Обобщение действительности в афоризмах может сопровождаться образной мотивацией как значений их отдельных лексических компонентов, так и общего значения. При этом отдельные переосмысленные лексические компоненты афоризма могут в своём прямом значении не иметь обобщённого содержания, обозначать конкретные, в том числе единичные, объекты, напр.: Бог не ровно делит (где Бог означает `судьба'); Доброму Савве добрая и слава (где Савва означает `человек'); Молчалины блаженствуют на свете! (А.С. Грибоедов) (где апеллятив молчалины означает `приспособленцы, льстецы, подхалимы, карьеристы и т.п.'); У всякого человека есть внутри его свой Патмос (А.А. Григорьев) (где Патмос означает `божественное откровение, духовное озарение', от Патмос -- остров в Эгейском море, в пещере которого Святому Апостолу Иоанну Богослову открылась воля Божая и явилось Откровение, отражённое в содержании книги Нового Завета «Апокалипсис»); Язык до Киева доведёт (где Киев -- это `место, к которому не знаешь точной дороги'); англ. Every man lor himself, and the devil take the hindmost (где выражение the devil take the hindmost означает `последнему хуже всех'); God is always on the side ol the big battalions (где God означает `победа'); бел. Свабоды бог з неба не скіне (Я. Колас) (где выражение бог з неба не скіне означает `само па сабе не з'явіцца'); Чым за морам віно піць, лепш з Нёмана вадзіцу (где з Нёмана означает `з ракі на Радзіме'); польск. Kazdy kraj ma swoj raj (где raj означает `благодать'); Nie wierz Fortunie, co siedzisz wysoko (J. Kochanowski) (где имя древнеримской богини Fortuna означает `счастье') и т.п.
В случаях, когда в афоризмах (обычно устойчивых и воспроизводимых, прежде всего из числа пословиц) общее значение полностью переосмыслено, их обобщённое значение мотивируется общим прямым значением, которое может сохраняется либо одновременно с переносным значением либо только в их прототипах (свободных высказываниях как аналогов пословиц), напр.: Кашу маслом не испортишь (`1. В прямом значении; 2. Необходимое, полезное никогда не вредит и в излишне большом количестве') [33. С. 141]; англ. Every cloud has a silver lining (`1. У каждой тучки -- серебряная подкладка, т.е. тёмная туча, закрывающая солнце, бывает окружена серебристой светящейся линией, говорящей о том, что солнце всё же есть -- там, за тучей; 2. В любой ситуации, даже самой плохой, можно найти и хорошую сторону, вселяющую надежду') [34. Prov. 171]; бел. Сёрбай юшку, на дне гушча (`Перш чым дасягнеш самага лепшага, важнага, карыснага, трэба перабыць менш прыемнае') [35. С. 212]; польск. Dobre drzewo dobry owoc rodzi (`У хороших родителей и дети хорошие') [36. С. 27] и т.п.
Общее прямое значение переосмысленного афоризма (или его прототипа) не обязательно является обобщённым в отличие от общего образного значения, обобщённость которого остается в данном случае единственно надёжным семантическим критерием для квалификации данной устойчивой фразы как афоризма, напр.: В Тулу со своим самоваром не ездят (`С собой не берут того, чего много там, куда едут, чем славится то место, куда едут') [33. С. 63] -- афоризм (переносное значение обобщённое); англ. Don't teach your grandmother to suck eggs (“Не учи свою бабушку, как высасывать яйца”, переосмыслено как `Не давай советов тому, кто более опытен, чем ты') [34. Prov. 147] -- афоризм (переносное значение обобщённое); бел. Сёння гукнула, а заутра ручк1 згарнула (`Кажуць пра што-небудзь нетрывалае, ча- совае, не разлшанае на доуп век') [35. С. 211--212] -- не афоризм (переносное значение конкретизированное); польск. Pies na sianie lezy, sam go nie je, a krowie go nie da (`Говорится о скупых, о тех, кто действует безрассудно; осуждается бесхозяйственность, когда напрасно растрачивается то, что может быть полезным себе или другим') [36. С. 71] -- не афоризм (переносное значение конкретизировано, выражение не может употребляться применительно ко всем, имеет смысл только по отношению к определенному индивиду, о скупости которого идёт речь, или к определённой ситуации, бесхозяйственные результаты которой осуждаются).
Исследование показало, что обобщённое содержание присуще всем афоризмам в их традиционном понимании, уходящем корнями в античность, когда др.-греч. афорюцо^ означало, как известно, специфическое по языковой форме и логической структуре высказывание [23. С. 12--13]. Афоризмами изначально назывались именно обобщённые по содержанию высказывания, что нашло отражение в первой в европейской литературе Нового времени, ставшей классической книге афоризмов «Oraculo Manual, y Arte de Prudencia. Sacada de los Aforismos Quese Discurre En las obras de Lorenco Gracian» (1647), которая в подавляющем большинстве состоит из изречений обобщённо-универсальной семантики (вневременных, персонально и пространственно нелокализованных, всеобщих утверждений) [37].
Можно утверждать, что обобщённость в его специфическом проявлении -- универсальном обобщении -- является облигаторным свойством афоризма, а также его дифференциальным признаком, поскольку позволяет однозначно и непротиворечиво отграничить афоризмы от всех иных сверхсловных единиц, в том числе тех, которые используются для обобщения свойств единичных объектов или для сообщения об ограниченных количествах неединичных объектов.
Номинативность
Номинативность как семантическое свойство, присущее прежде всего словам и фразеологизмам, в афоризмах приобретает специфический характер и играет иную роль, что требует специального объяснения [18].
Так, номинативная специфика афоризмов обусловлена тем, что они используются в речи не для передачи актуальной по отношению к действительности информации, а для выражения всеобщих и вневременных утверждений, в которых сообщается об универсальных связях между целыми классами объектов, т.е. о закономерностях отношений между неединичными объектами, действиями, свойствами, объединенными в классы. Закономерности такого типа целесообразно определить как универсальные. Исходя из этого можно утверждать, что афоризмы предназначены для обозначения такой разновидности фрагментов действительности, как универсальные закономерности (необходимые и регулярные свойства целых классов количественно неисчислимых объектов и/или связей между классами таких объектов в реальном или вымышленном мире).
Универсальные закономерности как факты действительности существуют в сознании носителей языка и порождаются в результате когнитивной и познавательной деятельности способом индукции или дедукции, основанной на наблюдении за объективно существующими (или искусственно созданными) существенными, необходимыми и регулярными связями между объектами. Общее количество универсальных закономерностей ограничено их объёмом как фрагментов коллективной или индивидуальной картины мира (реального или вымышленного). Афоризмы создаются и используются в речи как речевые произведения или как языковые единицы для вычленения и обозначения универсальных закономерностей. В этом смысле каждый афоризм соотносится в сознании носителей языка с той универсальной закономерностью, которую он обозначает в речи. Соотношение афоризма и обозначаемой им универсальной закономерности является изоморфным соотношению в сознании носителей языка слов и тех фрагментов действительности, которые слова обозначают в речи (и то, и другое соотношение имеет номинативный характер). Вот почему афоризмы в нейтральной позиции (вне речевого контекста) представляют собой единицы номинации, а не коммуникации, и используются в речи одновременно как в коммуникативной, так и в номинативной функции.
Номинативная природа афоризмов формально проявляется, во-первых, в возможности их создания и воспроизведения в качестве полностью автономных текстов, т.е. вне коммуникативного акта (напр., в многочисленных книгах, сборниках, подборках афоризмов), а во-вторых, в их использовании в речи как дискурсивно независимых высказываний, т.е. в такой семантической и структурной позиции, когда удаление афоризма из контекста никак не изменяет ни смысл, ни структуру сообщения, напр.: А тебе, мой друг, не следовало не в своё дело вмешиваться. В чужой монастырь со своим уставом не ходят. Девчонка провинилась, и я её наказала. Она моя, и я что хочу, то с ней и делаю (М.Е. Салтыков-Щедрин); англ. King. `Tis only title thou dis- dain'st in her, the which I can build up. Strange is it that our bloods, Of colour, weight, and heat, pour'd all together, Would quite confound distinction, yet stand off In differences so mighty. If she be All that is virtuous, save what thou dislikest, A poor physician's daughter, thou dislikest Of virtue for the name: but do not so: From lowest place when virtuous things proceed, The place is dignified by the doer 's deed: Where great additions swell's, and virtue none, It is a dropsied honour. Good alone Is good without a name. Vileness is so: The property by what it is should go, Not by the title. ' (W. Shakespeare); бел. Дзядзька Іван адхінууся і за- думауся. Потым загаварыу, як бярвенне варочау: -- Вялікі ты стау, Алёша. Прьівьіклі мы да цябе... Бацьку успамінаеш? -- Успамінаю, -- ціха адказау Алёшка. -- Правільна. Бацькоу не вибіраюць. Бацька ёсць бацька. На усё жыццё... (А. Варановіч) и т.п.
Есть и ещё один аргумент в пользу приоритетности номинативной, а не коммуникативной природы афоризма. По синтаксической структуре афоризмы представляют собой, как уже говорилось, особые, абстрактные предложения, содержащие «универсальные или вневременные утверждения» [3. С. 30]. А в абстрактных предложениях их коммуникативно детерминированные свойства (модальность, темпоральность и персональность) реализуются формально, хотя и могут быть актуализированы в речи в определённых контекстах. Так, именные компоненты афористической фразы в синтаксической позиции актантов (субъекта и объекта) нереферентны (не соотносятся ни с каким фактом действительности), что в совокупности с нереферентно- стью именных компонентов в позиции предиката (указывают не на факт действительности, а на его признаки) обусловливает нереферентность высказывания целиком, когда оно в нейтральной позиции (независимо от контекста) не соотносится ни с какой ситуацией действительности (хотя и может использоваться в речи для обозначения какой-либо данной ситуации -- конкретизироваться, приобретать референтность). Напр.: Иная слава солнца, иная слава луны, иная -- звёзд; и звезда от звезды разнится в славе (1 Кор., 15, 41), ср.: 1881 год начался для русской литературы двумя потерями. 21 января умер в Москве А.Ф. Писемский, 27 января умер в Петербурге Ф.М. Достоевский... Это были звёзды, участники созвездия знаменитых «сороковых годов». Но «звезда от звезды разнится в славе» (Н.К. Михайловский) (где звезда от звезды означает `А.Ф. Писемский от Ф.М. Достоевского'); бел. Вайна усё спіша (пословица с прямой мотивировкой общего значения `Гаворыцца як апрауданне якіх-н. дзеянняу, учынкау, спрау у ва- енны час' [38. С. 108]), ср.: -- Калі гэта паспелі ліпавую абсаду выразаць і навошта? -- Тады ж, у вайну. Хто на начоукі, хто на дзежачку-ліпауку, хто на сявеньку, а хто на дровы... -- Вапшчэтю, так, раз пачалі ужо, то рэж, палі, нішчьі -- вайна усё спіша!.. (А. Кудравец) (где вайна означает `Вялікая Айчынная вайна') и т.п.
Афоризмы близки по своей синтаксической семантике к номинативным предложениям, но между ними есть два весьма существенных различия. Во- первых, номинативные предложения никогда не употребляются в нейтральной позиции, независимо от контекста, как афоризмы, а во-вторых, номинативные предложения выделяются как тип на основе не семантикограмматических характеристик, как абстрактное предложение в качестве синтаксической формы афоризма, а формально-грамматических -- односоставного предложения, а также именного компонента (или количественноименного сочетания) в качестве главного члена предложения. Следует отметить, что абстрактные и номинативные предложения взаимно пересекаются по своим характеристикам, т.е. некоторые абстрактные предложения по формально-грамматическим признакам могут принадлежать к номинативным, а некоторые номинативные предложения по семантико-грамматическим свойствам могут быть абстрактными (приобретать обобщённо-универсальное значение). Так, есть группа афоризмов, которые по формальнограмматическим признакам являются номинативными предложениями (обычно используются как слоганы, девизы, призывы), напр.: Осторожность, осторожность! Осторожность, господа! (Н.А. Некрасов); Православие, самодержавие, народность; Свобода или смерть!; Смерть шпионам!; Стойкость и сила; Честь и верность; англ. Unity and Faith, Peace and Progress!; бел. Гонар i годнасць; Смерць ворагам!; польск. Bog, Honor, Ojczyzna; Wolnosc! Rфwnosc! Braterstwo!; Z Dziesiзciorga Przykazan wysnulem jedenaste: zwiзzlosc (S.J. Lec) и т.п. В свою очередь, номинативные предложения довольно часто выступают в роли структурных компонентов афоризмов, синтаксически организованных как сложное предложение (в качестве одной из его предикативных частей) или намеренно сегментированных своим автором (в качестве одного из сегментов такого афоризма), напр.: Человек! Это великолепно! Это звучит... гордо! (М. Горький); англ. Deeds, not words (proverb); бел. Восень -- на дзень пагод восем (прыказка); Закон природы: / хто блжэй да неба, / Таму абавязкова халадней (У. Скарынкш); польск. Jutro: wielkq tajemnicq (S. Wyspianski) и т.п.
Синтаксическую форму номинативных предложений в редких случаях могут иметь устойчивые фразы, не обладающие обобщённо-универсальным значением, которые благодаря их использованию в нейтральной позиции, вне речевого контекста (в качестве названий, надписей, девизов, призывов, лозунгов), а также своему философскому смыслу воспринимаются как близкие афоризмам (и нередко ошибочно квалифицируются как афоризмы), напр.: Слова, слова, слова < англ. Words, Words, Words (W. Shakespeare) -- крылатое выражение (реплика Гамлета из одноименной трагедии У. Шекспира), которое употребляется в речи для обозначения говорильни, пустой болтовни, подменяющей собой дела (не является афоризмом), ср.: «Слова, слова и слова» (А.П. Чехов) -- название рассказа (1883); Что такое справедливость, лишённая огня, самоотверженности и любви? Слова, слова, слова. (М.Е. Салтыков-Щедрин); англ. «Words, Words, Words» (D. Ives) -- название пьесы (1987) и т.п.
Можно утверждать, что номинативность свойственна всем афоризмам (является облигаторным признаком), поскольку прямо и непосредственно обусловлена их обобщённо-универсальной семантикой, однако не может рассматриваться как дифференциальный признак, поскольку одновременно характеризует строевые единицы языка (лексические и фразеологические), а также одну из синтаксических моделей предложения. Номинативность, как показывает функционирование афоризмов в речи, является их сущностным свойством, более значимым, чем коммуникативность, которая проявляется в формальном плане и не определяет отношение афоризма к действительности.
Дискурсивная автономность
Такое свойство афоризма, как дискурсивная автономность, проявляется в способности афоризма сохранять при употреблении в любых видах дискурса целостность формы и содержания, а также функциональную независимость от контекста в структурном и содержательном плане [19].
Дискурсивная автономность афоризма обусловлена тремя факторами: 1) независимость содержания (не требует для своего адекватного понимания никакого речевого контекста); 2) функциональная незакреплённость (может использоваться как структурно, так и содержательно независимо от других высказываний в речи); 3) контекстная обособленность (может употребляться в контексте в нейтральной позиции, без смысловых и структурных видоизменений). Факторы дискурсивной автономности афоризма связаны между собой отношениями последовательной детерминации: независимость содержания способствует функциональной незакреплённости, которая прямо обусловливает контекстную обособленность. В свою очередь, контекстная обособленность предполагает функциональную незакреплённость, а также независимость содержания афоризма в речи, что позволяет выделить (извлечь) его из контекста как автономную по форме и содержанию фразу. Напр.: Здесь лежат ленинградцы. / Здесь горожане -- мужчины, женщины, дети. / Рядом с ними солдаты-красноармейцы. / Всею жизнью своею / Они защищали тебя, Ленинград, / Колыбель революции. / Их имён благодарных мы здесь перечислить не сможем. / Так их много под вечной охраной гранита. / Но знай, внимающий этим камням, Никто не забыт и ничто не забыто (О.Ф. Берггольц) (строка из стихотворения употребляется в русском языке как крылатое выражение, а также часто используется в качестве отдельного текста как надпись, призыв, девиз); англ. Books are where things are explained to you; life is where things aren't. I'm not surprised some people prefer books. Books make sense of life. The only problem is that the lives they make sense of are other people's lives, never your own (J. Barnes); бел. Яна [Фрузы- на] часта казала людзям i самой сабе: кожнаму сваё, што каму на раду натсана, таго не мтеш. I яна пакрысе прывыкла да адзтокага лёсу нема- ладой бабылк1, цешыла сябе людскт шчасцем, радавалася чужой радасцю i бедавала з чужых бедау. Свайго -- т добрага, т благога, т асаблтых тры- вог -- у яе не было (В. Быкау); польск. Wszyscy mqzczyzni sq dziecmi. Nie mogq zyc bez fajerwerkфw, wielkich slow i wspanialych gestфw. Ale na szczзscie, jestesmy my, kobiety, na swiecie, ich nianki, ktфre uwazajq, zeby dzieci nie upadly i nie rozbily sobie nosa (T. Rittner) и т.п.