кварталах". Повествование ведется преимущественно в форме диалога героев, сопровождающегося авторскими комментариями по поводу их действий ("с этими словами Кита пошел в купальню", "ответил Ядзи, протягивая чашку" и т.д.). Эти комментарии записываются более мелкими знаками по отношению к основному тексту. Часто также встречаются пояснения по поводу очередного места действия ("Так, хихикая и перебрасываясь шутками, дошли они до Уэно"), времени суток ("Был уже, однако, одиннадцатый час, все позапирали двери в домах и улеглись спать"), погоде и прочих сопутствующих действию обстоятельствах. Это делает произведение в чем-то похожим на либретто и таким образом придает ему характер некоторой театральности, что типично, как уже было отмечено ранее, для многих произведений литературы гэсаку, неразрывно связанной с драматическим искусством.
Роль рассказчика в повествовании, таким образом, максимально ограничена. Единственные фрагменты, где авторский текст преобладает над диалогами - вступления, предваряющие каждую последующую часть произведения, а также глава "Начало путешествия", о которой будет подробнее рассказано ниже. Обратимся сначала к вступлению, предваряющему первую часть "Хидзакуригэ". В нем Икку, во-первых, вводит читателя в пространство произведения - в измерение тракта То̄кайдо̄ с его пятьюдесятью тремя станциями, которое и будет в дальнейшем являться стрежнем для повествования. Уже с первых страниц автор приоткрывает для читателя очарование провинциальной жизни, подчеркивая, что именно в ней он и отыскал вдохновение для написания своего произведения. Здесь же Икку отмечает, что сочинение его полно непристойных шуток, комических стихов и прочих шутливых подробностей, что, безусловно, выражает упомянутое нами ранее несерьезное отношение писателей-гэсакуся 戯作者 к своим произведениям. Икку также перемещает фокус внимания читателя с автора-рассказчика на главных героев, призывая в конце вступления последовать за ними в путешествие. Повествование в дальнейшем будет строиться именно по такому принципу: несмотря на то, что вестись оно будет от третьего лица, как бы стороннего наблюдателя событий, все происходящее читатель будет видеть в основном глазами двух главных героев. Произведение буквально наполнено голосами многочисленных персонажей, и именно это многоголосье, по сути, является движущей силой произведения и средством выражения авторской позиции. Роль же рассказчика сведена к минимуму, он не дает никаких оценочных комментариев и лишь дополнительно поддерживает повествование. Поскольку "Хидзакуригэ" выходило в свет по частям, перед каждой из них также помещалось отдельное вступление, в котором читателю напоминалось, на какой стадии путешествия находятся главные герои.
В 1814 г. по многочисленным просьбам читателей Икку написал "Начало путешествия", часть, в которой говорилось о событиях, предшествовавших путешествию главных героев. В последующем ее стали традиционно помещать перед первой частью "Хидзакуригэ". В "Начале путешествия" дополнительно раскрываются характеры главных героев, читатель узнает об их происхождении, о переезде в Эдо и о беспечной жизни в столице этих провинциалов, которым "кажется, что дорога в столицу, должно быть, усыпана золотыми и серебряными монетами". Однако вскоре их воздушные замки рушатся, и, не видя другого выхода, герои решают поискать счастья в чужих краях. При этом литературоведы отмечают, что "Начало путешествия" содержит достаточно большое количество неточностей и противоречий по отношению к ряду событий основного текста произведения.
"Хидзакуригэ" состоит из восьми частей, причем начиная со второй части они подразделяются на еще более мелкие элементы (каждая делится на выпуск один (яп. 上) и выпуск два (яп.下), к пятой части также прилагается дополнение (яп. 追加)). Повествование в целом эпизодично, фрагменты по сути самодостаточны и связываются друг с другом лишь фигурами главных героев, а также общим мотивом их продвижения из Эдо в Киото и Осака. Импульс к развитию повествования дают именно сцены перемещения героев из одной локации в другую, они же служат и маркерами начала/окончания той или иной сцены. Примерно такую же функцию выполняют и многочисленные комические танка кё̄ка, являющиеся неотъемлемой частью композиции произведения. Кё̄ка появляются чаще всего в конце эпизодов и вкладываются в уста двух главных героев "Хидзакуригэ". Они обеспечивают более плавный переход к последующему эпизоду, а также обычно содержат в себе ядро предшествовавшей сцены, выражая что-то вроде рефлексии героев по поводу произошедших событий. Таковы, например, кё̄ка из эпизода про черепаху, которая в решающий момент заползает под одеяло к героям, уединившимся с провинциальными куртизанками: