Материал: Исследование коккэйбон

К молодым в спальню.

Шнырял да рыскал,

В итоге - лицо

Потерял безвозвратно.

Наконец, они улеглись. Постоялый двор погрузился во тьму, и ночную тишину нарушал лишь доносившийся из комнаты звук храпа.

Илл. 4. Ядзи принимает Кита за оборотня в Акасака. Художник Фудзикава Тамэнобу.

Лже-Икку.

Так, хихикая и перебрасываясь шутками, дошли они до Уэно. Там их нагнал мужчина, который вот уже некоторое время шел вместе с мальчишкой за ними следом. Мужчина, как и многие местные, был одет в короткие шелковые штаны.

Прошу прощения, - обратился он к Ядзи, - Вы случайно не из Эдо?

Да, так и есть, - ответил тот.

Я от самого Сироко за вами иду, - сказал мужчина, - и все ваши стихи слушаю. Я хоть и мало в этом смыслю, но уж очень мне понравилось то, что вы сочиняли! Занятные вещицы.

Да ерунда, так каждый сможет, - отозвался Ядзи.

Нет, правда, вы меня прямо поразили! Тут недавно из Эдо приезжал к нам Сё̄садо̄ Сюнман-сэнсэй, и другие тоже.

Да вы что? Ничего себе!

А вы под каким псевдонимом пишете? - поинтересовался мужчина.

А я Дзиппэнся Икку, - ответил Ядзи.

О, я о вас много слышал. Неужто вы и вправду Дзиппэнся Икку? А меня зовут Каботя Гомадзиру. Как же я рад с вами познакомиться! Вы в святилище Исэ направляетесь? - спросил Гомадзиру.

Да, туда. Специально для моей книги, "На своих двоих".

Вот оно что. Как это необычно для писателя! - удивился Гомадзиру. - Наверное, вы по дороге сюда успели повидаться со многими вашими друзьями из Ёсида, Окадзаки и Нагоя.

Нет, не встречался ни с кем. Видишь ли, Гомадзиру, - начал Ядзи, - конечно, на То̄кайдо̄ полно мест, где меня ждут, да только если я начну к каждому заходить и на пирушки оставаться, затянется мое путешествие. Вот я и решил нигде не задерживаться. Поэтому я путешествую в простой одежде, подобно пилигриму, легко и непринужденно, ставя во главе всего стремление к прекрасному.

Наверное, это очень приятно, - заметил Гомадзиру. - А я, кстати, живу в Кумодзу. Не окажете ли вы мне честь, посетив мое скромное жилище?

Большое спасибо вам за приглашение, - сказал Ядзи.

Нет, правда, вы для меня самый желанный гость. Я очень хотел бы представить вас некоторым своим друзьям, которые живут по соседству, - продолжил Гомадзиру. - В любом случае, прошу, хотя бы переночуйте у меня. Как же мне все-таки повезло вас здесь встретить! Кстати, это же Огава, тут вкусные пирожки, не хотите попробовать?

Нет уж, хватит с нас пирожков. Пойдемте, - сказал Ядзи.

Втроем они отправились дальше.

По правую руку от них остался храм Таката. Его иногда называют "Каменный дворец".

Не во дворце ли,

Где с любимым прощалась

Принцесса Саё,

Раздают нынче карпа

На кухонных досках?

Вскоре они дошли до Цу.

На въезде в Цу с левой стороны находился храм, посвященный бодхисатве Нё̄иринканон. Именно в этом месте сходятся дороги, ведущие из Камигата в Исэ, и потому в Цу всегда оживленно. Улицы заполнены утонченными молодыми людьми из Киото, на них шелковые нижние одежды косодэ, а сверху - тщательно подобранные юката, украшены даже упряжи их лошадей, позвякивающие колокольчиками. Проезжая по Цу, они весело поют:

Покажу тебе в столице

Знаменитые места:

Киёмидзу и Гион,

И гору Отоваяма.

Побредем с тобою мы

По опавшим лепесткам

И под сенью дымки той

Все покажется печальным.

О, смотри, Китахати! - сказал Ядзи. - Какие красавицы!

Да уж, ничего не скажешь, жители Киото. Только чтоб вы знали, они хоть и выглядят так роскошно, а денежки свои тратить ох как не любят, - заметил Гомадзиру.

Тут к ним подошел один из нарядных мужчин.

Извините, у вас огонька не найдется? - спросил он.

Да, пожалуйста, - ответил Гомадзиру и, вытащив изо рта трубку, протянул ее мужчине. Тот попытался прикурить от нее свою трубку, но у него ничего не вышло.

Ну что ты так долго возишься, - заворчал Гомадзиру. Незнакомец молчал. - Эй, да у тебя же в трубке пусто! Знаю я таких! Притворяетесь, будто вам только прикурить нужно, а самим лишь бы табаком чужим разжиться. Ну все, хватит, хватит. Вот видите, какие они прижимистые, эти людишки из Киото, просто жуть, - засмеявшись, повернулся он к Ядзи. - Кстати, сэнсэй, не займете ли вы мне еще немножко табачку?

Ты тут рассказываешь, какие жадные в Киото люди, а сам только и делаешь, что просишь у меня табак! - возмутился Ядзи.

Да у меня просто кисета с собой нет, - возразил Гомадзиру.

Забыл, что ли?

Не забыл. По правде говоря, у меня и вовсе его нет. Я столько курю, что трачу на табак целых восемь моммэ каждый день! Вот я и подумал, что так продолжаться больше не может, взял, да и перестал ходить с кисетом, только трубку теперь с собой беру, - объяснил Гомадзиру.

Так ты теперь только чужой табак куришь?! - воскликнул Ядзи.

Ну да.

Значит, на других бочку катишь, а сам ничем не лучше, такой же жадный, - сказал Ядзи.

Может быть, может быть, - захихикал Гомадзиру. - Что-то мы припозднились, пойдемте поскорее.

Они ускорили шаг и через некоторое время дошли до Цукимото, где узнали дорогу до Карасу-но мия.

Осенняя

Великолепна луна.

В ее свете

Отправимся же скорее

К ворону во дворец!

Наконец, они добрались до Кумодзу, где Каботя Гомадзиру отвел их к себе домой. Оказалось, что Гомадзиру - владелец постоялого двора, и сейчас у них не было ни одного гостя. Ядзи и Кита проводили в дальние комнаты, при этом обращались с ними, как с самыми важными и дорогими гостями, а все потому, что Ядзи представился чужим именем. Их обоих это страшно забавляло.

Искупавшись, Ядзи и Кита присели отдохнуть. Тут зашел Гомадзиру.

Вы, должно быть, устали сегодня, - сказал он. - Отдыхайте, располагайтесь поуютнее. Да только вот, не повезло сегодня, из-за шторма совсем рыбы не наловили. Так что с угощением у нас не густо. Могу ли я вам предложить попробовать конняку? Он здесь у нас очень вкусный.

Ой, не беспокойтесь, пожалуйста, мы конечно будем конняку, - ответил Ядзи. - А ведь я так и не представил вам своего спутника.

И в самом деле. Как вас зовут? - обратился Гомадзиру к Китахати.

Я любимый ученик Дзиппэнся, Иппэнся Нанрё̄, - ответил тот. - Простите за хлопоты, которые я вам причинил.

Да ну что вы, ничего страшного! - возразил Гомадзиру. - Чувствуйте себя как дома.

Еда готова! - крикнула прислужница.

Вы уже заждались, наверное. Ну, ешьте на здоровье, - с этими словами Гомадзиру ушел на кухню.

В этот момент в комнату зашла служанка и поставила перед Ядзи поднос с едой.

Неплохо, да? - заметил Ядзи.

Красивая девица. Но ты смотри, веди себя прилично, ты же у нас как никак теперь известный писатель, - сказал Кита.

Тут в комнату зашла девочка лет одиннадцати-двенадцати, она принесла поднос с едой для Китахати. Ядзи и Кита, наконец, взяли палочки и принялись за угощение. На каждом из подносов на плоской тарелке лежало нечто, похожее на большие черные лепешки-моти. Были там также неглубокие чашки с конняку и маленькие тарелочки с пастой мисо.

Эй, Китахати, - зашептал Ядзиро̄бэй, - а что это за круглые штуковины на тарелках?

И вправду, что это? - Китахати попытался потыкать странный предмет палочками, но он оказался настолько твердым, что у него не получилось отщепить ни кусочка. Приглядевшись получше, Китахати вдруг понял, что на подносе перед ним лежит камень.

Да это же камень! Камень! - воскликнул, удивленно, Кита.

Это что, правда, камень?! - спросил Ядзи у прислужницы.

Да, именно так и есть, - ответила та.

Вот это да! Где ж это видано-то, - пробормотал Кита.

Не желаете ли еще конняку? - спросила прислужница.

Да, можно бы еще немножко, - ответил Ядзи, протягивая чашку. - Ерунда какая-то, - сказал он, дождавшись, когда прислужница выйдет из комнаты. - Как мы должны эти камни жрать?!

Слушай, ну должен же быть какой-то способ, как эти камни съесть, раз нам их подали, - сказал Кита. - Говорил же он, мол, угощу вас едой, которой славится эта местность. Кажется, эти камни и есть та самая еда.

Ни разу о таком не слышал, - пробурчал Ядзи.

Подожди-ка. В Эдо ведь клецки называют "камешками"! Может, это и есть клецки?

А, точно! Должно быть, ты прав! Не может же быть, чтобы это и вправду были камни.

С этими словами Ядзи вновь взял палочки и попытался проткнуть черный кругляшок, но у него так ничего и не получилось - это и в самом деле был камень. Окончательно сбитый с толку, Ядзи постучал по нему концом своей курительной трубки - раздался звук стука об камень.

Что ни говори, а это все-таки камень, - произнес Ядзи. - Вот хозяин разобидится, наверное, если мы спросим, как это есть. Да только я совсем не пойму, что к чему.

Тут с кухни пришел Гомадзиру.

Вы уж извините нас за такое скромное угощение, - обратился он к Ядзи и Кита. - Кушайте на здоровье. Ой, да камни-то уже остыли, наверное? Вот, вот. Сейчас я вам их поменяю.

Его слова окончательно сбили с толку Ядзи и Кита. Однако, боясь обидеть хозяина, они, опять не признались, что понятия не имеют, как надо есть камни.

Ой, спасибо большое, не беспокойтесь! - Ядзи сделал вид, что он уже поел камней. - Я уже наелся. Очень нам камни понравились, так необычно! У нас-то в Эдо, бывает, гальку жарят в соевом соусе с красным перцем, или варят, как бобы. А еще, говорят, если злую свекровь накормить камешками, отколотыми от надгробия, она вмиг подобреет. Я тоже камни люблю. Вот, например, когда я в этот раз останавливался в Футю̄, меня угощали камнями, варили их, как обычно варят черепах. Я съел штуки четыре или пять, представляете! Так тяжело в животе было, что как я ни пытался потом подняться из-за стола, ничего у меня не получилось. Делать нечего, пришлось привязать меня за руки к палке, да так и тащить потихоньку до умывального таза. А ваши камни ну очень вкусные, вот я и боюсь, что если объемся опять, доставлю вам кучу хлопот.

Вы что, правда ели камни?! - изумленно спросил Гомадзиру.

Ну да, а что?

Ничего себе! Да ведь у вас, должно быть, ужасно крепкие зубы, раз вы камни едите! - не переставал удивляться Гомадзиру. - А вы, часом, не обожглись?

А с чего бы это? - спросил Ядзи.

Просто эти камни ведь горячие. Конняку сам по себе не очень сочный, но вот если положить его на горячий камень и слегка по нему похлопать, он станет влажным и особенно вкусным. Для этого камни и нужны. Их не едят, - объяснил Гомадзиру.

Ах, вот оно что! Понял, понял, - облегченно вздохнул Ядзи.

Ну вот, попробуйте теперь! Эй, - крикнул Гомадзиру служанке. - подогрей-ка еще камней, да принеси нам! Скорее, скорее!

Вскоре прислужница принесла горячие камни и положила их на подносы взамен остывших. Ядзи и Кита, как и объяснил им Гомадзиру, положили конняку на камни и немного похлопали по нему сверху. Когда конняку стал влажным и зашипел, они съели его с пастой мисо. Вкус у него оказался просто неописуемый, очень легкий и приятный, так что Ядзи и Кита были в полном восторге.

В самом деле, удивительное блюдо, этот ваш конняку, - сказал Ядзи. - А как интересно вы его готовите! Да и камни вон быстро-то как поменяли, ничем от прежних не отличить!

Да у меня полно этих камней заготовлено, - сказал Гомадзиру. - Не хотите ли взглянуть?

Он сбегал на кухню и принес ящичек, похожий на те, в которых хранят миски для супа.

Смотрите, - сказал он. - Тут камней на двадцать гостей хватит.

Ядзи и Кита удивленно заметили, что на ящичке сбоку было что-то написано. Надпись гласила: "Камни для конняку. На двадцать человек".

Через некоторое время к дому постепенно стали стекаться местные любители стихов-кё̄ка.

Здравствуйте! - кричали они на пороге.

Ах, да это же Лысый Хагэнари. Пожалуйста, сюда, проходите, проходите! - заторопился Гомадзиру.

Вы Дзиппэнся Икку? Очень рад с вами познакомиться! - сказал один из вошедших. - Меня зовут Красавчик Тягамару. А это Зубастый Хияро, Сопливый Тарэясу и Каюки Зудящая Мошонка, прошу любить и жаловать.

Кстати, Икку-сэнсэй, - заговорил тут Гомадзиру, - уж извините меня за назойливость, но не могли бы вы записать какие-нибудь из ваших стихотворений? - продолжил он, подсовывая Ядзи под нос веер и бумагу. Ядзи с важным видом взял их.

Тут он крепко призадумался над тем, как же ему теперь выкрутиться. Ни одно из сочиненных им стихотворений, казалось, не подходило к случаю, а новых придумывать не было времени, поэтому он наобум записал несколько стихотворений, которые где-то слышал раньше и протянул бумагу и веер Гомадзиру.

Вот спасибо вам, - сказал тот. - Читаю:

"От края, где

Разносится свободно

Кукушки крик,

До продавца сакэ - три ри,

До лавки тофу - два".

Вот это да! Да ведь я уже где-то это слышал! Читаю дальше:

"Прошла ночь любви.

Как же беспощаден

Колокол, что бьет

На рассвете в шесть,

Разлучая влюбленных".

А это разве не Сэнсюан сочинил? - спросил он удивленно.

Да ты что?! Это я сочинил! - возмутился Ядзи. - В Эдо столько разговоров об этом было. Да в столице все знают это стихотворение!

Может, оно и так, да только я, когда в прошлом году был в Эдо, встречался и с Сандара, и с Сякуякутэй, и с остальными, и они мне тоже тогда написали на бумаге свои стихотворения. Смотрите, вон же они, я их наклеил на ширму, - указал ему Гомадзиру.

Ядзи обернулся и увидел, что на ширме действительно висит листок с стихотворением Сандара, с тем самым стихотворением, которое Ядзи написал первым! Тут Китахати, который был ошеломлен происходящим, совсем сник.

Да нет же, просто учитель слегка рассеянный, совсем не различает порой, где его стихи, а где чужие, - осторожно начал он. - Слушай, Ядзи, ой, то есть, учитель, а запишите-ка лучше какое-нибудь из тех стихотворений, что вы сочинили по дороге.

Ядзи, несмотря на свой провал, принял свой обычный самоуверенный вид, и, словно ничего не произошло, взял еще один листок бумаги и написал на нем один из сочиненных по пути стихов. Китахати же в это время, от нечего делать, стал разглядывать наклеенные на ширму бумажки.

Ой, да это же рисунок Коикава Харумати! - воскликнул он. - А что это за фраза ("сан") написана тут сверху?

Это стихотворение ("си"), - ответил Гомадзиру.

А вон то стихотворение ("си"), что над изображением Хотэй, его кто написал? - спросил Кита.

Это не стихотворение ("си"), а "го" - изречение, и написал его настоятель Такуан, - ответил Гомадзиру.

Ну и зануда, подумал Китахати. Скажешь ему "сан", он в ответ "си", скажешь "си" - он "го". Так и норовит каждый раз прибавить еще единицу.

Решив подловить Гомадзиру, он огляделся по сторонам.

А та надпись на свитке, это, наверное, "року"! - наконец, сказал Кита.

Вот это мне не известно, - ответил Гомадзиру. - А взял я его в качестве залога ("сити").

Тут из кухни пришла прислужница.

От господина Хигэцура пришло письмо! - сказала она.

Ой, ой, что же там? - засуетился Гомадзиру. Он взял письмо и громким голосом начал читать.

"Сообщаю, что ко мне в дом только что изволил прибыть господин Дзиппэнся Икку из Эдо. Он, разумеется, привез с собой письма от друзей из Нагоя и от О̄̄дакэ из Ёсида. Спешу сообщить Вам эту весть, а вслед за этим прошу разрешения вскоре посетить вместе с господином Икку Ваш дом, куда я отведу его самолично. На этом заканчиваю."

Это еще что такое? Ничего не пойму, - сказал Гомадзиру, дочитав письмо. - Сэнсэй, вы слышали, что говорит мой друг, - продолжил он. - Ясное дело, этот проходимец присвоил ваше имя, да еще и собрался сюда заявиться! Ничего, вот скоро он придет, а тут раз - и вы его уже поджидаете. Не подшутить ли нам над ним?

Что за нелепость! - воскликнул Ядзи. - Ох, бывают же такие негодяи! Да только вряд ли я смогу с ним встретиться.

Это еще почему? - удивленно спросил Гомадзиру.

Да что-то опять разыгрались у меня колики, все никак не проходят. Если бы не это, вот я бы показал этому обманщику! Ох, ох, как же не повезло! - запричитал Ядзи.

Это неожиданное развитие событий даже Ядзиро̄ выбило из колеи, и он совсем пал духом. Поведение его стало казаться Гомадзиру и гостям все более подозрительным, и, заметив теперь эти странности, они, чтобы вывести Ядзи на чистую воду, стали приставать к нему с расспросами.