МИФ ВТОРОЙ: ЕСЛИ Я НЕ БУДУ ЯРКИМ, ТО Я ПОДСТАВКА ДЛЯ МИКРОФОНА, И Я НИКОГДА НЕ СТАНУ ЗНАМЕНИТЫМ
Когда-то на MTV существовала программа «Аli G шоу», где известный комик Саша Барон Коэн в образе репера Ali G брал интервью. Он приглашал настоящих ученых и в образе тупого репера разговаривал с ними о любых проблемах, в том числе и научных.
Выглядело это приблизительно так:
ШОУМЕН В РЕПЕРСКОЙ ШАПОЧКЕ. Ну… это… а вот Земля. Она же, кажется, неподвижно висит, да? Или стоит. По-моему, она на слонах стоит или на китах. А Солнце, типа, вертится вокруг. Да? В зале хохот.
ГОСТЬ ПРОФЕССОРСКОГО ВИДА. Нет, Солнце неподвижно и вокруг него вращаются все планеты. А что касается Земли, то китов и слонов нет.
Почему-то раздаются аплодисменты. Наверное, это благодарность ученому за то, что он знает, что вокруг чего вращается.
ШОУМЕН (радостно) . Теперь я понимаю. Вот у меня была одна девочка, она тоже у меня кое на чем крутилась. Ну, точно как Земля.
Профессор краснеет. Зал хохочет. Аплодисменты.
Кстати, когда я обсуждал эту программу с семьей, то мнения разделились.
Теща сказала, что эта программа – позор нации. Во время ее молодости такое с трудом можно себе было представить. А сейчас все дорожает, телевидение деградирует, и мир катится в пропасть.
Жена подошла к проблеме с другой стороны. Она сказала, что возражает против такой модели программы, потому что, как ей кажется, этот гость-профессор готов выскочить из своей шкуры от злости. Его, конечно, жалко. Но что делать, если за это платят большие деньги и в программе столько рекламы. Жена тут же напомнила мне, на какой машине ездит Саша Барон Коэн и в каком доме он живет. Если мне предложат вместо Коэна вести подобную программу, заявила жена, то я должен немедленно согласиться. А всякую эстетическую чепуху нужно выкинуть из головы.
Что касается дочери, то она сказала, что это «классный прикол» и ее мотоциклист обещал ей достать билеты на запись этого шоу.
С трудом сдерживая ярость, я спросил, чем именно нравится дочери это шоу. Дочь ответила, что больше всего она ценит в нем познавательность.
Например, из прошлого выпуска она узнала, что Земля крутится вокруг Солнца. Кажется так? А из другого выпуска она узнала, что вода испаряется. И потом, когда идет дождь, он состоит из той же воды.
Это удивительно, заключила дочь. Когда она рассказала об этом факте своему мотоциклисту, он был удивлен не меньше ее.
Но оставим мою дочь, которая вместе со своим дружком движется в обратном направлении эволюции, и вернемся к главной теме.
Я не зря рассказал вам о программе Ali G.
Бывают интервью, которые таковыми являются только по названию; они придуманы для оригинальности, не содержат сути жанра, на который претендуют, и смотрятся как прелестная шутка, не более.
Так вот, тысячи молодых ведущих считают, что гостя нужно встречать в морском скафандре, а на финальной фразе высыпать на жертву два мешка мелкого конфетти.
Все это моя дочь называет «прикол». И как ни странно, я бы хотел зацепиться за это ее определение.
Оно довольно точно отражает суть проблемы.
Когда молодой журналист думает о том, как брать интервью, он смотрит те программы, которые уже существуют. Их множество, и молодого человека удручает, что в них нет разнообразия.
Действительно, два человека сидят и разговаривают.
Но, спрашивает себя молодой журналист, не чуждый ощущения времени и ярких форм, почему я должен делать что-то похожее?
Размышление тут такое: я молод и только начинаю карьеру. Все интервью, которые я вижу, грешат главным недостатком: ведущий в них – пустое место. Он подставка для микрофона. Он красиво одет, причесан и просто задает вопросы. Но аудитория не запомнит вопросы, а запомнит ответы. Представим себе мое будущее, говорит себе журналист. Вот я веду получасовое регулярное интервью. Я успеваю задать, в крайнем случае, десять вопросов и задаю их только лишь для того, чтобы гость на них долго и подробно отвечал.
А как же я? Ведь я образован не меньше, чем гости, и часто могу ответить на вопросы даже интересней, чем они. Неужели в таком эфирном забвении мне и предстоит провести молодые годы, плавно переходя к пенсии!..
– Нет, этого не будет! Я отхвачу свое! – решает ведущий.
И далее с молодым журналистом происходят чудовищные вещи.
Например, я знаю программу, где очень образованный журналист не дает рта рас крыть своим гостям. Он берет интервью, но перебивает гостей каждую секунду. Причем он делает, по сути, правильные добавления, но слушать его программу невозможно – он говорит столько же, сколько они. Но если гости всегда новые, то слова ведущего повторяютс я и, слушая его, приходит мысль, что знания могут быть и во вред.
Уродливым придумкам нет конца. На одном из телеканалов вдумались в обычное словосочетание «политическая кухня». И решили, что она может быть в виде кухни, только реальной. В результате появилась передача, где один политик берет политическое интервью у другого, но параллельно они готовят суп из шампиньонов.
Выглядит это умопомрачительно:
ПОЛИТИК-ВЕДУЩИЙ (помешивая воду) . А что вы думаете, коллега, по поводу вздорожания цен на основные продукты питания и того, что старики окончательно перешли на хлеб и воду? ПОЛИТИК-ГОСТЬ (засыпая в воду шампиньоны, крупные куски мяса и травы из швейцарского высокогорья, которые он лично там сорвал) . Мне жалко стариков,
но они сами виноваты, что мало работали и не скопили на старость. Но я думаю, что после летнего отпуска и отгулов, когда все приедут из Куршавеля, мы вернемся к этой теме в парламенте. Кстати, коллега, а вы приготовили к моему супу белое вино?..
Если эта передача и запомнится аудитории, то только чувством народной ненависти, которое рождается при просмотре.
Имеет ли эта программа отношение к жанру интервью? По форме – да, по сути – нет.
Однажды я видел, как один журналист брал интервью у гостя во время прогулки на пони. Ведущий был маленький, ему на своем пони было удобно, а ноги гостя волочились по земле. Видимо, гость не был предупрежден, что его ждет такое счастье, поэтому он пришел на съемку в хорошем двубортном шерстяном костюме и теперь, обливаясь от пота, пытался удержаться на пони, вцепившись в его мохнатый загривок.
– Лошади – это моя любовь с детства. Я их обожаю! – радостно журчал ведущий, гарцуя на своей лошадке. – Если бы не телевидение, я бы был конюхом. Кстати, сейчас мы проедем круг и пересядем на арабских скакунов, предоставленных нашим спонсором!..
От этой перспективы у гостя волосы стали торчком, как загривок у его пони.
Думаю, что не зря моя дочь называет подобное «приколом». Ведущие «закалывают» своего гостя, не объяснив за что.
Я полагаю, что этому ведущему лучше быть конюхом, потому что он не понимает, что
угостя, сидящем на арабском скакуне, если он не жокей, интервью взять невозможно. Можно лишь записать его прощальный крик, когда он свалится в канаву.
Итак, всем тем, кто издевается над гостями, во имя своей оригинальности, я хочу
сказать, что они могут делать, что хотят. Могут ловить рыбу, одеваться трансвеститом или косить траву сенокосилкой, представленной спонсором.
Сути это не поменяет и результат, в профессиональном отношении, будет нулевым. Когда-то в будущем моя дочь встретится со своим мотоциклистом, который будет
сидеть в Синг-Синге, готовясь к казни.
– А ты помнишь того парня, который брал интервью, прыгая с гостем в высоту с шестом? – спросит мотоциклист, звеня кандалами. – Он ведь, как и я, печально закончил. Его насадило на его же шест. Теперь он, как шашлык, лежит в больнице. Как же его звали?
– Ты знаешь, не помню. Помню, что прыгал, но как его зовут, не помню, – ответит дочь. – Кстати, мой папа передавал тебе привет. Как он сказал, прощальный.
Итак, почему все помнят имена хороших интервьюеров, хотя они не ездили на лошадях, не входили с гостем в мартеновскую печь и не готовили барбекю.
Все просто – потому что они брали интервью не по форме, а по сути.
В комнате за обычным столом они задавали вопросы о том, что волнует общество.
Они предлагали гостям высказаться о самых важных проблемах и делали это изо дня в
день.
Постепенно аудитория стала привыкать, что регулярно, в одно и то же время они узнают, что думают о жизни самые интересные люди.
Гости со своей стороны увидели в ведущем неподдельный интерес к их персоне. Постепенно ходить к этим ведущим стало хорошим тоном, а потом и модой. Итак, подведем итог состоятельности этого второго мифа.
Это действительно только миф. Миф чрезвычайно вредоносный и разрушающий журналиста изнутри.
Для меня вывод однозначен: ведущий, понимающий, что интервью – это момент истины для всего общества, никогда не будет подставкой для микрофона.
Наоборот, это целый институт гражданского доверия. Общество любит ведущих, которые отражают его интересы. Общество уважает именно тех, кто задает нужные вопросы.
МИФ ТРЕТИЙ: ГЛАВНОЕ СЕСТЬ И НАЧАТЬ ГОВОРИТЬ, ОСТАЛЬНОЕ САМО СРАСТЕТСЯ
Когда молодой журналист получает, наконец, свою передачу, то он считает, что вечность у него в кармане. И неудивительно – он молод и образован, он обаятелен и время его программы в прайм-тайм! У него небольшой штат сотрудников, среди которых администратор и гостевой редактор. Последний особенно ценен, ибо работал в других компаниях. И у него полно телефонов разных нужных гостей.
Молодой журналист счастлив!
Он уже прочитал пару глав моего учебника и понимает, что ему нужно для интервью. Более того, на местной радиостанции у него уже есть своя подобная передача. И он предполагает, что просто пересядет с одного кресла в другое.
Разговаривать с гостями он умеет, поэтому проблемы не будет. Лишь бы гость пришел
ив сел кресло.
Ачто, спрашивает молодой журналист, разве нужно что-то еще? Чтобы ответить на этот вопрос, я поступлю следующим образом.
Давайте представим, что этот журналист пригласил в свой эфир именно меня.
Так вот, для меня лично всегда важно знать максимально детально все обстоятельства
будущей записи.
Это не прихоть.
Каждая деталь может обеспечить комфорт передачи либо его разрушить. Вот почему этому журналисту я начну задавать некоторые вопросы.
Я всегда выясняю, где именно будет запись. Это нужно не только для того, чтобы спланировать день. Это нужно для расчета времени дороги, понимания, как увернуться от заторов и рассчитать оптимальный путь до студии.
Я спрашиваю, буду ли гостем только я. Если нет, то сколько человек будет в студии вместе со мной. Это необходимо, чтобы понять, падает ли вся нагрузка в передаче на меня либо я – только одна из сторон возможной дискуссии.
Согласитесь, это важно: если в передаче десять гостей, то я скажу по несколько фраз два или три раза.
Если же я один, то нужно хорошо подготовиться к данной теме, ибо именно я буду освещать вопрос с разных сторон. И тогда, перед эфиром, мне нужно изучить, кто и что говорил по этой теме.
Разница более чем очевидна.
Далее, я интересуюсь, как оформлена студия: она темная, светлая или цветная. Я не довольствуюсь фразой «мы не знаем, вас осветят, как надо».
Мне важно знать, как мне одеться, чтобы не потеряться на фоне декораций. На это можно не обращать внимания, но я обращаю.
Я хотел бы на экране выглядеть лучше. Далее, я спрашиваю, как будет одет ведущий. Это тоже важно.
Если он надевает пиджак и галстук, то я буду одет так же.
Если мне скажут, что он сидит в расстегнутой рубахе, то я надену легкий летний пиджак. Ведь согласитесь, если ведущий и другие гости будут в летних рубашках, а я в мрачном тяжелом костюме, то мой облик вызовет удивление и непонимание аудитории, что отвлечет от дискуссии.
Далее, я интересуюсь, жарко ли в студии, какие там осветительные приборы.
Казалось бы, ну зачем мне знать, какой там свет? Ведь это не мое дело – мое дело говорить в кадре.
Такой ход мыслей – еще одна ошибка молодого журналиста. Для него это не важно, а для меня принципиально.
Студия студии рознь.
Иногда в студии, вместо современных осветительных приборов «кинофло», которые дают ровный заливающий свет, но почти не греются, еще висят старые осветительные приборы с обычными мощными лампами. Посчитайте, сколько киловатт на вас будет направлено. И если посчитать неправильно, то я, не совершивший особенно много грехов, фактически буду сидеть на сковородке.
Так разве я не должен быть об этом предупрежден и соответственно одеться? Из-за подобного света в студии я несколько раз попадал в очень сложные ситуации. Несколько раз моим гостям становилось плохо из-за жары.
Их приводили в чувство, более того, они требовали продолжить запись. Я продолжал из уважения к их стойкости. Но качество интервью при этом было нулевое.
Еще более невероятная история произошла со мной, когда на интервью ко мне пришла очень известная русская актриса Ирина Мирошниченко.
Она всегда тщательно следит за тем, как выглядит на экране.
Ирина села напротив меня, посмотрела на монитор и потребовала, чтобы прибор за моей спиной, который светил на нее, опустили ниже, так как он давал на ее лицо ненужные тени.
Прибор опустили.
Актриса снова посмотрела на монитор и потребовала опустить его еще ниже. Так его опускали и опускали, пока он не оказался почти за моей спиной.
Нужно сказать, что это был старый огромный прибор, нечеловеческих размеров, лампой внутри.
Мы начали запись, и я чувствовал, как пот струей течет по моей спине. Я сидел, как будто прислонившись к печке.
Должен заметить, что меня никто не предупреждал, что мы будем снимать при таком свете, и я надел костюм конечно же без учета условий съемки.
Когда запись окончилась, мы встали и пошли в гостевую комнату.
Вошел я туда с единственным желанием: немедленно снять ненавистный пиджак. Я попытался это сделать, но не тут-то было: спина пиджака не гнулась.
Ощущение было такое, что между моим пиджаком и спиной кто-то просунул ровную доску.
Я позвал костюмера и с его помощью буквально вывалился из пиджака.
Когда мы его рассмотрели, то оказалось, что вся его спина, плечи и задняя часть рукавов превратилась в камень, как будто пиджак окунули в жидкий цемент. При этом все эти окаменевшие места пиджака сияли недружелюбным зеркальным блеском.
В моем любимом фантастическом романе Клиффорда Саймака «Почти как люди» (They Walked Like Men) герой встречает инопланетян, которые хотят захватить землю. Вообще-то инопланетяне выглядят как милые шары для биллиарда, но при желании могут превратиться во что угодно. Так вот, герой хочет открыть свой шкаф, где висит его одежда, но слышит за дверцей шорох. И он понимает, что его любимая рубашка в цветочек уже не совсем рубашка. А любимый галстук – тоже не галстук. И лучше на шею его не повязывать.
Так вот, мой пиджак как будто повисел в том самом шкафу.
Оказалось, что желание Ирины Мирошниченко получить наилучшую картинку сыграло со мной злую шутку.
Как помнят люди, чуть постарше поколения Фейсбука и Твиттера, одно время была модна одежда с большим количеством синтетики. Это считалось последним писком моды. Считалось, что хлопок морально устарел, жутко выглядит и вообще годится только на мешки.
Это было в тот самый период, когда все думали, что завтра будут жить на Марсе, что Россия и Америка, наконец, станут друзьями, а машины можно будет заряжать от домашней розетки.
Мой пиджак был из синтетики, и от мощной лампы он просто расплавился. Волокна спеклись и превратились в однородную массу.
Потом, когда я встал и отошел от лампы, все застыло опять.
Но это уже был не мой пиджак, купленный за кровные деньги, а пиджак из романа Саймака.
Япострадал, но исключительно по своей вине, потому что не смог правильно оценить ситуацию в студии. Но это было мне уроком.
Однако вернемся к моим вопросам по поводу предстоящего интервью.
Итак, я продолжаю терзать пригласившего меня журналиста. Я интересуюсь, есть ли в студии кондиционер и можно ли поставить недалеко воду и салфетки.
Язакономерно предполагаю, что могу вспотеть во время записи или эфира. И тут можно поступить по-разному. Тебе может помочь гример либо ты можешь держать салфетку.
Салфетка выглядит на экране, как белый маленький платочек, и лучше ею убрать пот, не останавливая запись и не зовя гримера. Когда вы достаете салфетку, то режиссер обычно включает другие камеры, и вы не попадете в кадр, пока не закончите приводить себя в
порядок.
Еще одним непременным условием будет то, чтобы меня посадили подальше от ледяной струи студийного кондиционера. И это не прихоть. Я не знаю, как другие, но я не раз и не два уходил из студии простуженным. Однако мое время стоит денег, и случайная запись, которая, кстати, не оплачивается, не должна сорвать мои завтрашние планы.
Замечу, что я все это детально перечисляю не просто так. Это не монолог эгоиста.
Вспомните предыдущую главу и мое объяснение, почему интервью не получится, если гость чувствует себя неуютно.
Запомните все, что я сейчас перечислил, вы или гостевой редактор должны оговорить со своим будущим гостем сами, даже если он вас об этом не спросит.