Отличное от вышеупомянутого представление о понятии принудительного лечения и целях его применения имеет Н.В. Жарко. Согласно позиции исследователя, принудительные меры медицинского характера - это один из видов государственного принуждения, следующий из приговора суда и реализующийся в психиатрическом лечении закрепленной в ч. 1 ст. 97 УК РФ категории лиц. По моему мнению, автором неверно ставится знак равенства между психиатрическим лечением лиц, к которым такие меры могут быть применены, и целью принудительного лечения. Автор выводит категорию принудительных мер медицинского характера за рамки юрисдикции уголовного права. Область лечения больных психическими заболеваниями относится к компетенции медицинской отрасли. Более того, в соответствии со сформулированными в законодательстве целями применения принудительного лечения, принудительные меры медицинского характера имеют своей целью создавать необходимые для лечения, выздоровления и улучшения психического состояния лица условия. Далее, именно к компетенции осуществляющих принудительное лечение лечебных заведений относится реализация лечения, реабилитации, профилактики и предупреждения совершения нового общественно опасного деяния лицом.
В качестве доказательства можно привести статью 10 Федерального закона РФ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании»: «Для диагностики психических расстройств и лечения лица, страдающего психическим расстройством, применяются методы диагностики и лечения, не запрещенные законодательством Российской Федерации, а также лекарственные препараты для медицинского применения и медицинские изделия, зарегистрированные в порядке, установленном законодательством Российской Федерации. Методы диагностики и лечения, а также лекарственные препараты для медицинского применения и медицинские изделия применяются только в диагностических и лечебных целях в соответствии с характером болезненных расстройств и не должны использоваться для наказания лица, страдающего психическим расстройством, или в интересах других лиц».
Другими учеными выдвигаются иные позиции, отличные от приведенных выше. Так, Р.Р. Галиакбаров трактует принудительное лечение как сформулированную уголовным законодательством и назначаемую приговором или иным актом суда меру государственного принуждения наряду с уголовным наказанием или без такового, реализуемую в оказании психиатрической помощи совершившим общественно опасные деяния лицам вместе с направлением их в специальные лечебные учреждения, что неизбежно сопровождается ограничением судом прав и свобод больных. Н.Ю. Скрипченко определяет принудительные меры медицинского характера как лечебно-реабилитационные меры, которые установлены уголовным законодательством и назначаются закрепленной УК РФ категории лиц, при этом суть принудительного лечения заключается в ограничении или лишении законных прав и свобод данных лиц, в уровне необходимости предоставления им условий для их излечения и улучшения их психического состояния. Говоря о позициях Р.Р. Галиакбарова и Н.Ю. Скрипченко, необходимо указать следующее: упомянутые мнения кажутся не совсем верными по причине того, что принудительные меры медицинского характера - это средство, которое применяется к лицам, больным психическими заболеваниями, и совершившим общественно опасные деяния или преступления далеко не во всех случаях, а лишь в тех, при которых лица представляют опасность для себя или окружающих вследствие своего психического состояния (согласно п. 2 ст. 97 УК РФ, «…принудительные меры медицинского характера назначаются только в случаях, когда психические расстройства связаны с возможностью причинения этими лицами иного существенного вреда либо с опасностью для себя или других лиц»).
Основания применения принудительных мер медицинского характера.
Принудительные меры медицинского характера могут назначаться судом лишь представляющим опасность для общества лицам по характеру совершенного им деяния и по их болезненному состоянию. Категорию общественной опасности лица, к которому необходимо применить указанные меры, составляют, как и саму природу принудительного лечения, два элемента: юридический (распространяет свое влияние на ряд факторов, в частности тяжесть совершенного лицом общественно опасного деяния, поведение лица до и после совершения им преступления) и охватывающий клиническую форму психического заболевания, динамику протекания болезни медицинский критерий.
В соответствии с ч. 1 ст. 97 УК РФ, следует выделить категории лиц, к которым могут быть применены принудительные меры медицинского характера:
1. Лица, совершившие предусмотренные статьями Особенной части УК РФ деяния в состоянии невменяемости.
2. Лица, у которых психическое расстройство наступило после совершения преступления, что делает невозможным назначение или исполнение наказания.
3. Лица, совершившие преступление и страдающие психическими расстройствами, не исключающими вменяемости.
4. Лица, совершившие в возрасте старше восемнадцати лет преступление против половой неприкосновенности не достигшего четырнадцатилетнего возраста несовершеннолетнего и страдающие расстройством сексуального предпочтения (педофилией), не исключающим вменяемости.
Необходимо выделить и раскрыть характерные особенности групп лиц, указанных выше. Подпадающие под первую категорию совершившие общественно опасные деяния лица неспособны осознавать общественную опасность и фактический характер своих деяний (действий или бездействий) или руководить ими по причине невменяемости. Такие лица не подлежат уголовной ответственности на основании ч. 1 ст. 21 УК РФ, а их деяния не содержат элементов состава преступления. В качестве примера из судебной практики можно привести апелляционное определение Московского городского суда, в котором судебная коллегия приняла следующее решение: «c учетом заключения стационарной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, показаний свидетелей, исследованных материалов дела, суд обоснованно пришел к выводу, что Никифоров Д.А. представляет особую опасность для себя и других лиц, а поэтому нуждается в применении к нему принудительной меры медицинского характера в виде принудительного лечения в психиатрическом стационаре специализированного типа с интенсивным наблюдением. Таким образом, судом правильно установлено, что основания, предусмотренные ст. 21, 97, 99 УК РФ, для применения к Никифорову Д.А. принудительной меры медицинского характера имеются. В соответствии со ст. 21, 97, 99 УК РФ Никифоров Д.А. подлежит освобождению от уголовной ответственности и принудительному лечению в психиатрическом стационаре специализированного типа с интенсивным наблюдением». По моему мнению, в части решения в отношении Никифорова Д.А. суд совершил ошибку в терминологии. Более точной видится формулировка «не подлежит уголовной ответственности» нежели «подлежит освобождению от уголовной ответственности», вследствие признания лица невменяемым.
Если лицо совершило общественно опасное деяние в состоянии невменяемости по причине протекающего довольно быстро и заканчивающегося выздоровлением временного психического расстройства (патологический аффект, патологическое опьянение), то действия такого лица не повлекут за собой необходимости применения принудительных мер медицинского характера. Особенно важно отметить фактор опасности лица для себя и окружающих. При совершении общественно опасного деяния невменяемым лицом, в отношении которого суд установит факт отсутствия опасности его для окружающих на основании характера им содеянного и его психического состояния, лечение этого лица в данном случае должно проводиться в общем порядке.
Составляющих вторую категорию лиц можно поделить на три подгруппы: совершившие преступление лица, получившие психическое расстройство до вынесения приговора, но после совершения преступления; лица, заболевшие психическим заболеванием до вынесения приговора, но после совершения общественно опасного деяния или преступления, если на момент совершения деяния невозможно установить их психическое состояние; лица, которые получили психическое расстройство в период отбывания наказания. Для назначения принудительных мер медицинского характера указанным выше подгруппам лиц необходима совокупность определенных условий: деяние должно содержать все элементы состава преступления (в случаях причинения вреда в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости, при административных правонарушениях, малозначительных деяниях и т.д. суд не назначает принудительное лечение), у лица должно быть диагностировано психическое расстройство, исключающее его способность осознавать общественную опасность и фактический характер своих деяний (действий или бездействий) или руководить ими, а также опасность лица для общества. Иллюстрирующим назначение судом принудительных мер медицинского характера лицу на основании п. «б» ч. 1 ст. 97 УК РФ примером является ряд определений Верховного Суда РФ. В соответствии с кассационным определением Верховного Суда РФ от 10 февраля 2005 г. № 67-о04-102, «как поясняла свидетель К., лечащий врач С., у С. возможна аутоагрессивная тенденция, на период его временного психического расстройства его следует поместить в психиатрический стационар специализированного типа. До выхода из такого состояния он может причинить вред даже себе. Заключением стационарной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы от 16 июля 2004 г. № 42 признано, что С. ранее психическим заболеванием не страдал, на время инкриминируемых ему действий он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, однако после этого у него возникло временное болезненное расстройство психической деятельности в форме реактивного психоза, и в настоящее время он не может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, участвовать в производстве следственных действий, он нуждается в применении принудительной меры медицинского характера - направлении его на лечение в психиатрический стационар специализированного типа. При таких данных, с учетом инкриминируемого С. деяния, данных заключения стационарной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы от 16 июля 2004 г. и приведенных показаний лечащего врача К., суд обоснованно применил к С. принудительную меру медицинского характера и направил его на принудительное лечение в психиатрический стационар специализированного типа». В другом кассационном определении Верховного Суда РФ судебная коллегия сделала вывод о неучете судом нижестоящей инстанции результатов судебно-психиатрической экспертизы, что повлекло за собой прекращение рассмотрения уголовного дела с участием присяжных заседателей и направление его на новое судебное разбирательство. Указанное решение Верховного Суда РФ следует считать верным с учетом свидетельствующих обстоятельств либо о невменяемости подсудимого в момент совершения деяния, в котором он обвиняется, либо о том, что после совершения преступления у подсудимого наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение или исполнение наказания, что подтверждается результатами судебно-психиатрической экспертизы.
Третья из вышеуказанных категорий, о которой необходимо сказать, включает в себя лиц, совершивших преступное деяние и страдающих не исключающим вменяемости психическим расстройством. Вследствие наличия психического заболевания лица, входящие в данную категорию, не могут полностью осознавать фактический характер и общественную опасность своих деяний (действий или бездействий) или руководить ими. Так, апелляционным определением Верховного Суда от 7 декабря 2016 г. № 67-АПУ16-27 Ахматову И.П. на основании п. «в» ч. 1 ст. 97 и ч. 2 ст. 99 УК РФ назначена принудительная мера медицинского характера в виде амбулаторного принудительного наблюдения и лечения у психиатра.
Статья 22 УК РФ содержит норму, которая регламентирует уголовную ответственность лиц с психическим расстройством, не исключающим вменяемости. Такое психическое расстройство ограничивает способность лиц к их осознанно-волевому поведению. Среди психических расстройств, не исключающих вменяемости, наблюдаются следующие: посттравматическая и иная психопатизация, расстройства личности (психопатии), посттравматические стрессовые расстройства, начальные стадии цереброваскулярной (сосудистой) энцефалопатии, легкие формы интеллектуального снижения, неврозы, соматогенные невротические синдромы и иные расстройства. По смыслу статьи 22 УК РФ лица с вышеуказанными психическими расстройствами, подлежат уголовной ответственности, но воля лица и объем его сознания означают иную его степень виновности, ответственности и меру наказания.
В науке уголовного права среди правоведов существует мнение об ограниченной вменяемости как о пограничной вменяемости, ее промежуточном состоянии. Однако позиция современных ученых, в том числе законодателя, сводится к тому, что ограниченная вменяемость - это не пограничная вменяемость, а составная часть вменяемости. Так, по мнению Р.Р. Хайрутдиновой, «в ст. 22 УК РФ акцент делается на наличие вменяемости лица в момент совершения преступления, однако лицо во время совершения преступления в силу психического расстройства не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своего деяния либо руководить им. Если лицо вменяемо, значит оно подлежит уголовной ответственности».
Последняя категория лиц включает в себя совершеннолетних, совершивших преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего, не достигшего четырнадцатилетнего возраста, и страдающих расстройством сексуального предпочтения (педофилией), не исключающим вменяемости. К такой категории лиц принудительные меры медицинского характера могут применяться наряду с наказанием.
Так, расстройства сексуального предпочтения «прямо не названы психическими расстройствами, не исключающими вменяемости», а значит не являются медицинским критерием ограниченной вменяемости. В соответствии со ст. 97 УК РФ помимо ограниченной вменяемости (п. «в» ч. 1 ст. 97 УК РФ) упомянутое в п. «д» ч. 1 ст. 97 УК РФ основание применения принудительных мер медицинского характера является отдельным и самостоятельным.
Однако ч. 2 ст. 99 УК РФ закрепляет, что суд наряду с наказанием может назначить принудительное лечение лицам, осужденным за совершенные в состоянии вменяемости преступления, но нуждающимся в лечении психических расстройств, не исключающих вменяемости, в том числе лицам, указанным в п. «д» ч. 1 ст. 97 УК РФ. Указание «в том числе» позволяет сделать вывод, что категория психического расстройства пункта «д» ч. 1 ст. 97 УК РФ является видом ограниченной вменяемости. Принимая во внимание такой подход, следует, что помимо медицинского критерия необходимо установление и юридического критерия, так как из-за педофилии лицо не могло в полной мере осознавать фактический характер своих действий и руководить ими. Значит, только совокупность медицинского и юридического критериев позволяет определить ограниченную вменяемость как основание применения принудительного лечения.
В соответствии с информационным письмом Минздравсоцразвития РФ, имеют место три варианта экспертного заключения в отношении лица, которому поставлен диагноз «педофилия»:
· наряду с педофилией лицо страдает тяжелым психическим расстройством, несовместимым с уголовной ответственностью и/или наказанием (ст. ст. 21, 81 УК РФ). В таком случае лицо не подлежит уголовной ответственности либо освобождается от наказания, и на основании п. п. "а" или "б" ч. 1 ст. 97 УК РФ назначаются ПММХ;
· наряду с диагнозом "педофилия" обнаруживается также психическое расстройство, не исключающее вменяемости, в силу которого лицо во время совершения преступления не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими (ст. 22 УК РФ). То есть, наряду с наказанием могут назначаться ПММХ в виде принудительного наблюдения и лечения у врача-психиатра в амбулаторных условиях;
· у лица диагностируется только расстройство сексуального предпочтения (педофилия), не исключающее вменяемости, при отсутствии иных психических расстройств, имеющих юридическое значение. Согласно информационному письму, в таком случае эксперту в своем заключении необходимо указать лишь диагноз, а также сформулировать вывод о том, что испытуемый нуждается в применении ПММХ в виде амбулаторного принудительного наблюдения и лечения у психиатра согласно п. "д" ч. 1 ст. 97 и п. "а" ч. 1 ст. 99 УК РФ.