Действительно, в целях назначения наказания и привлечения к уголовной ответственности лица имеет значение совокупность медицинского и юридического критериев ограниченной вменяемости. Для назначения принудительного лечения, соединенного с исполнением наказания, не должен иметь значения юридический критерий.
Несмотря на вышесказанное, в правоприменительной практике практически все судебные решения, в рамках которых назначается принудительное лечение, соединенной с исполнением наказания, содержат ссылки на оба критерия ограниченной вменяемости.
Думается, что вышеуказанная практика не соотносится с правовой природой принудительных мер медицинского характера, поскольку отсутствие должного лечения и амбулаторного наблюдения может привести к следующим неблагоприятным результатам: у данной категории лиц ухудшается психическое состояние, а развитие заболевания делает невозможным дальнейшее исполнение наказания; исследуемые лица способствуют дезорганизации режима отбывания наказания и затрудняют совместное нахождение с другими осужденными; психическое расстройство ведет к совершению новых преступлений, антиобщественных деяний, и в некоторых случаях суицидов в пенитенциарной системе.
Важно отметить проблему ограничения прав и свобод лиц, относящихся к вышеуказанным категориям. Единым нормативным регулированием, а также судебным контролем охватывается обширная сфера правоотношений, которые возникают в процессе реализации принудительных мер медицинского характера, по причине влекущих за собой вынужденное ограничение прав и свобод граждан особенностей применения принудительного лечения.
Действительно, лица, в отношении которых требует решения вопрос об оказании им психиатрической помощи, нуждаются в защите и охране их законных прав, свобод и интересов. Именно принудительные меры медицинского характера и являются гарантией соблюдения последних, способствуя при этом охране и безопасности иных лиц от последствий возникновения у совершивших преступления лиц психических расстройств.
Далее следует рассмотреть понятия отдельных видов психических расстройств, что послужит более углубленному взгляду на проблему, кроме того, необходимо проанализировать признаки субъектов, которым суд может назначить принудительные меры медицинского характера.
Важно определить понятия терминов «невменяемость», «психическое расстройство», «психическое расстройство, не исключающее вменяемости» и «расстройство сексуального предпочтения (педофилия), не исключающее вменяемости» в целях более полного понимания сущности и оснований применения принудительного лечения.
В соответствии с ч. 1 ст. 21 УК РФ, «не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости, то есть не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия либо иного болезненного состояния психики». Так, с точки зрения Бориса Аристарховича Спасенникова, необходимым является единообразное толкование указанной выше правовой нормы по причине того, что в различных регионах страны количество лиц, признанных судом невменяемыми, существенно различается.
Термин «невменяемость» составляют два критерия: юридический или психологический критерий, включающий в себя интеллектуальный элемент (невозможность лица осознавать общественную опасность и фактический характер своего деяния) и волевой элемент (невозможность лица руководить своими действиями), а также медицинский или биологический критерий, который образуют хронические психические заболевания, временные психические заболевания, слабоумие и иные болезненные состояния психики. Выделенные критерии тесно взаимосвязаны, а наличие каждого из них обязательно. Так, отсутствие одного из них может повлечь за собой исключение факта наличия указанного психического состояния человека. Возникновение у лица невменяемости происходит вследствие некоторых причин. К обстоятельствам, по причине которых наступает невменяемость, относятся:
«1) хроническое психическое расстройство - расстройство высшей нервной деятельности, которое продолжается длительное время, носит затяжной характер, имеет тенденцию нарастания болезненных процессов (например, маниакально-депрессивный психоз, шизофрения, прогрессирующий паралич, развивающийся вследствие сифилиса мозга, паранойя, невротические и соматоформные расстройства, умственная отсталость, эпилепсия). Данные расстройства являются следствием трудноизлечимых или неизлечимых душевных болезней;
2) временное психическое расстройство - острое психическое заболевание, которое проходит в виде приступов, заканчивается полным выздоровлением (например, острый реактивный психоз, алкогольный психоз -- белая горячка, острый алкогольный галлюциноз, алкогольная меланхолия, острые инфекционные психозы);
3) слабоумие - стойкое повреждение психической деятельности, значительное понижение умственных способностей, которые носят врожденный характер или возникают в результате перенесенных тяжелых нервных или психических заболеваний (например, олигофрения, легкая степень поражения - дебильность, средняя степень поражения - имбецильность, глубокая степень поражения - идиотия). Такие авторы, как Б.А. Спасенников и А.Н. Тихомиров определяют слабоумие лица как «состояние умственного недоразвития или упадка его психической деятельности, связанное с повреждением мозга генетическими, травматическими, интоксикационными или иными факторами, сопровождающееся поражением интеллекта, в первую очередь уровня суждений и критики, необратимыми изменениями личности, выраженным снижением или невозможностью его социального приспособления»;
4) иные болезненные состояния психики, влекущие за собой невменяемость (острые галлюцинаторные бредовые состояния, вызванные тяжелыми травмами, инфекцией, наркоманией и т.д.). С точки зрения Б.А. Спасенникова, «к иным болезненным состояниям психики лица относятся те, которые не являются по существу болезненными, но нарушают его социальную адаптацию».
По мнению Б.А. Спасенникова и С.Б. Спасенникова, в судебной практике в понятие «невменяемость» лица вкладывается «отсутствие у лица способности осознавать фактический характер и (или) общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими во время (в момент) совершения деяния, предусмотренного статьями Особенной части УК РФ, вследствие его психического расстройства». Такое толкование нормы права связано с тем, что в большинстве случаев «лицо осознает (полностью или частично) фактический характер своих действий (бездействия), но не понимает их общественную опасность. Например, лицо, страдающее шизофренией с бредом преследования (хроническое психическое расстройство), нанесшее удар ножом в шею «преследователю» - коллеге по работе, осознавало, что у него в руке нож, удар которым в шею «преследователя» «прекратит преследование», то есть осознавало фактический характер своих действий; однако общественную опасность своих действий лицо не осознавало».
Один из главных выводов, который можно сделать, исходя из вышеуказанных положений, заключается в том, что лицо не подлежит уголовной ответственности, а его деяние нельзя признать преступлением, если в момент совершения общественно опасного деяния (действия или бездействия) лицо находилось в состоянии невменяемости или приобрело психическое расстройство после совершения преступления. Юридические санкции в отношении такого лица не применяются. Назначать указанным лицам наказание нецелесообразно по причине того, что оно не сможет оказать необходимое карательное воздействие, а также достичь поставленных перед ним целей. В этом случае реализуются дополнительные правовые последствия, а именно назначение судом лицу принудительных мер медицинского характера. Однако, если «психическое расстройство лица (например, легкая форма дебильности) не повлияло на его осознанно-волевое поведение во время деяния (например, нападение в целях хищения чужого имущества, совершенного с применением насилия, опасного для жизни или здоровья человека, в составе группы лиц по предварительному сговору, с применением оружия), то лицо должно признаваться вменяемым». Вменяемость лица - это его способность к осознанно-волевой регуляции поведения во время совершения предусмотренного статьями Особенной части УК РФ деяния. «Такая способность может снижаться под влиянием имеющегося психического, или соматопсихического, или психогенного эмоционально-аффективного расстройства. При этом лицо способно к осознанно волевой регуляции своего поведения, но не в полной мере, то есть оно не может в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими. В большинстве случаев такое лицо полностью понимает фактический характер своих действий, но не в полной мере осознает их общественную опасность». «Вменяемое лицо, которое во время совершения преступления в силу психического расстройства не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, подлежит уголовной ответственности». Особенно важен факт определения состояния невменяемости лица как юридического факта на основе специального доказывания, а именно использование экспертного заключения. Так, справка медицинской организации будет являться доказательством того, что причина невменяемости лица - психическое расстройство, лишь в случае если диагноз был установлен в отношении совершившего общественно опасное деяние лица до момента совершения такого деяния (например, при хроническом психическом заболевании). Следует согласиться с суждением Бориса Аристарховича Спасенникова, которое заключается в следующем: «у лица с тяжелым, активно протекающим психическим расстройством, глубоко изменяющим его личность, задержанного и направленного на судебно-психиатрическую экспертизу сразу же после совершения им общественно опасного деяния, оценка медицинского критерия является простой и не расходится с юридической оценкой. У лица, совершившего общественно опасное деяние, задержанного и направленного на судебно-психиатрическую экспертизу через несколько месяцев после его совершения, картина психического расстройства зачастую не выражает острых психических расстройств, а носит характер психической реакции на задержание, что существенно снижает достоверность оценки медицинского критерия». Довольно сложным представляется доказывание невменяемости лица, которое обладает временным психическим заболеванием. Так или иначе, факт наличия у лица психической патологии на момент совершения им деяния должен подтверждаться экспертным заключением.
Отдельную группу лиц, к которым могут быть применены принудительные меры медицинского характера, составляют совершившие общественно опасное деяние и обладающие психическим расстройством, не исключающим вменяемости, лица. Указанные расстройства не носят патологический характер, то есть «характеризуются нарушением баланса физиологических процессов (например, психические состояния, которые не являются выраженным психическим заболеванием - психопатия, холерический и меланхолический типы нервной системы, неглубокие степени умственной отсталости, или аномалии, возникающие в результате объективных или субъективных процессов - беременность, менструации, затяжные «обычные» заболевания, как, например герпес), но не являются заболеванием». Лица, входящие в такую категорию, не могут в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) или руководить ими по причине наличия психического заболевания. Суд учитывает указанное обстоятельство, используя его в качестве основания назначения принудительных мер медицинского характера, при определении наказания. К данным лицам применяется принудительное лечение наряду с наказанием.
Федеральный закон от 29.02.2012 № 14-ФЗ установил в УК РФ особенности такого субъекта преступления, как лицо старше 18 лет, страдающее расстройством сексуального предпочтения в форме педофилии, не исключающим вменяемости. Проведение судебно-психиатрической экспертизы позволяет установить факт наличия указанного расстройства у лица. Важно, что не во всех случаях педофилией определяются сексуальные действия в отношении малолетних. Другие формы действий, не характеризующиеся устойчивыми и доминирующими побуждениями к сексуальной активности с детьми (например, простое и атипичные формы опьянения, проявляющиеся в утере возрастной дифференциации объекта сексуального влечения под влиянием интоксикационных воздействий; формирование сексуальных педофильных импульсов и в случаях тяжелых психических расстройств, являющихся причиной неспособности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий или руководить ими), также имеют место. Важно установление диагностики педофилии как одной из видов парафилий рядом диагностических критериев: сексуальные влечения и фантазии у лица, возникающие периодически и охватывающие необычные предметы и поступки; лицо испытывает из-за таких влечений значительный стресс или поступает в соответствии с ними; такое предпочтение наблюдается 6 месяцев. Если устанавливается постоянное или преобладающее предпочтение сексуальной (эротической) активности с детьми препубертатного или раннего пубертатного возраста у мужчин, которые благодаря постоянным фрустрациям при установлении контактов со взрослыми сексуальными партнерами, обычно обращаются в качестве замены к педофильному объекту, то в таком случае устанавливается педофилия. Более того, педофильным признается и поведение мужчины при посягательстве его на собственных детей пубертатного возраста и при обращении к другим детям.
Особенно важно подробнее рассмотреть такой влекущий за собой необходимость применения принудительных мер медицинского характера фактор, как опасность лица для себя или других лиц. Именно отсутствие в законодательстве определения данного термина делает необходимым анализ его отдельно.
Так, ч. 2 ст. 97 УК РФ закрепляет исследуемый критерий, а ч. 4 соответствующей статьи устанавливает юридические последствия его отсутствия. В случае если совершившее преступление лицо не представляет опасности для себя или других лиц, специализированным медицинским учреждениям суд делегирует полномочия по решению вопроса о лечении такого лица. Важно, что опасность лица для себя или других лиц должна происходить из психического заболевания лица в целях становления основанием для применения принудительных мер медицинского характера. Однако законодатель не раскрывает суть указанного основания, кроме того, не определяет смысловое наполнение термина «иной существенный вред». С моей точки зрения, в определение «опасность лица для себя или других лиц» следует вкладывать вред, выражающийся в совершении лицом общественно опасных деяний и причиненный по причине наличия психических расстройств у лица, а также учитывать опасность самого вреда для данного лица или для общества. В доктрине имеет место позиция, в соответствии с которой если объектом уголовно-правовой охраны признаются характеризующиеся опасностью лица общественные отношения, то из этого вытекает вывод о наносимом представляющим опасность для себя или окружающих лицом вреде как об уголовно наказуемом. С описанным суждением нельзя не согласиться.
Необходимо обратить внимание на мнение ЕСПЧ, согласно которому для законодателя необязательно исчерпывающим образом разъяснять, что входит в понятие «опасность лица для себя или других лиц», так как в законе невозможно охватить весь спектр разных состояний, включающих в себя психиатрические риски. Такая позиция изложена в постановлении ЕСПЧ от 28 октября 2003 г. по делу «Ракевич против России».
В постановлении Конституционного Суда РФ от 21 мая 2013 г. № 10-П «По делу о проверке конституционности частей второй и четвертой статьи 443 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина С.А. Первова и запросом мирового судьи судебного участка № 43 города Кургана» было установлено, что «положения частей второй и четвертой статьи 443 УПК Российской Федерации, расширяя границы уголовно-правового бездействия относительно возможности применения принудительных мер медицинского характера к лицам, уже совершившим в состоянии невменяемости деяния, предусмотренные статьями Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, и по своему психическому состоянию представляющим опасность для себя или окружающих, сводя указанную возможность лишь к случаям совершения посягательств средней тяжести и выше, не позволяют суду в полной мере осуществлять отправление правосудия и применять уголовный закон в соответствии с его целями, оставляя таких лиц без необходимой и своевременной медицинской помощи, что не только не способствует улучшению их психического состояния, но и, напротив, может его усугубить, и лишая уже пострадавших от деяний небольшой тяжести, равно как и потенциальных потерпевших от их деяний государственной и судебной защиты от общественно опасных и противоправных посягательств. Тем самым нарушаются защищаемые Конституцией Российской Федерации и не подлежащие ограничению права на охрану достоинства личности и личную неприкосновенность, а также право на охрану здоровья, что должно расцениваться как ограничение обусловленных потребностью в безопасности естественных неотчуждаемых прав человека и гражданина, реализация которых гарантируется статьями 18, 21, 22 (часть 1), 41 (часть 1), 45 (часть 1), 46 (часть 1) и 52 Конституции Российской Федерации». Таким образом, суд признал положения частей второй и четвертой ст. 443 УПК РФ не соответствующими Конституции РФ в той мере, в какой в системе действующего правового регулирования они исключали для суда возможность назначить принудительные меры медицинского характера лицу, совершившему в состоянии невменяемости деяния небольшой тяжести, и при этом по своему психическому состоянию представляющему опасность для себя или окружающих».