Материал: Фурсенко А. Американская революция и история США. 1978

Выступления левого крыла несомненно оказали свое воздействие на решения Континентального конгресса. Стороннику крайне консервативного направления Джозефу Галлоуэто не удалось провести предложенный им «План союза между Великобританией и колониями», согласно которому система управления колоний должна была быть реорганизована по новому образцу - во главе с назначаемым короной генерал-губернатором и собирающимся один раз в год общеамериканским Советом представителей всех колоний. Этот план по существу нисколько не менял положения колоний, а имел в виду лишь изменение формы их зависимости от Англии. Правда, противникам плана Галлоуэя, прежде чем отклонить его, пришлось выдержать упорную борьбу. Им удалось провести свое предложение лишь при минимальном перевесе в один голос (Ibid., p. 330 - 331; Boyd J. P. Anglo-

American union. Joseph Galloway's plan to preserve the British Empire 1774 - 1788. Philadelphia. 1941, p. 112 - 114.).

Конгресс принял «Декларацию прав», в которой осуждал последние акты парламента и заявлял о правах американских колоний «на жизнь, свободу и собственность», а также о том, что колонистам самим принадлежит право осуществлять законодательство через своп собственные законодательные собрания. «Декларация прав» требовала отменить «репрессивные акты» и заявляла о решимости американцев организовать

сопротивление метрополии (Documents of American history, v I. p 82 - 84) .

Одновременно в специальных обращениях к населению Англии и Канады конгресс призывал поддержать его требование к королевскому правительству. Кроме того, конгресс принял ряд практических мер для организации сопротивления Англии, утвердив «Соглашение» о полном прекращении торговых сношений с Англией и заявив о своей твердой решимости «содействовать развитию земледелия, ремесел и промышленности в колониях» (Ibid., p. 84 - 87. ).

Но конгресс еще не решился стать на путь, вооруженной борьбы с Англией, о чем свидетельствовало новое обращение к королю с верноподданнической петицией (Ibid., p. 87.) . Даже радикальные члены конгресса при всей своей решимости сопротивляться метрополии не помышляли о разрыве с ней. Решения конгресса носили половинчатый характер. Тем не менее факт созыва конгресса, не говоря уже о принятых на нем решениях, имел важнейшее значение. В условиях, когда освободительное движение в Америке приобрело широкий массовый характер, созыв Континентального конгресса знаменовал собой важный шаг по пути сплочения всех национальных сил. После создания Комитетов связи, являвшихся зачатком революционной власти на местах, созыв всеобщего конгресса был следующей ступенью в деле распространения этой власти и ее развития в общеамериканском масштабе. Недаром конгресс отметил специально в своих актах, что реализацию принятых им постановлений он возлагает на Комитеты связи (Ibid)..

При этом следует подчеркнуть, что, несмотря на попытки правого крыла свести дело к компромиссу, на конгрессе достаточно сильным было влияние радикально настроенных делегатов, выражавших мнение широкой массы колонистов. Хотя консервативные круги располагали большинством

голосов, они вынуждены были лавировать и идти на уступки радикальным элементам. В еще меньшей степени консервативные деятели способны были помешать развитию революционного движения в стране, в котором участвовали широкие народные массы, требовавшие демократизации колониальных порядков. Демократическое движение сопровождалось усилением классовой борьбы.

Фермеры, рабочие и ремесленники Массачусетса, Пенсильвании, НьюЙорка, Южной Каролины и других колоний требовали предоставления им равных избирательных прав с купцами и плантаторами. «У группы лиц, занимающих важные посты, - писал в «Пеысильваниа газетт» в сентябре 1770 г. один филадельфийский мастеровой, - вошло в обычай выдвигать кандидатов и намечать избирательные списки для выборов членов ассамблей, уполномоченных асессоров и т. д., не считаясь при этом с положительным или отрицательным мнением мастеровых... Мы покорно это терпели столь долго, что теперь эти господа заявляют, что с мнением мастеровых, которые составляют значительное большинство жителей, совсем не следует считаться, т. е. что мастеровые, по существу говоря, не имеют права ни думать, ни говорить от своего имени. Разве мы не имеем такого же права избирать или быть избранными?» (Цит. по: Фонер Ф. История

рабочего движения в США от колониальных времен до 80-х гг. XIX в Пер. с англ., М., 1949, с.

50.) .

В результате народных выступлений в некоторых колониях была произведена демократизация управления и избирательные права населения были расширены. В связи с этим консервативные круги выражали недовольство тем, что революционное движение помогло возвыситься «подонкам общества».

Он нынче каменщик иль плотник, завтра - глядь - Солоном иль Ликургом может стать, - сетовал Галлоуэй (Там же. с. 51 .).

Как справедливо отмечает Ф. Фонер, рабочие и ремесленники являлись «острием движения, направленного на освобождение колоний изпод гнета и на создание более демократического режима в Америке»; они составляли «костяк и питающую силу великих уличных демонстраций тех дней» (Там же.) . И хотя купцы, плантаторы и адвокаты, захватившие руководство движением, стремились поставить выступления масс в определенные рамки, соответствующие их интересам, и старались оказать влияние на массы, они сами испытывали постоянное давление со стороны низов и вынуждены были как-то считаться с их требованиями, чтобы сохранить свою руководящую роль. Тех же, кто упорно сопротивлялся развитию освободительной борьбы, очередная волна революционного движения либо отбрасывала в сторону, либо вынуждала к открытому переходу во враждебный лагерь.

Решения конгресса воспринимались и истолковывались широкой массой колонистов как более радикальные, чем они были на самом деле. Кампания бойкота английских товаров развернулась повсюду. Британский импорт в 1775 г. сократился в целом по всем колониям на 97% по

сравнению с 1774 г. В отдельных случаях картина была еще более разительной. Так, например, в Нью-Йорке ввоз английских товаров за этот же период упал с 437 937 ф. ст. до 1228 ф. ст., а в Мэриленде и Виргинии -

с 528 738 до 1921 ф. ст. (Schlesinger A. M. Op. cit.. p. 535 - 530. 194). В проведении

бойкота большую роль сыграло общественное мнение, под воздействием которого купцы вынуждены были подчиниться решению конгресса и отказаться от торговли с метрополией, хотя проведение бойкота было сопряжено для них с крупными убытками, и отношение значительной части купечества к решению конгресса о новой кампании бойкота было сугубо отрицательным.

Народ принуждает купцов дать подписку не торговать с Англией Британская карикатура 1775 г.

Массы уже не ограничивались бойкотом товаров. Они пошли дальше и стали готовиться к активному вооруженному сопротивлению метрополии: организовали военные учения отрядов добровольцев, создали запасы оружия и военного снаряжения. Особенно активно военные приготовления шли в Массачусетсе. В октябре 1774 г., вопреки запрещению генерала Гейджа, в Бостоне по инициативе С. Адамса был созван конгресс делегатов Массачусетса, который стал органом революционной власти. В своей деятельности конгресс опирался па Комитет связи, преобразованный

теперь, как и во многих других колониях, в Комитет безопасности. В ряды добровольцев вступали сотни и тысячи людей, устраивались тайные склады оружия.

В других колониях также усилилась агитация в пользу активного сопротивления, все чаще стали раздаваться голоса за отделение от Англии. Острый оборот приняли события в Виргинии, которая являлась важнейшим очагом недовольства на Юге. Вернувшись с заседаний Континентального конгресса, виргинские делегаты широко оповестили население колонии о принятых решениях. Вопреки приказу королевской администрации, решено было возобновить работу колониальной ассамблеи, заново избрав ее состав. В самом начале 1775 г. состоялись выборы. Были избраны многие прежние депутаты, но многие получили мандат впервые. В особенности это касалось жителей «внутренней страны», ранее слабо представленной в ассамблее.

Желая смягчить обстановку, губернатор Виргинии устроил по случаю нового года бал в своей резиденции в Унльямсбурге. В числе приглашенных на этот торжественный прием были и лица, находившиеся в оппозиции к политике метрополии. Представители графства Финкэстл прислали письмо с благодарностью в адрес тех делегатов Континентального конгресса, которые пытались «примирить метрополию с колониями» (Мсade R. D. Patrick

Henry. Practical revolutionary. Philadelphia - New York. 1969. p. 10 - 13.) . Однако

примирительные настроения быстро таяли, а силы сторонников сопротивления крепли из месяца в месяц. Вновь избранная ассамблея собралась не в столице колонии Унльямсбурге, а в небольшом городе Ричмонде, ставшем впоследствии новой столицей Виргинии. Это было сделано специально, чтобы не мозолить глаза властям и в надежде избежать роспуска ассамблеи. К 20 марта в Ричмонд съехались делегаты из разных районов Виргинии. Долог и труден был путь в условиях бездорожья даже при сравнительно небольших по нынешним понятиям расстояниях. Некоторым из делегатов потребовалось 5 - 7 дней, чтобы добраться до Ричмонда.

Местом заседания ассамблеи стала церковь Сент-Джон. В том, что для этой цели была выбрана церковь, не было ничего необычного: политические собрания в колониях часто проходили в церквах. В Ричмонде это было самое крупное помещение. Особенность политической ситуации в Виргинии заключалась в том, что в антибританской кампании сплотились различные социальные слон - не только фермеры, но и состоятельная верхушка колоний. В подавляющем большинстве плантаторы занимали по отношению к Англии враждебную позицию (Тatс Th. W. The coming of the revolution

in Virginia: Britain's challenge to Virginia's ruling class. 1763 - 1776. - William and Mary quarterly, 3d ser., 1962, v. 19. p. 323 - -343; Evans E. G. Planter indeptedness and tho coming of the revolution in Virginia. - Ibid., p. 423 - 443, 51 If.) . В то же время их представители -

консервативная группа делегатов вновь избранной ассамблеи - недоверчиво и настороженно следила за темп, кто, по их мнению, действовал слишком радикально. Свежие политические силы, всплывшие на гребне волны антибританских кампаний бойкота, грозили оттеснить господствовавшие прежде группировки. С другой стороны, консервативно

настроенные политики старого толка не решались открыто выступить против представителей новых сил, опасаясь дискредитации в глазах общественного мнения. Объективно обстоятельства складывались явно но в их пользу.

Уолл-стрит - деловой центр Нью-Йорка Гравюра XVIII в.

Заседания виргинской ассамблеи начались 28 марта 1775 г. Был выслушан и одобрен отчет делегатов Континентального конгресса. После этого Патрик Генри внес предложение принять резолюцию об организации вооруженных сил Виргинии, объявив осадное положение.

Участие в конгрессе и созыв распущенной по приказу короля ассамблеи являлись актами неповиновения. Но то, что предлагал Патрик Генри, было откровенной угрозой ответить вооруженным сопротивлением в случае, если британское правительство вознамерится поступить с Виргинией, как с Массачусетсом, куда были посланы войска и применены репрессии. Это был логический шаг вперед в освободительном движении. Хотя всо еще действовала инерция примирительных настроений, путь назад был отрезан. Представители консервативных кругов оказались не в состоянии сдержать натиск новых политических сил, центральной фигурой которых в Виргинии стал Патрик Генри. Отт действовал смело и решительно. 23 марта, защищая свой законопроект, Патрик Генри произнес речь, которая по праву считается одним из самых важных выступлений периода освободительной борьбы колоний против Англии.

Обращаясь к депутатам ассамблеи и присутствовавшей на заседании публике, оратор призывал не верить миролюбивым декларациям британского правительства: «Не доверяйте им, господа. Вы попадете в ловушку. Не обольщайтесь ласками. Разве нужны армия и флот, чтобы снискать нашу любовь и добиться примирения? ... Они посланы сюда,