удивился, взял ее в руки и увидел за рамкой записку. Из нее я узнал, что вся жизнь Саши, полная тяжких раздумий, и вся будущность партии связаны с этой маленькой фотографией! Я принес ее сюда, чтобы посоветоваться
свами, как спасти Сашу, но, кажется, уже поздно!
Сэтими словами он вынул из кармана маленький конвертик и фотографию и передал их Луизе. Та не стала смотреть на фотографию и поспешно достала письмо. Прочитав две-три строки, она со вздохом кивнула головой.
—Оказывается, брак с Николаевым был задуман ею только для того, чтобы помочь партии. Ах, как мы ошиблись в ней! Порвать с любимым и выйти замуж за негодяя,— какое самоотвержение!
Луиза продолжала читать:
— И Николаева убила она! Кто бы мог догадаться! Кранц стоял молча, утирая слезы. Борма и другие
делегаты переглянулись.
—Кто убил Николаева?! — переспросил Борма.
—Конечно, Саша! — ответила Луиза.
—Странно! Выйти за него замуж и убить его? Как это связать?
—Она убила Николаева для того, чтобы разрешить наши финансовые затруднения,— пояснила Луиза.— Все его наследство она передает партии.
—В свое время революционерка Горнфельд тоже вышла замуж за богатого, отравила его и овладела его деньгами,— взволнованно заговорили делегаты.— Очевидно, так решила действовать и Саша!
—Сколько ей удалось достать? — спросил Борма. Луиза заглянула в письмо.
—Немало! Восемьдесят миллионов рублей! — Она показала фотографию и вздохнула.— Вот это чек на восемьдесят миллионов! Саша поступила очень предусмотрительно, вложив деньги в швейцарские и французские банки срочными вкладами и договорившись с управляющими, что выплата будет производиться по предъявлении этой фотографии. Она пишет, что мы должны получить деньги сразу же, как прочтем письмо, иначе будет поздно!
Тут Луиза остановилась и удивленно промолвила:
—Но зачем она истратила десять тысяч рублей, чтобы купить себе место фрейлины?!
—Это как раз связано с сегодняшним происшествием! — с грустью проговорил Кранц.— Разве вы не знае-
241
те, что она давно уже отправила свою мать к родственникам в Швейцарию? А бомба осталась ей от Николаева, который в свое время добыл ее при обыске клуба «Ад». Едва Саша увидела бомбу, как поняла, что ее надо припрятать. Это значит, что она давно уже прониклась решимостью умереть!
Луиза опустила письмо и заплакала.
—Она совершила настоящий подвиг, дав партии такой колоссальный капитал! Разве мы можем позволить тирану и чиновникам-палачам убить ее?!
—Надо спасти ее во что бы то ни стало! — зашумели делегаты.
— Пошлем одного человека в банк, а другого — к Зимнему дворцу, чтобы попытаться разведать, где Саша! — предложила Луиза.— Оба эти задания очень важны, кто желает идти?
Борма взял на себя получение денег, а Кранц захотел пойти на разведку.
Теперь мы расскажем о Кранце, который весь в поту прибежал к Зимнему дворцу. Вход плотной стеной заслоняли полицейские... Пока юноша раздумывал, как бы проникнуть внутрь, из подъезда вышли двое мужчин — один пожилой, другой молодой — и сели в коляску. Кранц попытался скрыться, но молодой увидел его и окликнул:
— Кранц, и ты здесь?!
Юноша с удивлением узнал Вальдерзее. Ему оставалось только подойти и поздороваться. Вальдерзее сказал Кранцу, что они тоже хотели попасть во дворец, но сегодня здание охраняется необычно строго; даже крупный чиновник — знакомый Бешкова — ничем не мог помочь. Вальдерзее усадил расстроенного Кранца в коляску, и все трое поехали к офицеру домой, чтобы обсудить, как спасти девушку.
Неожиданно Бешкову принесли секретное письмо от его знакомого, который сообщал, что Саша уже казнена,— боясь осложнений, царь приказал повесить ее в тот же вечер. Кранц сжимал кулаки от ярости, ругал царя и его сановников народными мучителями и хотел тотчас же отомстить за Сашу, но Вальдерзее убедил его не действовать опрометчиво. Тогда юноша, весь поникнув от горя, оставил Бешкова и Вальдерзее и поспешил на съезд, чтобы сообщить товарищам печальную весть.
В это время Луиза с остальными делегатами обсуждала план спасения Саши. Внезапное сообщение Кранца
242
прозвучало словно гром среди ясного неба. Люди, округлив глаза, в гневе били себя кулаками в грудь. Но больше всех была потрясена Луиза, которая тут же произнесла пламенную речь, прерывая свои слова рыданиями.
Через несколько дней состоялся траурный митинг, благодаря которому дух партии повысился в сотни раз. Вскоре вернулся Борма, в партийную кассу влился огромный капитал, и сила нигилистов возросла еще больше. В 1901 году Кранц убил министра просвещения Боголепова — бывшего профессора, который отрубил руку Саше. Луиза также 11 мая 1904 года пыталась бросить бомбу в царя Николая, но, потерпев неудачу, была схвачена. Перед казнью она сказала:
— Я хотела ценой своей жизни добыть свободу для всего народа, смерть мне не страшна!
Все это было откликом на героический поступок Саши. Но эти события произошли уже позднее, и подробно описывать их нет необходимости.
Расскажем лучше о Вальдерзее, который продолжал ходить в посольство, чтобы увидеть Цайюнь. Каждый раз его задерживали у ворот, поэтому в конце концов женщина назначила ему свидание в Иорданском парке. Офицер подкупил смотрителя парка и приказал извещать его каждый раз, когда Цайюнь придет в сад. Их встречи стали частыми.
Но, как говорится, чувства долги, а дни коротки. Быстро пролетели несколько холодных месяцев, и наступила жаркая пора, когда короткие рукава и тонкие рубашки особенно легко рождают вожделение. Вальдерзее беспокойно бродил по своей гостинице и ждал приятных вестей, но проходили день за днем, а письма все не было. Изнывая от скуки и одиночества, лейтенант лежал в кресле-качалке и читал газету. Внезапно в отделе официальных сообщений он увидел заметку, которая гласила:
«Кончился трехлетний срок полномочий посланника Цинский империи в России и Германии Цзинь Вэньцина. Прибытие нового посланника ожидается через несколько дней».
Заметка ошеломила Вальдерзее. «Теперь понятно, почему на этой неделе Цайюнь не пришла. Оказывается, она возвращается на родину! — подумал он, но тут же в его голове мелькнула новая мысль: — Раз нам предстоит разлука, она должна была еще сильней стремиться
243
к встрече со мной. Иначе где же гарантия, что она действительно меня любит?»
Офицер снова взял в руки газету и тупо уставился в нее. Внезапно слуга внес телеграмму из немецкого посольства. Вальдерзее торопливо распечатал ее. Телеграмма оказалась от его начальника, пехотного генерала, который извещал, что в связи с важными служебными делами Вальдерзее должен срочно выехать в Германию. Приказ звучал настолько категорично, что ни о какой задержке не могло быть и речи.
— Какая досада! — вздохнул лейтенант.— Неужели мы больше ни разу не увидимся?
Он вошел в спальню, надел мундир и отправился в Иорданский парк, надеясь случайно встретить Цайюнь или по крайней мере договориться о свидании. Но когда он приехал на место, смотритель сказал ему, что китаянка давно не появлялась. На другой день Вальдерзее снова поспешил в парк, но снова напрасно. Не видя другого выхода, лейтенант написал письмо и приказал смотрителю передать его в собственные руки жене китайского посланника, как только она появится, а сам с горьким чувством вернулся в гостиницу и стал собирать вещи.
На следующее утро он сел в поезд и возвратился в Германию, но рассказывать о том, как протекал его путь, мы не будем.
Между тем Цайюнь, которая едва вошла во вкус своих отношений с Вальдерзее, разумеется, совсем не хотела расставаться с ним. Узнав, что полномочия мужа истекают, она стала уговаривать его похлопотать о продлении срока. Однако попытки Цзинь Вэньцина не увенчались успехом. Затем он получил телеграмму от своего преемника, который сообщал, что уже находится в Берлине и через три дня будет в России. Цзинь сказал Цайюнь, чтобы она срочно собирала вещи. Сообщение поразило молодую женщину, как удар грома. Она очень досадовала, что не может попрощаться с Вальдерзее: господин всячески торопил ее со сборами, а поручить что-либо Афу она не могла, так как молодой слуга, терзаемый ревностью, давно искал случая придраться к ней. Некому было отнести даже письма, и Цайюнь оставалось страдать молча.
Наконец посланник сдал все дела. Отвезти вещи на вокзал было поручено Афу, а сам Цзинь Вэньцин отправился к Бешкову на прощальный завтрак, устроенный
244
в его честь. Воспользовавшись моментом, Цайюнь послала мальчишку за извозчиком и одна отправилась в Иорданский парк с тайной надеждой встретить там Вальдерзее: ей так хотелось сказать ему несколько ласковых слов и посетовать на горечь разлуки!
Въехав в парк, она думала отправиться к смотрителю, но тот сам вышел навстречу и с многозначительной улыбкой подал ей конверт.
— Вы, вероятно, были заняты, мадам! Это письмо от господина Вальдерзее.
Цайюнь удивленно взглянула на смотрителя, поспешно взяла письмо и прочла:
«Дорогая Цайюнь! На днях, читая газету, я узнал, что вы скоро уезжаете, и чрезвычайно огорчился. Кто мог подумать, что и меня по велению монарха заставят срочно собрать вещи и выехать! Увы, почему судьба так жестока к нам? Наша недолгая любовь закончилась печально: мы не можем даже высказать друг другу наши чувства и пролить прощальные слезы. Я надеялся последний раз пожать вам руку в том самом парке, где мы часто с вами гуляли, но догорел вечерний закат, а звука ваших шагов я так и не услышал. Одни лишь птицы на деревьях пожалели меня и проводили из парка своими печальными песнями.
Сегодня я уезжаю, надолго расставаясь с вами. Отделенный от вас безбрежным океаном, я буду всю жизнь думать о вас. Ночами, когда лунный свет озарит мою комнату, я буду видеть вас во сне.
Если случится оказия, молю, подайте о себе весточку! Ваш любящий друг Вальдерзее».
Женщина опустила письмо в карман и с вымученной улыбкой спросила смотрителя:
—Когда господин офицер передал вам это письмо?.. Он еще что-нибудь сказал?
—Позавчера. Но ничего особенного он при этом не добавил, просто досадовал, что вы не приходите.
Цайюнь кивнула головой, сдерживая рыдания, медленно села в коляску и приказала кучеру везти ее прямо на вокзал. Когда она приехала, Цзинь Вэньцин уже садился в поезд. Его провожали представители русского министерства иностранных дел, послы Германии, Австрии и Голландии, художник Бешков. Торжественно
245