тельные буквы в то время в Германии встреча лись, по-видимому, еще реже, чем в настоящее время. Иначе Шеллер мог бы и их использовать, если бы ему понадобилось. Но этого не случи лось — более четырех различных шрифтов вряд ли может понадобиться автору для набора книги. В грамматике это еще можно себе позволить, но вряд ли в какой-нибудь другой книге, какой бы ученой она ни была. Если бы наборщику в наши дни пришлось набирать ту же грамматику анти квой, он бы довольствовался лишь тремя видами шрифтов: антиквой, курсивом и капителью; если бы от него потребовали еще и четвертый вид, то ему бы пришлось прибегнуть к полужирному варианту. (Взяв в качестве основного шрифт без концевых засечек, он бы запутался еще быстрее.) А насколько лучше смотрится фрактура Брайткопфа в сочетании со старым швабахером, чем, к примеру, Гарамон с полужирным Гарамоном! Наиболее наглядно разница между немецким язы ком и латынью в книге Шеллера выражается противоположностью форм фрактуры и швабахера, с одной стороны, и антиквы и курсива — с другой. Если бы грамматика набиралась одной лишь антиквой, то латинские слова выделялись бы не столь наглядно. Иначе говоря, нам, отказы вающимся от фрактуры, было бы намного труд нее справиться с этой задачей, чем наборщику XVIII в.
Этот пример, в частности, свидетельствует о том, что, отказавшись от фрактуры, мы лиши лись настоящего сокровища, какому могли бы
143
лишь позавидовать народы, говорящие на других языках. Несчастием является то обстоятельство, что и в наши дни одни, используя совершенно не относящиеся к делу аргументы, на чем свет стоит хулят фрактуру, а другие — превозносят ее до небес, пользуясь столь же несостоятельными аргументами; при этом почти никто не вспомина ет, что фрактура в первую очередь подходит, как и швабахер, для набора встречающихся в немец ком языке сверхдлинных слов, что узкие готиче ские буквы помогают экономить место. Забывают тот факт, что форма фрактуры, сложилась на традиционной основе специфически немецкого трансальпийского искусства линий *. Попробуйте почитать набранные антиквой произведения Готгельфа, Келлера, Мерикеса, лирические стихи Гете, и вы сразу же почувствуете, что эта «одежда» им не к лицу. Но это между прочим. Если бы в середине XIX века пришлось набирать научный труд вроде книги Шеллера, то было бы
необходимо |
использовать |
полужирный |
шрифт |
|
альдине (это |
название |
не |
имеет ничего |
общего |
с Альдом Мануцием и |
применяется по ошибке). |
|||
Затем появились курсив |
и |
капитель. |
|
|
*
Мне не пришло в голову ничего лучшего, чем это столь редко встречающееся прилагательное.
Термин «среднеевропейский» оказался скомпрометиро ванным некоторыми субъектами из недавнего прошлого.
К тому же он не отражает существа дела. «Трансальпийский» буквально означает «по ту сто рону Альп». Поскольку этот термин придумали римляне, то он означает «севернее Альп», а выражение «cisalpin» «по эту сторону Альп» следует толковать как «южнее Альп».
Курсив напоминает гуманистическую скоро пись; это родственный антикве, но несколько более узкий, наклонный шрифт, выделяется, глав ным образом, именно благодаря наклону букв. Задержать на себе внимание читателя — вот функция курсива в тексте. Капительные буквы имеют форму прописных, но по своим размерам стоят между прописными и строчными. Капитель ные буквы пятого кегля мы встречаем уже в оригинальном начертании Гарамона, выполненном Конрадом Бернерсом (1592 год).
Курсивом пользуются для выделения ключевых
выражений, капителью же набирают |
имена и — |
в отдельных случаях — названия |
населенных |
пунктов. В тех странах, где применяется антиква, начиная с середины XIX века складываются по лезные и общеобязательные правила, которые нам предстоит принять и изучить, если мы наме рены правильно применять антиквенные шрифты. Было бы полной нелепостью вырабатывать какиелибо иные правила, поскольку те из них, которые соответствуют истинному положению вещей, дав но уже доказали свою полезность и пользоваться ими можно без малейших опасений. К тому же внимание к читателям, говорящим на других языках, заставляет нас подчиняться действующим во всем мире правилам. Иначе говоря, мы не вправе применять курсив и капитель так, как нам того хочется, а должны в конце концов отказать ся от ребячества и научиться правильно пользо ваться курсивом и капителью. У нас же это происходит крайне редко.
145
Где курсив, а где капитель?
В художественных произведениях вряд ли можно встретить курсивные выделения, не говоря о капители. Случается лишь, что курсивом наби рается находящееся под ударением слово «ein» («Nur ein Mittel hälfe»). Прежде в таких случаях пользовались заглавной буквой, что мне представ ляется более правильным, чем курсив или раз рядка.
Даже в учебниках не следует злоупотреблять курсивом или капителью для акцентирования вни мания на ключевых выражениях в тексте, то есть для достижения большей наглядности. (В тех случаях, когда крайне необходимо подчеркнуть то или иное положение или слово, перед ним можно поставить жирную звездочку.) Собственно гово ря, курсив и капитель вообще служат не для акцентирования, а скорее для внесения большей
ясности |
и дифференциации. «Рубрикация» — |
разбивка |
текста на рубрики — осуществляется |
посредством различного рода заголовков или фо нариков. С помощью абзаца одна мысль отделяет ся от другой. И лишь в очень редких случаях, в порядке исключения, наиболее важное слово или фраза могут набираться курсивом. Слово — вот мерило таланта автора. Писательское мастерст во, в частности, в том и состоит, чтобы посредст вом правильного расположения слова в предложе нии придать ему должное звучание. В отдельных газетах части фраз или целые фразы набирают жирным вариантом шрифта; выделение почти
146
всех слов отнюдь не помогает читателю понять смысл текста. Скорее он может подумать, что его считают слабоумным. Другая крайность, когда набор всего текста осуществляется однимединственным кеглем и без курсива, свидетель ствует о полном неуважении к читателю. Это намного хуже, чем использование слишком боль шого количества шрифтов.
Курсивом в первую очередь нужно набирать встречающиеся в тексте названия книг, журналов, произведений искусства, зданий, кораблей, кото рые в этом случае приводятся без кавычек. Рекомендуется, кроме того, с помощью курсива, а не кавычек выделять слова или фразы на ино странных языках. Такое незыблемое правило существует в английской, французской и во мно гих других орфографиях.
Капительные буквы, точнее говоря, капитель ные в сочетании с заглавными применяются для набора имен собственных (JUAN DE YCIAR лучше, чем JUAN DE YCIAR). Лишь в этих случаях читатель способен разобрать, что нужно писать строчными, а что прописными буквами. Имена и фамилии набирают капительными буквами в соче тании с прописными. Составные термины — закон Ома, рентгеновские лучи, особенности творчества Рембрандта — лучше набирать обычными буквами.
Капитель всегда необходимо набирать слегка вразрядку, иначе она окажется совершенно нечи табельной.
На усмотрение художника-оформителя мы ос тавляем вопрос о том, следует ли в объемной
147