5) Проблема взаимосвязи перестройки и распада СССР. На вопрос о том, стала ли перестройка первопричиной крушения режима или была неудачной попыткой его модернизации, совершенно по-разному отвечают исследователи. Вышеуказанная проблематика находится в теснейшей связи с идеологическим аспектом, когда за основу при выборе позиции берется факт связи идеологии перестройки с социалистической идеологией. В зависимости от ответа на данный вопрос дается и ответ на вопрос о связи реформ и крушения режима. (Д.А. Волкогонов, С. Коэн, С. Романо, С.В. Чешко, А.П. Шевякин и др.). Заместитель директора Института этнологии и антропологии РАН, доктор исторических наук С.В. Чешко в своей работе "Распад СССР: этнополитический анализ" частично затрагивает вопросы идеологии. Он отмечает сильную идеологизацию советского тоталитарного общества, где "патологичность" отождествляется с марксизмом 25.
Журналист Александр Петрович Шевякин написал немалое количество книг, посвященных последним годам существования СССР. Его взгляд строится на обвинении Горбачева в развале системы, которая была расшатана еще в 60 - е. Вместо того, чтобы стабилизировать управление, Горбачев, по словам автора, медленными шагами реформ шел к развалу страны 26.
А.С. Черняев считает, что советскую систему в прежнем формате невозможно было сохранить, исходя из новых принципов построения властных отношений (с появлением элементов демократизации). И заслугой Горбачева Черняев видит "разрушение тоталитарного режима", но при этом, автор не связывает распад государства с крушением режима 27. То есть, фактически, Черняев видит перспективу реформ Горбачева как процесса модернизации СССР. Но данные преобразования реализовать в полной мере не удалось, и причиной тому был распад государства, которое держалось именно на политической составляющей режима, а не на идеологической. Кроме того, замысел перестройки системы Черняев связывает напрямую с потребностями общества: "А "идеологией" перестройки были всего - то простые человеческие помыслы и потребности, обыденный, "народный" взгляд на жизнь, нормальные "частные" помыслы И желания рядового человека, обобщенно говоря - здравый смысл"28.
6) Проблема расхождения теории и практики перестройки. Данная проблема заключается, зачастую, в ответе на вопрос о степени расхождения
теории и практики. (С. Романо, В.И. Болдин и др.).
Оценки перестоечной эпохи настолько различны, неоднозначны и мало систематизированы, что объединить мнения исследователей по каким - либо общим идеям, направлениям мысли, достаточно сложно. С одной стороны, это связано с изменениями в отечественной и мировой науке, где присутствие научных школ уже не определяет развитие научной мысли. С другой стороны, это связано с тем, что события перестроечной эпохи еще не перешли в разряд прошлого, они исследуются современниками, что, в определенной степени, влияет на характер оценки. Поэтому, наблюдается достаточно интересный парадокс: оценка эпохи Горбачева не всегда напрямую связана с политической ориентацией автора. Даже находясь в социалистическом лагере или лагере консерваторов (на Западе), многие исследователи по - разному относились к самому процессу реформирования страны.
Характерный в данном случае пример - оценка перестроечной эпохи итальянским историком, Чрезвычайным и Полномочным Послом Италии в СССР (1985 - 1989) Серджо Романо. Автор сразу отмечает консервативность и тяжеловесность советской системы, которая на фоне модернизированного Запада 70 - х - начала 80 - х гг. в значительной степени проигрывает. С приходом к власти Горбачева, говорит Романо, у СССР появилась надежда на преодоление отставания от передовых стран мира. Несмотря на сохранение
"туманной" партийной риторики, Горбачев выглядел политиком - реформатором, готовым осуществить важнейшие преобразования для системы. Однако, доверие к советскому лидеру исчезало равно тому, как его прогрессивные лозунги подкреплялись консервативной марксистско - ленинской теорией 29. Кроме того, Романо утверждает, что перестройка как комплекс мероприятий по модернизации страны не работала так, как ее задумывало правительство; зато, гласность, по задумке - один из аспектов реформы, - набирала все большие обороты. В связи с этим обнаружилось сильнейшее расхождение теории и практики, на которое правительство не обратило должного внимания 30.
Валерий Иванович Болдин, советский политик и ученый, рассматривает перестройку поэтапно, но с большой долей субъективизма. Приход Горбачева к власти он характеризует как "глоток свежего воздуха" для советского режима:
"Не было в нашей стране за последние десятилетия лидера, которого бы так ждали люди и встретили с таким доверием и надеждой"31. А его уход с поста президента СССР - как предательство народа и партии. Автор отмечает некоторые положительные моменты, связанные с перестройкой: анализ текущего положения в стране, демократизация, гласность, уменьшение международной напряженности. Однако, как и многие исследователи, Болдин говорит о несоответствии теории и практики, планов перестройки и ее конечных результатов.
7) Проблема "феномена Горбачева" ("феномена Горби"). Данная проблема достаточно специфична для отечественной историографии и практически не освещается в ней. В первую очередь потому, что само понятие "феномен Горби" появилось как результат восприятия советского лидера в странах Запада и связано с характеристиками Горбачева - политика (харизматическими характеристиками). Подобное восприятие главы государства в меньшей степени характерно для нашей страны в целом. В отечественной историографии преобладающее число работ рассматривают политическую деятельность главы государства либо его личные качества. Характеристика же данного руководителя как политика, его риторика, его подача и т. д. остается практически вне исследовательского поля.
Первым, кто поставил данную проблему, стал американский историк Моше Левин 32. Книга была выпущена еще в 1988 году, но уже тогда Горбачева окрестили "феноменом". Что стало тому причиной? Во-первых, автор отмечает новизну реформ Горбачева, который сам оказался "продуктом" системы, с одной стороны, но, с другой стороны, и показателем необходимости эту систему трансформировать. Во - вторых, Левин говорит об условиях, в которых оказался Горбачев - переменах в партийных структурах, постепенной смене эпохи. В - третьих, немалое влияние на Горбачева - политика, по мнению автора, оказал его личный жизненный опыт, из которого он вынес знания о положении в стране. Таким образом, феномен Горбачева, как считает американский историк, складывался из множества факторов внешних и внутренних, оказавших влияние на Горбачева - политика.
Из отечественных исследователей стоит отметить О.Н. Дроконову, которая посвятила данной проблеме монографию 33. Она отметит, что сама
"феноменальность" Горбачева стала очевидна для западной общественности сразу после его избрания генсеком. Многие перемены на международном уровне связывали, в первую очередь, с советским лидером. Горбачев был гораздо больше похож на политика "западного формата", нежели все предыдущие главы Союза. В этом и заключалась его "феноменальность" - лидер "империи зла" стал глашатаем самых демократических и передовых идей для всего мирового сообщества. И это обуславливало его невероятную популярность среди западной общественности.
8) Проблема личной ответственности М.С. Горбачева за распад советской государственности. Одна из наиболее распространенных проблем, но, в то же время, - с наиболее слабой аргументацией. Превалирующей позицией является точка зрения о том, что главным виновником крушения режима следует считать Горбачева и его деструктивные реформы. Но проблемой данный вопрос делает то, что все же находятся оппоненты данному кругу исследований. Интересно, что в публицистическом жанре преобладает негативное отношение к Горбачеву и перестройке 34. В научных работах оценка более неоднозначна. Поэтому, мы можем говорить о возникновении проблемы личной ответственности Горбачева за распад Союза.
О.Н. Драконова, анализируя восприятие Горбачева на Западе, отчасти затронула вышеуказанную проблему. Она напишет: "Первый президент СССР с марта 1985 года уже был в этой "альпинистской связке" с судьбой советского государства. И при любом (а особенно - негативном) исходе инициированных им реформ он, априори, оказывался единственным человеком, которого можно было "винить" в неудачах и успехах. И причиной тому были отнюдь не личностные особенности М.С. Горбачева или широта его полномочий, но вся логика российского (и советского) исторического процесса, логика общества, привыкшего столетиями ставить знак равенства между своей судьбой и судьбой правителя"35.
Американский политолог и экономист Дэниэл Тризман считал, что доля личной вины Горбачева, определенно, есть, ведь именно он являлся первым лицом в государстве. Однако, исследователь, как и многие западные советологи, склонен считать, что ни один из факторов не стоит ставить на первое место в качестве определяющего. По его мнению, то, что советский строй пал, было результатом всех совокупных обстоятельств, и винить в этом одного единственного президента, встретившего политическую оппозицию, не совсем корректно 36.
9) И одна из самых спорных проблем - проблема оценки перестройки как этапа в развитии нашей страны и мира в целом. Все вопросы, отмеченные выше, по сути своей - частные. Данная же проблема рассматривает наиболее общие характеристики эпохи. Конечно, разделить оценки на две группы: позитивные и негативные, - возможно. Однако, в каждой группе будет насчитываться большое количество подгрупп с оценками разного характера. Поэтому, мы отметим основные направления внутри двух групп оценок.
Одна из наиболее сложных, с одной стороны, и наиболее аргументированных, с другой, - оценка перестроечной эпохи в контексте смены цивилизационных пластов (или формаций в разных интерпретациях). С этой точки зрения, перестройка Горбачева есть процесс перехода от идеологии национальной (советский вариант социализма) к интернациональной или наднациональной (как правило - синтез идеологий, руководствующийся принципами международного права). Например, среди последователей данного подхода можно назвать доктора философских наук Юрия Ивановича Бокань. Он отмечает: "Неоантичный облик Горбачева - это портрет исторического деятеля, приблизившего своими деяниями на посту руководителя гигантской советской державы новую эру в жизни человечества. Горбачева можно с полным правом назвать одним из современных предтеч провозглашенных ООН идеалов и принципов культуры мира и ненасилия. Прежде всего, осознанно или интуитивно, Горбачев попытался теоретически и практически подойти к разрешению главной проблемы современности - проблемы устойчивости... Заслуга Горбачева выразилась в стремлении качественно изменить достигнутую конфронтационную устойчивость между двумя противостоящими социально - политическими системами... Он - предтеча нового Возрождения. К концу XX века человек опять оказался принижен, утратил смысл своего существования... А тут еще и глобализация, от которой спрятаться уже некуда. Заслуга Горбачева в возвращении цивилизации к проблеме человека"37.
Другая подгруппа оценок сводится к тому, что перестройка рассматривается как демонтаж советской системы, характеризующийся постепенным процессом отказа от всех принципов функционирования социалистического государства. В рамках данной позиции все реформы перестройки рассматриваются как деидеологизация общества. Нередко сопровождает данную позицию и мнение о том, что в рамках мирового сообщества распад СССР был выгоден США, которые оказались единственной сверхдержавой. Отсюда - попытка поиска "западного влияния" в процессе распада СССР. Отметим, что к данной группе исследований, зачастую, принадлежат работы публицистического или полупублицистического жанра. Например, данной позиции придерживается Владислав Швед, политический и общественный деятель. Автор неоднократно связывает реформы в СССР и Горбачева как "агента влияния" с процессом крушения режима. Разумеется, Швед не видит никаких положительных результатов перестройки. Его позиция сводится к обвинению Горбачева в многочисленных предательствах и заговорах 38.
Если говорить о систематизации оценок по вопросу об идеологии перестройки, то их можно разделить на 2 группы:
- многофакторная оценка, выявляющая позитивные элементы самой идеи реформирования страны, которое, однако, в процессе своего осуществления, развертывания политической борьбы, привело к крушению советской системы. В данной группе, зачастую, рассматривается идеологическая преемственность перестройки относительно советской идеологии, но при воплощении идей преобразований в жизнь сказались различные факторы, постепенно разрушающие основы государственности.
- монофакторная оценка, связывающая сам замысел перестройки с развалом СССР. То есть, реформы были нацелены на смену политического режима.
Идеологическая составляющая перестройки практически не рассматривается как отдельный объект исследования. Поэтому, новизна данной работы состоит, в первую очередь, в том, что в ней представлен иной взгляд на события 1985-1991 гг. Он основывается на выявлении связей между идеологической составляющей, как фундаментальной основой советского государства, и теми изменениями в идеологии, которые были вызваны попыткой модернизировать режим, и оказали решающее влияние на общественное сознание. Именно при помощи идеологических ориентиров консолидировалось советское общество. Когда же ряд основополагающих догм был изменен, изменилось и отношение к власти, к режиму (и в первую очередь, со стороны политических элит). Кроме того, мы попытались рассмотреть идеологию перестройки как процесс смены парадигм: от властных отношений авторитарного типа до, фактически, демократического режима. Разница между двумя парадигмами была в том, какую роль играла верховная власть (неслучайно введен президентский пост, как символ новых принципов властных отношений), где находился идеологический центр (и был ли он) и откуда исходил первичный "импульс" для принятия каких - либо решений: "сверху" или "снизу".
В целом, эпоха перестройки продолжает оставаться мало изученной темой. Идеологическая ее составляющая до сих пор серьезно не рассматривалась как отдельный объект исследования. Кроме того, мы можем наблюдать нарастающую мифологизацию эпохи, распространяющуюся через литературу, СМИ, проникающую в научные исследования. Данная работа представляет собой попытку комплексно проанализировать идеологию перестройки, описать ее основные идейные компоненты и показать трансформацию теоретической составляющей.
Отчасти, апробация результатов исследований о точках соприкосновения идеологии перестройки и норм международного права проведена в периодическом издании Республики Молдова, посвященном вопросам международного права и международных отношений "Revista Moldovenească de Drept Internațional și Relații Internaționale"39, а также на научно - практических конференциях с всероссийским и международным участием.
Глава 1. Истоки идеологии перестройки
.1 Идеологический опыт Советского Союза
Самым очевидным, с одной стороны, и самым спорным, с другой, истоком идеологии перестройки является предшествующий опыт социалистического строительства СССР. Очевидным потому, что вся советская идеология исходит к марксизму - ленинизму и строится по принципу преемственности. Спорным же этот момент является в силу того, что идеологическая составляющая перестройки никогда не рассматривалась отдельно от практической составляющей. Поэтому достаточно сложно делать акцент на преемственности идеологии, когда на практике результатом стало крушение советского режима.
Однако, несмотря на множество спорных аспектов данного вопроса, мы не можем отрицать факт идеологической преемственности. Любые официальные выступления того времени традиционно содержали отсылки к Марксу, Энгельсу и Ленину. Но наличие таких "обязательных" элементов вовсе не говорит о идеологической преемственности. С другой стороны, показательным является то, какие тезисы учения марксизма - ленинизма выбирались для цитирования. Делая акцент на том или ином аспекте идеологии, можно кардинальным образом изменить практическую политику. Так происходило на протяжении всей истории Советского Союза: каждый генсек выбирал "опорные" точки учения и следовал своему курсу, который, в свою очередь, имел прямые отсылки к классикам. В данном случае имеет место феномен трактовок партией фундаментальной теории.