Но я должна увидеть Игры, что мой народ мне приготовил,
О счастье, коль туда любовь направит моего Героя.
У Музыканта хватило ума понять, что последнюю строчку нужно сделать экспрессивной, но из-за постоянно преследующей его напасти, он говорит своей заунывной модуляцией прямо противоположное:
Que je serois dйsespйrйe,
si l'apos amour y conduisoit Iphis! 42
В каком отчаянье я буду,
коль Ифиса туда любовь направит!
Я считаю, что этих примеров более чем достаточно для того, чтобы каждый мог составить представление о вокальных номерах оперы и обнаружить другие подобные. Я намеренно подобрал все примеры из партии Омфалы, про кото- рую нельзя сказать, что пение было неточным, а огрехи -- очевидными. Но для того, чтобы анализ был объективным, важно отделять игру и талант актера от прописанной ему роли -- этот принцип одинаково игнорируется и нарушается [судящими] и в Опере, и в Комедии43.
В целом отметим, что несообразности, которые мы зачастую объясняем от- сутствием способностей у актера, на деле являются недостатком гения и таланта композитора, особенно когда они приобретают всеобщий и постоянный характер; вот и посудите -- что это, как не произведение бездарного Музыканта?
Давайте представим на мгновение, что мадемуазель Фель, забыв о Поэте, ин- терпретирует свою роль, следуя всем указаниям Музыканта, -- она в точности воспроизводит все несуразицы, а ее музыкальная декламация и игра соответствуют характеру музыки. В лучшем случае это будет похоже на пародию, что, впрочем, типично для нации, благосклонно взирающей на то, как иностранные комедианты высмеивают не только шедевры, в которых она превзошла Грецию и Рим, но даже тех деятелей, коим она обязана своей славой и репутацией на литературном по- прище44. Если бы Актриса хотела оказать публике услугу, о которой я только что упомянул, она неизбежно представила бы все именно в таком свете; ибо закон истины состоит в том, что ничто не может противиться ей, когда она проявляется открыто: и тогда публика, с присущим ей великодушием, не преминула бы указать Актрисе на те недостатки, что она допустила в своей партии.
Я специально выбрал самую интересную сцену из «Омфалы», поскольку все [эпизоды] с участием Алкида и Аргины сделаны отвратительно, что, впрочем, не мешает им пользоваться огромной популярностью.
Чтобы сцена заслуживала похвалу за то, что хорошо сделана, Поэт должен суметь наполнить ее приятными и интересными деталями, а Музыкант -- понять сокрытый [в поэзии] смысл и передать его с помощью подходящей декламации, ибо суть проста: лишь подлинно гениальный творец способен уловить этот смысл, тогда как для посредственного Музыканта он остается навсегда сокрытым. Между тем я допускаю, что в сценах с участием Алкида и Аргины есть все же скучные длинноты, допущенные Поэтом, и совершенно безвкусная, неискренняя музыка, принадлежащая Музыканту. Я мог бы сделать исключение для сцены:
Ah, si l'amour devoit toucher ton ame45. Ах, если бы Амур твоей души коснулся.
однако пение в ней, сопровождаемое чем-то вроде basso continuo, можно было сделать более трогательным.
В целом я заметил, что метризованные речитативы, которые Ваши компози- торы обычно используют для выражения сильных аффектов и сентенциозных изречений, своим жанром и характером унижают трагическое достоинство46. Вы, конечно, вспомните то величие и благородство, с которым Инк в «Галантных Индиях» обращается к Фани посредством метризованного речитатива (en mesure):
Obйissons sans balancer, Lorsque le Ciel commande47.
Подчинимся без колебаний, Коль Небеса прикажут.
На что я отвечу Вам, что великие дарования умеют всё облагораживать, и про- цитирую, в свою очередь, все те безвкусные песенки, которые расточает Алкид, и которые, как мне кажется, позаимствованы у корифея из какого-нибудь дере- венского бранля (branle de village); начиная с этой сцены,
L'amour est sыr de la victoire48Амур в своей Победе убежден
и заканчивая этой:
Mais je sзaurai percer la nuit obscure49Но я смогу пронзить глухую ночь, --
которая, как и некоторые другие, вызывает бурные аплодисменты, хотя и я, и пу- блика в партере50 недоумеваем -- почему.
Если вам когда-нибудь доведется, Мадам, (ибо не стоит лишать себя при- ятного) оказаться однажды во время Лейпцигской ярмарки у стен церкви Святого Петра51, Вы непременно встретите на своем пути сидящего на ска- мье благообразного слепца в почтенных летах; он покажет Вам свою маз- ню (которую не видит) и пропоет с огромным воодушевлением следующий мотивчик
Mais je sзaurai percer52, et cetera.Но я смогу пронзить, и т. д.
по правде, грубое сравнение, но очень подходящее характеру мелодии.
В остальном же знатокам искусства предстоит принять во внимание мои су- ждения на этот счет и решить, действительно ли метризованный речитатив не соответствует величию трагедии, и не лучше ли ограничить его использование балетами и пасторалями.
Я сделаю еще одно наблюдение относительно дуэтов Алкида и Аргины, ко- торым аплодируют руками и ногами, в то время как дуэт Омфалы и Ифиса,
Ah! rйpйtez cent fois un aveu si charmant!53
Ах, повтори же сотни раз это чудесное признанье!
столь простой, естественный, приятно и точно исполненный, вызывает интерес лишь у немногих людей со вкусом.
Сам по себе недостаток дуэтов заключается в том, что они неправдоподобны. Для двух собеседников неестественно разговаривать друг с другом, скандируя одни и те же слова в течение получаса. Это заметно по той неловкости, кото- рая возникает в игре актеров. Только исключительная приятность этих сцен и очарование, которое музыка способна им придать (особенно в Италии), могут заставить меня позабыть об этом недостатке правдоподобия. Я с удовольствием внимаю тому, как двое нежно влюбленных (если таковыми их изображает му- зыка) клянутся друг другу в вечной любви. Их жалобы, их страдания трогают меня и, если Музыкант хочет и может, пронзают мою душу. Но видеть, как Алкид и Аргина ссорятся, угрожая друг другу в течение четверти часа и используя при этом одни и те же слова, пока, наконец, Поэт не избавляет меня от них, заставляя [персонажей] уйти; видеть, как они вновь возвращаются, потому что композитор никак не может забыть так скоро прекрасную, как ему кажется, сцену, которую он сочинил; видеть, как они вновь начинают говорить те же оскорбления уже в форме метризованного речитатива -- все это верх нелепости и безвкусия.
Даже если бы мое замечание оказалось в корне неверным, и если бы возникли обстоятельства, которые заставили несогласных друг с другом персонажей петь одни и те же слова, дуэты в «Омфале» не стали бы от этого лучше. Я попро- шу одного из наших шансонье сочинить застольную песню (chanson а boire)
или романс (romance) в духе перепалок Колена и Колетты54 на музыку этой знаменитой сцены, --
Je sens triompher dans mon coeur55Я чувствую, как в моем сердце торжествует
дуэта, обязанного своим грандиозным успехом грозной палице Алкида, застав- ляющей одну половину публики смеяться, а другую -- аплодировать: только тогда этот дуэт предстанет в своем истинном обличье. Я не понимаю, как месье де Ламотт не заподозрил месье Детуша в том, что тот работал на Итальянскую ко- медию и хотел написать пародию вместо музыки к «Омфале».
Мое письмо непомерно растянуто, и я боюсь, Мадам, что вы скорее бросите
«Омфалу» на произвол судьбы, чем станете дальше слушать своего противника. Позвольте мне сделать еще три замечания, и я обещаю Вам однажды отозваться о месье Детуше со всем восхищением и воодушевлением, которые я пусть и не испытываю к «Омфале», однако ощущаю, когда вижу на сцене «Иссе» -- произ- ведение, столь же славящееся своим очарованием, сколь неповторимое с точки зрения жанра56.
Чтобы иметь представление о том, как талантливо перекладывать [диалоги- ческую] сцену на музыку, я умоляю Вас послушать дуэт Цефис и Пигмалиона57 -- эпизодическую сцену, по крайней мере, столь же неуместную и скучную, как и разговор Аквилона и Ирис в акте «Зрение» (l'Acte de la Vue)58. Однако как получилось, что я не могу выслушать и трех слов последнего, но с величайшим удовольствием слушаю Цефис и Пигмалиона? Пигмалион заинтересовал меня, стоило Музыканту заставить его произнести:
Cйphise, plaignez-moi59Цефис, пожалей меня
Убедитесь в правдивости и благородстве музыки в этой сцене. Как трогательно, просто и разнообразно! Какая выразительность! Послушайте этот стих:
N'accusez que les Dieux: j'йprouve leur vengeance.
С каким выражением он произносит:
Не обвиняй Богов: я сам навлек их кару.
J'avois bravй l'amour.Я храбрым был перед лицом любви.
Мелодия не только обладает, так сказать, жалобным характером, она не только выражает для меня смысл слова «храбрость», но также показывает мне раская- ние Пигмалиона. Я очень хорошо знаю, что месье Рамо, сочиняя эту сцену, не помышлял ни о чем подобном; воистину я предпочел бы также действовать не задумываясь, чем размышлять обо всех тех красотах, которые я ощущаю.
Посудите сами, можете ли Вы остаться равнодушной, слушая это:
Oui, je sens de l'amour toute la violence.Да, я ощущаю всю силу любви.
Однако Вам придется ознакомиться со всей сценой. Будьте любезны сравнить ее с причитаниями Аргины. Чтобы увидеть разницу, остановлюсь на двух послед- них строках ее роли, исполнение которых могло бы быть недурным60. Аргина говорит невыразительно:
Quel cahos! quelle horreur!Какой хаос! Какой ужас!
и это в сцене, где все должно быть эмоциональным. Она могла бы достаточно хорошо произнести
Soutenez-moi, je meurs d'amour et de douleur
Защитите, я умираю от любви и боли,
но Музыкант, вместо того чтобы естественным образом придерживаться мело- дии, на которую он столь удачно наткнулся, делает филировку голоса (йclat de voix) на слове «любовь»; это характерный признак заурядных умов, которые, не понимая сути истинной декламации, сводят все к подчеркиванию отдельных слов, вырванных из контекста. Нет никаких сомнений, что умирающая и все- цело отдающаяся своему горю Аргина, произнося слово «любовь», вкладывает в него чувство и смысл с той же непосредственностью, с которой я оказываюсь тронут [ее словами].
Я нахожу такой подход к выразительности банальным, и это мое второе замеча- ние -- к монологу «О ярость! O отчаяние!»61, имеющему репутацию очень красивого. Композитор не преминул выразительно подчеркнуть каждое слово. Он выделяет слова «ярость», «отчаяние», «гнев» и, наверное, радуется контрасту, который они образуют со словом «стонет», нарочито подчеркнутым в следующей строке; тем самым, мелодия этого знаменитого монолога, выражающего одну мысль, меняет характер в каждом полустишии. Ибо не только прелюдия не связана [тематически] с мелодией и аккомпанементом в первом стихе, но и мелодия не соответствует словам в этой строке:
Venez venger l'amour,Придите и отомстите за любовь,
и в этой:
qui gйmit dans mon coeur.что стонет в моем сердце.
а первая часть монолога не связана с последующей. По правде говоря, если мне позволят писать музыку таким образом, я договорюсь еще с тремя-четырьмя [композиторами] (первыми попавшимися и столь же бездарными, как и я), и мы добросовестно поделим между собой стихи, один за другим, или же, если они окажутся слишком длинными, полустишия, и так будем сочинять оперы.
Месье Детуш должен был заметить, что он говорит от лица отчаянно влюблен- ной, которая, несмотря на оскорбление, не может преодолеть страсть, и нет у нее в сердце ни гнева, ни ярости, раз она призывает их в помощь. Поэтому вместо банального выделения слова «стонет», ему следовало выстроить всю мелодическую линию монолога как единый порыв отчаяния, а в прелюдии и аккомпанементе изобразить жалобные стенания обманутой возлюбленной.
Еще раз умоляю знатоков сравнить это размышление Аргины:
Mais Alcide se plaint de la fiertй d'Omphale
Но сетует Геракл на высокомерие Омфалы
Сомнение:
Le hait-elle?Ненавидит ли она его?
Решение, невыразительно, без модуляции:
Je veux pйnйtrer dans son coeur.Хочу проникнуть в ее сердце
с размышлением злого Духа в «Аканте и Цефис»62:
S'il descend au tombeau, Cйphise va le suivre;
S'il voit le jour, il est aimй.
Если сойдет в могилу, Цефис последует за ним;
Если воскреснет, то будет вновь любим.
Размышление удачно передает:
Il est aimй...Будет любим…
Решение, быстрое и уверенное:
Rompons, rompons, et cetera.Разорвем, разорвем… и т. д.
Я прошу их не забывать, что заслуга в этом последнем размышлении при- надлежит исключительно Музыканту, ибо Поэт не помышлял о подобном. Вы видите, Мадам, что я, не колеблясь, цитирую сочинение, которое сам месье Рамо наверняка не поставит во главе списка своих опер.
Еще одно замечание, и я закончу. Будьте любезны прочесть четвертую сцену четвертого акта «Омфалы»63 и попытайтесь представить себе, чем бы она стала в руках месье Рамо. Как бы он произнес:
Que le jour palissant fasse place aux tйnйbres!
Que vos clameurs touchent les morts!
Что бы он сделал с этой сценой:
Quel transport saisit mes esprits!
Пусть день угаснувший уступит место тьме,
Пусть ваши крики поднимут мертвых!
Какое исступленье моим рассудком овладело!
Месье Детуш, верный себе, сопровождает появление тени Тиресия симфо- нией, которая изображает Аргину, сморенную сном. Но, к сожалению, он так быстро забывает о своем первоначальном замысле, что лишает меня удовольствия лицезреть, как несчастная Аргина засыпает.
Если бы мне позволено было судить о музыке по нотному тексту (par la lecture), не слыша ее исполнения, возможно я провел бы параллель между вторым актом
«Ипполита и Арисии» и «Омфалы»64. Процитирую для полноты представления следующие строки, которые звучат из уст Фурии:
Non, dans le sйjour tйnйbreux C'est en vain qu'on gйmit, c'est en vain,
Que l'on crie et les plaintes des malheureux
Irritent notre barbarie65.
Нет, в сумрачной обители Тщетно стенать, тщетно рыдать,
Крики и жалобы несчастных
Лишь распаляют нашу жестокость.
Быть может, месье Детуш не придал бы выразительности этим стихам, но, с другой стороны, он не преминул бы в своей излюбленной манере выделить слово «стенать» и смягчить мелодию на слове «жалобы», произносимом Фурией. В качестве примера наиблагороднейшего речитатива приведу обращение Тезея к Плутону:
Inйxorable Roi de l'Empire infernal66,
et cetera.