Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова
Анти-мягкая сила в политической теории и практике
Алексей Фененко
г. Москва
Аннотация
Настоящая статья посвящена феномену «анти-мягкой силы». В современном политологическом дискурсе понятие «мягкая сила» (soft power) занимает одно из центральных мест. При этом до настоящего времени малоизученной остаётся возможность противодействия государств чужой мягкой силе. Изучение этого явления в рамках либеральной парадигмы не представлялось возможным ввиду навязываемого ею тезиса о безальтернативности либеральной идеологии. В настоящей статье автор пытается выйти за рамки устоявшихся догм и ответить на вопрос: существует ли анти-мягкая сила как идеология и тип практической политики, которые используют набор средств, призванных защитить государство от воздействия чужой мягкой силы? Теория мягкой силы построена на том, что объект её применения будет готов признать свое вторичное, то есть подчинённое, положение. По этой причине использование мягкой силы возможно только в отношении субъекта, который не обладает большими политическими амбициями, готов взаимодействовать в рамках существующего мирового порядка и, главное, согласиться с превосходством другого игрока и выдвигаемых им норм. Анти-мягкая сила построена на иной основе. Она предполагает, что субъект изначально не готов признать ни превосходство оппонента, ни его правила игры. Он обладает серьёзными политическими амбициями, не признаёт власти над собой каких-либо норм и не готов согласиться на подчинённое положение. Вне зависимости от своей силы или слабости он не будет готов стать «младшим» или «вторым» в сообществе. В период глобализации таких субъектов было не много. Тем не менее обозначившийся в последние пятнадцать лет кризис глобализации может снова сделать их заметной силой в межгосударственных отношениях. Автор утверждает, что анти-мягкая сила неоднократно блокировала влияние одной страны на другую. В её истории можно выделить три основных типа политики: 1) на основе шовинизма; 2) на основе альтернативного идеологического проекта; 3) на основе частичных (сегментарных) ограничений мягкой силы противника. Каждый из них может принести своим основателям как дивиденды, так и политические издержки.
Ключевые слова: мягкая сила; анти-мягкая сила; культурная политика; идеология; пропаганда; контрпропаганда; либерализм.
Abstract
Anti-soft power in political theory and practice
Alexey Fenenko
Lomonosov Moscow State University, Moscow, 119991, Russian Federation
The article deals with the study of the anti-soft power. The concept of soft power took over the modern political discourse. The opportunities to counteract such power have not been considered properly so far. The proponents of liberal paradigm, trapped in ideology of its exclusiveness, failed to study this issue.
Thus, the present article aims at answering the question whether there exists an anti-soft power, both as ideology and practice, which could be efficient enough for the state to protect itself from the impact of external informational and cultural influence. The theory of soft power is based on the idea that its object accepts normative subordination. Consequently, such object should not pursue major political ambitions, should be ready to collaborate within the established world order and, above all, agree with superiority of the world leaders and the rules they impose. Anti-soft power is different. The core idea is that its holder is not willing to comply with the opponent's superiority as well as its rules of the game. The subject of anti-soft power is politically ambitious and never recognizes its dependence or inferiority. Regardless of being strong or weak, it will not admit its junior or secondary position in a community. We saw a few such subjects during the era of globalization. However, the globalization crisis may change the situation and thus give rise to a new political trend, that is the resurgence of anti-soft power. The article states that anti-soft power has repeatedly blocked the attempts of one country to influence another country. In the course of history, we can single out three main types of policy: 1) the policy based on supremacism, or chauvinism; 2) the policy based on ideological alternatives; 3) the policy based on segment restrictions of the opponent's soft power. Each of these, though, can bring its subjects both political benefits and unwanted costs.
Keywords: soft power; anti-soft power; cultural policy; ideology; propaganda; counter-propaganda; liberalism.
Основная часть
В современном политологическом дискурсе понятие «мягкая сила» занимает одно из центральных мест [Алексеева 2016: 5-21]. Библиография по данной проблеме настолько обширна, что уже требует справочных обзоров [Косачев 2013: 11-18; Лобанова 2017: 77-88]. При этом до настоящего времени малоизученной остаётся возможность противодействия такому типу воздействия. Это оставляет без ответа ряд вопросов: существует ли в принципе анти - мягкая сила как идеология и разновидность политической стратегии, призванные защитить государство от воздействия чужой мягкой силы? При каких условиях они становятся востребованными? Каковы их особенности?
Наличие подобной лакуны в современных исследованиях объяснимо. Для изучения анти-мягкой силы следует отказаться от политической корректности и поставить ряд неудобных, но неизбежных исследовательских вопросов. Политологи изучают, как воздействовать с помощью мягкой силы на политического субъекта, оставляя в стороне вопрос о том, как объект влияния может защищаться. При изучении «меча» (каковым на сегодняшний день является мягкая сила) встаёт проблема понимания «щита» (каковой теоретически должна стать анти-мягкая сила). В настоящей статье автор делает попытку представить теоретические обоснования концепции анти - мягкой силы, определить её содержание и показать модели реализации в практической политике. В процессе анализа «анти - мягкая сила» будет рассматриваться исключительно как научный концепт, не зависящий от каких-либо политических или идеологических предпочтений исследователя.
Несмотря на широкое многообразие работ по теории мягкой силы, в истории интерпретации данного феномена можно выделить три этапа.
Первый - появление самой идеи, что государство способно достичь своих стратегических целей идеологическими и культурными средствами. Её выдвинул ещё в начале ХХ в. британский политолог Норман Энджелл (1872-1967). В работе «Великая иллюзия», появившейся накануне Первой мировой войны, он указывал, что по мере развития научно-технического прогресса межгосударственные войны становятся всё более разрушительными и не оправдывают затраченных на них финансовых средств [Angell 1910]. Гораздо эффективнее, по мнению Н. Энджелла, было бы использовать экономические связи и привлекательные идеологии для отстаивания собственных интересов. Способность государства нравиться своим примером может привлекать на его сторону другие общества и обеспечивать политическое присутствие без оккупации противника.
К концепции Н. Энджелла примыкала теория «культурной гегемонии» итальянского марксиста Антонио Грамши (1891-1937). Последний утверждал, что власть господствующего класса держится не только на насилии, но и на согласии: механизм власти есть одновременно и принуждение, и убеждение. Гегемония предполагает активное согласие, при котором граждане желают того, что требуется господствующему классу: «управление с согласия самих управляемых». Грамши выделял технологию формирования культурной гегемонии, опирающуюся на три основные группы: 1) «органических интеллектуалов» (идео - логов-практиков), формирующих интеллектуальный климат в обществе; 2) традиционную интеллигенцию, состоящую из наёмных работников умственного труда, которые находятся на службе правящего класса; 3) средства массовой информации и систему образования, которые определяют интеллектуальные настроения общества [Грамши 1959: 460-462].
Второй этап, который можно датировать началом 1990-х годов, характеризовался разработкой системного понимания мягкой силы. Им занимался американский политолог Джозеф Най, который предложил понимать под ней «способность добиваться желаемых результатов в отношениях с другими государствами за счёт привлекательности, а не принуждения или подкупа» [Nye 2004: 3]. В структуре внешней политики великих держав он выделял три инструмента: принуждение, плата и притягательность (мягкая сила). Определение Дж. Ная закрепилось в политической науке в качестве общепризнанного. Правда, в письме 2006 года, написанном в журнал Foreign Policy [Nye 2006], он указал, что в других странах (в первую очередь в России и КНР) мягкую силу трактуют как пропаганду, что неверно. Мягкая сила, по словам Дж. Ная, это именно способность государства нравиться своим примером.
В этой связи исключительно важна этимология понятия «мягкая сила». В американском законодательстве право делится на две составляющие: «жёсткое» (hard) и «мягкое» (soft). Первое охватывает акты, обязательные для исполнения; а второе - право, отклонение от которого не приводит к санкциям. Оно означает скорее этические нормы, присущие данному обществу, которые предполагается защищать с помощью общественного мнения. Мягкая сила не имеет карательных санкций за неподчинение, но создаёт ситуацию, когда моральный призыв невозможно игнорировать. В такой интерпретации понятие «мягкая сила» эквивалентно скорее терминам «гуманитарная сила» или «привлекательная сила» в русском языке.
В период преобладания «классического» (по Дж. Наю) понимания мягкой силы в начале 2000-х годов в американской литературе были выделены её основные структурные компоненты:
- экономический - инвестиционная и финансовая привлекательность государства;
- гуманитарный - привлекательность образовательной системы страны, её научной и технологической деятельности;
- культурный - международное признание культурного наследия государства; расширение межкультурных коммуникаций; популяризация национального языка; туристическая привлекательность;
- политический - развитие политических институтов демократии; защита прав человека;
- дипломатический - эффективность переговорного процесса; способность к предотвращению агрессии; нейтрализация угроз [Holik 2011: 223 - 254].
Механизмами для реализации мягкой силы должны были стать экономическая, Путин В. Россия и меняющийся мир. Московские новости, 27.02.2012. [Электронный ресурс]. URL: http://www.mn.ru/politics/78738 публичная и культурная дипломатия. Они были призваны не просто создать привлекательный образ субъекта в глазах населения и истеблишмента другого государства. Гораздо большее значение уделялось опутыванию элит других стран комплексом взаимосвязанных отношений, содействие усвоению ими чужих экономических норм и моделей [Cooper, Hocking, Maley 2008]. Публичная дипломатия получила новое наполнение, став механизмом формирования положительного образа страны в глазах общественности другого государства и одновременно воздействия на его элиту [Leonard 2002]. Этот процесс облегчался появлением системы спутникового телевидения, а затем и спутникового интернета - впервые в истории государства получили возможность транслировать свою точку зрения и, соответственно, воздействовать на зарубежную общественность. Политика информационного воздействия интегрировала два элемента: технологический (регулирование процесса развития компонентов информационной среды) и содержательный (приоритеты коммуникационной деятельности участников общественно-политического процесса).
Третий этап в понимании мягкой силы стоит отсчитывать с начала 2010-х годов, когда этот термин стал обозначать набор манипулятивных технологий, призванных разрушать отдельное общество. В России такая трактовка стала утверждаться после публикации 27 февраля 2012 г. статьи премьер-министра В.В. Путина «Россия и меняющийся мир»1. В ней российский лидер указал на опасность, которую может представлять использование мягкой силы внешними субъектами. «В ходу всё чаще такое понятие, как «мягкая сила» - комплекс инструментов и методов достижения внешнеполитических целей без применения оружия, а за счёт информационных и других рычагов воздействия. К сожалению, нередко эти методы используются для взращивания и провоцирования экстремизма, сепаратизма, национализма, манипулирования общественным сознанием, прямого вмешательства во внутреннюю политику суверенных государств», - писал В.В. Путин. Этот подход к пониманию мягкой силы породил серию работ, рассматривающих её как систему вмешательства во внутреннюю политику государств [Бурлинова 2014: 28-35; Паршин 2014: 14-21].
Похожая ревизия понимания мягкой силы происходила и на Западе. Ещё в 2004 г. британский историк Найл Фергюссон указал на её связь с империализмом [Fergusson 2004]. «Мягкая сила» - согласно его определению, лишь «бархатная перчатка, скрывающая железную руку» [Fergusson 2004: 24]. В 2017 г. американские политологи Кристофер Уолкер и Джессика Людвиг из Национального фонда в поддержку демократии предложили термин «острая сила» (sharp power) [Walker; Ludwig 2017: 6-94], которую они определяли как форму внешнеполитической деятельности, предполагающую использование средств манипулирования общественным мнением в других странах и направленную на подрыв их политических систем. По мнению К. Уолкера и Дж. Людвиг, данный термин можно применять только к авторитарным режимам. Причём авторы не скрывали, что имеют в виду Россию и КНР, а «острая сила» обозначает воздействие этих двух государств на демократические страны с целью подрыва их политических систем, введения их общественности в заблуждение, ограничения свободы слова, сокрытия или отвлечения внимания от негативной информации о своей стране за рубежом. Такое определение острой силы политически наивно. Авторы словно удивлялись самому факту, что какие-то крупные игроки могут применить мягкую силу в отношении самих США, хотя идеологическая борьба - неотъемлемая часть всей мировой истории.
Тем не менее, за этой кажущейся наивностью скрывается важное политическое явление: концепция мягкой силы в её современном понимании - продукт американской политической культуры. Соединённые Штаты до настоящего времени ещё не сталкивались с противником, отрицающим их a priori и не желающим не только принимать, но даже обсуждать американскую привлекательность. Политика мягкой силы США реализовывалась в благоприятной среде, будучи направленной на государства: