Иной вариант анти-мягкой силы был реализован в императорской Германии. Здесь в отличие от Японии она была не результатом традиционного мировоззрения, а конструировалась государственной политикой. Романтическая философия рубежа XVIII-XIX вв. разработала представления о германской культуре как об особой цивилизации, противостоящей «просветительской» Франции. «Германия сделала для идеологии консерватизма то, что Франция сделала для Просвещения - использовала её до логического конца», - писал немецкий социолог К. Маннгейм [Маннгейм 1994: 578]. Немецкий философ И.Г. Фихте утвердил идею, что воля субъекта конструирует окружающий мир [Фихте 1993: 2-641]; другой философ, Г.В.Ф. Гегель, и вовсе утверждал, что лишь в германском мире «абсолютная идея» познала саму себя [Гегель 1993: 571]. В период революции 1848 г. австрийцы К.Л. фон Брук и Л. фон Штейн разработали концепцию «Срединной Европы» (Mittel Europa). Она апеллировала к опыту Священной Римской империи германской нации периода её расцвета (X-XIII веков), когда её правитель считался ведущим монархом Европы [Kann 1980: 88-96].
Германская империя, созданная в 1871 году, стала превращать эти настроения в государственную идеологию. Благоприятный политический фон сформировали быстрые победы Пруссии в трёх войнах с Данией (1864), Австрией (1866) и Францией (1870), резко усилившие патриотизм и культ армии. В такой атмосфере правительство О. фон Бисмарка (1862-1890) создало государственную систему образования, основанную на германском национализме. Важнейшим компонентом этого курса стала «Культуркампф» (Kulturkampf - «борьба за культуру») - политика по установлению государственного контроля над Римско-католической церковью. Имперское правительство упразднило Комитет Римско-католической церкви в прусском министерстве культуры, лишило священников права высказываться на политические темы, запретило деятельность Иезуитского ордена и разорвало дипломатические отношения со Святым Престолом. В 1873 г. рейхстаг принял «майские законы», установившие контроль государства над школами, назначениями на церковные должности, отношениями между духовенством и паствой. В 1875 г. в Германии был объявлен обязательным гражданский брак.
«Культуркампф» позволила взять под государственный контроль систему школьного образования и отстранить от неё Католическую церковь как силу, проповедовавшую космополитические ценности.
Противовесом космополитизму стала концепция пангерманизма: идеология, призывавшая превратить Германию в «большое пространство» за счёт присоединения к ней всех германоязычных территорий [Chi - ckering 1984]. Как политическое движение пангерманизм зародился в начале 1880-х годов в Австро-Венгрии. В её австрийской части усиливались настроения в пользу отделения немецких земель от Венгрии и присоединения к Германской империи. К концу XIX в. множество народных кружков «ферайнов» (нем. Verein) действовали в провинциях и в Вене. В 1886 г. в Зальцбурге Антон Ланггасснер основал Союз ферайнов (Germanenbund). В 1890 г. во Франкфурте-на-Майне был создан Пангерманский союз (с 1894 года - Всегерманский союз), почетным членом которого стал и вышедший в отставку канцлер О. фон Бисмарк. Целями движения были объявлены оживление патриотического сознания, поддержка немецких интересов за рубежом, содействие энергичной германской политике и колониальной экспансии.
Идеология пангерманизма приобретала при этом высокую эстетизацию. Германское руководство сразу оценило потенциал композитора Рихарда Вагнера (1813-1883). Под покровительством короля Баварии Людвига II (1864-1886) в городе Байройте (Бавария) в 1876 г. прошёл первый вагнеровский фестиваль в специально построенном театре, на котором состоялась премьера полного цикла «Кольцо Нибелунга» [Buchner 2013]. На следующем Байройтском (Вагнеровском) фестивале 1882 г. состоялась премьера «Парцифаля». С этого времени до 1936 года (с перерывом в 1914-1924 годах) Байройтский фестиваль проводился раз в год или раз в два года [Акопян 2010: 52]. Позднее, в Третьем рейхе, он был официальным мероприятием. Значимую роль в этом сыграла невестка композитора - Винифред Вагнер (1897-1980), ставшая членом НСДАП и другом Гитлера [Stunz 2007: 237-268]. Музыкально-мистические произведения Вагнера были превращены не просто в государственную идеологию Германии, но и в сконструированное германским обществом представление о своём прошлом.
Символом немецкой анти-мягкой силы выступил знаменитый замок Нойшван - штайн (Schloss Neuschwanstein - «Новый лебединый утёс»). Он был построен в 1886 г. баварским королём Людвигом II около городка Фюссен (юго-западная Бавария). Настенные полотна иллюстрируют мотивы из средневековой легенды о Парцифале, вдохновившей Вагнера к созданию оперы с одноимённым названием [Petzet, Bunz 1995: 46-123]. В интерьере замка важную роль играли также иллюстрации к другим произведениям композитора и старинным германским легендам. В Третьем рейхе начиная с 1933 года, то есть пятидесятой годовщины со дня смерти Р. Вагнера, и вплоть до начала войны в 1939 г. в замке проводились праздничные вагнеровские концерты.
Другим направлением эстетизации пангерманизма стал культ античности. В конце XIX в. под влиянием Рихарда Вагнера и английского философа-германофила Хьюстона Стюарта Чемберлена Европу накрыла волна ариософии: паранаучных теорий об «арийской расе» и поиске мистической «прародины арийцев» [Goodrick - Clarke 1985]. В Германии увлечения ей накладывалось на колоссальное развитие антиковедения. Ещё немецкий историк Якоб Фальмерайер (1790-1861) выдвинул концепцию, что современные греки - это эллинизированные славяне, не имеющие отношения к античным эллинам. Его точка зрения была популярна в немецкой исторической науке: «Не только северная часть [Балкан. - А.Ф.] становится совершенно славянской, но и в Греции поселяются вторгающиеся славянские орды; они не были, правда, настолько многочисленны, чтобы уничтожить… потомков древних эллинов и создать славянскую Грецию, но сильная примесь славянской крови является вполне доказанной» [История человечества… 1896: 47-49]. Ещё более жёсткую точку зрения высказывал немецкий историк Фердинанд Грегоровиус (1821-1891): «Ввиду подобных свидетельств со стороны византийцев, ославянение древнегреческих земель следует принять за исторический факт» [Грегоровиус 1900: 54-55]. Немецкие историки разработали концепцию, согласно которой древние эллины были особым вымершим этносом, родственным германцам. «Северные народы» создали на Балканах, как утверждали они, почти идеальные «арийские государства»: ахейскую Грецию, Спарту, Фивы, империю Александра Македонского [Strohm 1997].
Приватизация античности позволяла решить важную политическую задачу. Наследницей Священной Римской империи была держава Габсбургов. Пруссия объединила германские земли, которые до этого не были центром имперского строительства Не случайно, что в немецком языке все германские земли именуются “land”, и только Австрия словом “Reich”, «империя» -- Osterreich.. «Ариософия» позволяла подключить к немецкой истории не только «цивилизацию готов», но также античную Грецию (включая Микенскую культуру II тыс. до нашей эры), а затем и Древнюю Индию. Германская империя получала необходимую легитимизацию за счёт искусственного удревнения своей истории на четыре тысячи лет. С точки зрения анти-мягкой силы это был сильный ход: она избавлялась от комплекса неполноценности по отношению к другим ведущим державам (Британской, Российской, Австро-Венгерской) и приобретала комплекс превосходства.
Огосударствление культа античности состоялось в Германии в 1886 году, когда инженер-археолог К. Хуман доставил в Берлин из Османской империи (современная Турция) почти весь Пергамский алтарь. Юбилейная выставка Берлинской академии художеств, проходившая в мае - июне 1886 года, показывала археологические достижения из Олимпии и Пергама [Vickers 1985: 516-519]. Демонстрировалась копия пергамского храма, представлявшая собой выполненный в натуральную величину западный фасад алтарного цоколя с копиями избранных фрагментов фриза, в том числе группы Зевса и Афины. На выставке также была представлена модель города Пергама II в. до н.э. Фрески Пергамского алтаря, изображавшие победу богов Олимпа в битве с титанами, хорошо вписывались в дух Германской империи с её идеологией нетерпимости к слабости. Здание Музея Пергамского алтаря, построенное в Берлине по проекту А. Месселя в 1912-1930 годах, стало гигантской копией его фасада.
Позднее, в Третьем рейхе, визуальный культ античных образов стал основой массовой пропаганды. Фильм «Олимпия» о берлинской Олимпиаде 1936 г. начинался с медленного оживления статуи древнегреческого атлета, которая превращалась в немецкого спортсмена. Архитектор В. Крайс выбрал Пергамский алтарь как прообраз для Солдатского зала в здании Верховного командования сухопутных войск в Берлине, а также для нереализованного проекта памятника погибшим воинам у подножия греческого Олимпа. Официальные скульпторы Третьего рейха Й. Торак и А. Брекер создали по «пергам - ской модели» статуи идеальных типажей арийского мужчины и женщины («Суд Париса», «Десятиборец», «Геракл и Иола»).
С середины 1870-х годов культ античной Греции стал неотъемлемой чертой немецкого школьного образования. Дети изучали естественное превосходство эллинов над варварами, культ силы и культ гения, для которого неважно превосходство варваров в материальных ресурсах. Троянская война (XIII в. до нашей эры) и греко-персидские войны (V в. до нашей эры) подавались как символы превосходства арийского духа над другими цивилизациями. Это мировоззрение было близко немецкой стратегической культуре, сформированной ещё в начале XIX столетия военным мыслителем Карлом фон Клаузевицем. Именно он рассматривал войну как «акт насилия, имеющий целью заставить противника выполнить нашу волю», то есть как торжество воли субъекта (Я) над объективным миром (Не-Я). «Военный гений обусловливается своеобразным направлением духовных сил, и он может лишь редко встречаться в том народе, где к духовным способностям предъявляют самые разносторонние требования и где они получают весьма многогранное развитие. Чем менее разнообразна деятельность народа, чем больше у него преобладает военная деятельность, тем чаще должен встречаться военный гений», - писал Клаузевиц Клаузевиц К. О войне. М.: Госвоениздат, 1934. [Электронный ресурс]. URL: http://militera.lib.ru/ science/clausewitz/01.html. В рамках его теории страна с малыми ресурсами могла нанести поражение стране с большим военным бюджетом, населением и экономикой за счёт правильно выбранной стратегии, то есть наличия выдающегося полководца.
Идеология пангерманизма и ариософия перепрограммировали немецкий идеологический дискурс с социального противостояния на идею «строительства империи»: идеологию, постулирующую, что немцам ещё предстоит создать свою империю. У немецкой интеллигенции, в отличие от русской, в то время не была популярной концепция прогресса. Она видела мир как набор дискретных культур, у каждой из которых свой путь и своё восприятие времени [Алленов 2003]. Немецкая школа геополитики, основанная в середине XIX в. Г. Рюккертом и П.А. де Лагардом, рассматривала историю как перманентную борьбу государств за территории, ресурсы и статус. Немецкий философ Ф. Ницше, кумир поколения рубежа веков, возродил популярную в восточной философии концепцию «вечного возвращения»: человечество обречено проходить по своеобразному кругу одни и те же ситуации. «У «человечества» нет никакой цели, никакой идеи, никакого плана, так же как нет цели у вида бабочек или орхидей». « «Человечество» - пустое слово», - развивал его мысль известный историк О. Шпенглер [Шпенглер 1993: 151]. Между тем если в мире существует только национальное, то нет и не может быть сравнения одних культур с другими. Германская мысль того времени в отличие от русской отказывала Западу (Великобритании и Франции) в праве быть эталоном прогресса. На него смотрели скорее как на досадную помеху на пути к восхождению германской культуры, которую в идеале следует устранить.
В Германии (особенно прирейнской) существовала и либеральная традиция, однако она была придавлена прусским интеллектуальным дискурсом. Критерием оценки эффективности государства становилась его способность выигрывать войны. Такая интеллектуальная атмосфера делала немецкое общество малоуязвимым для иностранной пропаганды. Последняя могла действовать на советского интеллигента брежневской эпохи, доказывая ему, что уровень жизни (а также политические свободы) на Западе выше, чем в его стране. Немецкая интеллигенция начала ХХ в. была настроена иначе. «Мир принадлежит герою, а не торговцу», - писал Артур Мёллер ван ден Брук в 1906 г. Макс Шелер издал в 1915 г. книгу «Гений войны и немецкая война». «Мы - Божий народ. Как немецкая птица - орёл - летит выше всякой твари земной, так и немец вправе чувствовать себя превыше всех окружающих его народов и взирать на них с безграничной высоты… - писал Вернер Зомбарт. - Милитаризм - вот проявление немецкого геройства. Это Потсдам и Веймар в их высшем синтезе. Это «Фауст» и «Заратустра» и бетховенская партитура в окопах». «Народ «в хорошей форме» - это изначально воинство, глубоко прочувствованная внутренним образом общность способных носить оружие», - развивал его мысль Освальд Шпенглер Приведённые цитаты взяты из статьи: [Свасьян 1993: 106--107].. Не Гитлер, а А. Мёллер ван ден Брук предложил делить историю Германии на «Рейхи»: Первый (Священная Римская империя X-XIII веков), Второй (кайзеровский 1871-1918) и Третий (будущий).
Итоги немецкой политики в области анти-мягкой силы подвёл русский философ Н.А. Бердяев. Описывая немецкое общество времён Первой мировой войны в статье «Религия германизма», он указывал: «Дух тевтонской гордости пропитал всю германскую науку и философию. Немцы не довольствуются инстинктивным презрением к другим расам и народам, они хотят презирать на научном основании, презирать упорядоченно, организованно и дисциплинированно» [Бердяев 2007: 174]. Ему вторила британский историк Барбара Такман: «Изобилуя энергией и честолюбием, сознавая свою силу, впитав идеи Ницше и Трейчке, эта нация считала себя наделённой правом господствовать и в то же время обманутой, потому что остальной мир отказывался признать это право» Такман Б. Первый блицкриг. Август 1914. М.: АСТ; СПб.: Terra Fantastica,1999. [Электронный ресурс]. URL: http://militera.lib.ru/h/tuchman/01.html. С её мнением перекликается точка зрения видного немецкого историка Эрнста Нольте, что нацисты не создали принципиально новой идеологии: они просто придали массовый характер элитарным проектам Второго рейха [Nolte 2006].