Следует отметить, что в полностью или частично идиоматичных афоризмах всегда сохраняется прямое, буквальное значение (безотносительно степени его соответствия объективной реальности или её восприятию), за исключением немногочисленных случаев утраты внутренней формы, когда прототип переосмысленного афоризма воспринимается как лишённый всякого смысла, необъяснимый, т.е. без знания речевого контекста его порождения (употребления) не соответствующий ни одной из возможных картин мира (чаще в пословицах), напр.: Дважды два -- стеариновая свечка (И.С. Тургенев, «Рудин»); На воре шапка горит; англ. The child is father of the man (W. Wordsworth, “My Heart Leaps Up When I Behold”); There are wheels within wheels (prov.); бел. З выб1рачк1 выбераш гарачку, а кал1 з раду, то нуду; У айчыма чэрц пад вачыма (прыказю); польск. Nie rob z tata wariata, a z mamy panoramy (przysl.) и т.п.
Отдельные переосмысленные лексические компоненты афоризма не обязательно обусловливают идиоматичность его общего значения (целиком или структурной части), напр.: Язык до Киева доведёт (из двух переосмысленных компонентов пословицы -- язык `тот, кто разговаривает, спрашивает' как персонификация способности выражать в словесной форме свои мысли [49. Т. IV. С. 780] и до Киева `куда угодно, далеко' как метонимическое расширение исходного значения [13. С. 98] -- только первый участвует в формировании общего переносного значения `Спрашивая, обо всём узнаешь, всё найдёшь'); англ. Brevity is the soul of wit (W. Shakespeare, “Hamlet”) (переносное значение компонента soul `основа' не ведёт к переосмыслению афоризма, который имеет общее прямое значение `Краткость является основой остроумия'); бел. Зяць любщь узяць (переносное значение глагола браць / узяць `пользоваться материальной помощью (родителей жены)' не приводит к сдвигу общего значения пословицы, которая не имеет переснос- ного смысла); польск. Tylko wielcy artysci mogq siз czuc wobec sztuki mafymi (перенос значения компонента maty `nieznaczny' не изменяет общий прямой смысл афоризма) и т.п.
В то же время переносное общее значение афоризма может быть суммой переносных значений его лексических компонентов. Напр.: Куй железо, пока горячо (общее переносное значение пословицы `Торопись делать что-л., пока есть возможность, благоприятные условия и т.д.' [33. С. 154] является комбинацией переносных значений двух её структурных частей куй железо `торопись делать что-л.' и пока горячо `пока есть возможность, благоприятные условия'); англ. Fine feathers make fine birds (переносное значение пословицы `Богатая одежда обусловливает значительность человека' складывается из переносных значений ее компонентов fine feathers “красивые перья” как `богатая одежда', make “делать” как `обусловливает', fine birds “красивая птица” как `значительный человек'); бел. Натсанае застаецца (общее переносное значение пословицы `Художественные произведения сохраняются в памяти поколений' [38. С. 346] состоит из переносных значений натсанае `художественное произведение' и застаецца `сохраняется в памяти'); польск. Co gtowa, to rozum (общее переносное значение пословицы `Человек -- это взгляд, мнение' комбинируется из переносных значений gtowa `человек' и rozum `взгляд, мнение') и т.п.
Идиоматичность афоризма может возникать под влиянием как собственно языковых, так и экстралингвистических (в том числе “литературнохудожественных” [13. С. 92]) факторов, быть результатом как узуального, так и окказионального сдвига значения (всего афоризма, его структурной части, отдельного лексического компонента), напр.: Не подмажешь, не поедешь (первый лексический компонент пословицы имеет узуальное переносное значение -- подмазать `дать взятку', а второй окказиональное -- поехать `добиться того, что нужно'); бел. Пок1 Юрка не меу чына, / Быу тшто сабе дзяцта (Я. Купала, “Чары”) (на возникновение у крылатого афоризма общего переносного значения `Пасада псуе добрага чалавека' оказал влияние экстралингвистический фактор -- обобщение образа Юрт в ироническом плане “пока у него не было должности, он был хорошим человеком” с участием собственно языкового фактора -- переносного значения фразеологизма тшто сабе `добры'); польск. Niech sobie tenprzypisprzeczyta elita, /ze kazda smietanka na deser jest bita (S.J. Lec) (переносный смысл афоризма детерминирован художественными приёмами реалистичной образности “smietanka na deser jest bita” и иронии “elita... bita”).
Идиоматичность может быть свойственна афоризму в той или иной степени (характеризуется градуальностью), обусловлена сразу несколькими факторами (как собственно языковыми, так и экстралингвистическими), а также являться результатом сочетания различных типов своего проявления. Напр.: Не добро быти человеку единому (Бытие 2, 18) (сдвиг общего значения минимален и вызван только коннотацией возвышенности, древности за счёт использования книжной лексики и архаичных грамматических форм не добро, быти, единому); англ. A growing youth has a wolf in his belly (в основу частично переосмысленного общего значения `Подросток всегда голоден' [34. Prov. 257] положен нереальный образ have a wolf in belly “иметь волка в животе”, который сочетается с перифразой a growing youth `молодой человек, который растёт' вместо young `подросток'); бел. Хлеб-соль еш, а прауду рэж (употребление фразеологизмов хлеб-соль `1. Харч, яда. 2. Пачастунак' [45. Т. 2. С. 526] i рэзаць прауду <у вочы> `казаць адкрыта, смела' сочетается с реалистичным образом, “изобразительным” сюжетом “частавацца щ кармщца я каго-небудзь i яму ж казаць усё як ёсць, нават калi яно непрыем- нае”); польск. Litera prawa powinna bye wtqczona do alfabetu (S.J. Lec) (идио- матичность обусловлена комбинацией, во-первых, узуального переносного значения крылатого выражения litera prawa `буквальное понимание юридической формулировки, формальная сторона юридического текста', во- вторых, художественной образности «bye wtqczona do alfabetu», в третьих, иронической коннотации «powinna»).
Исследование показало, что подавляющему большинству афоризмов свойственна частичная идиоматичность (переосмысление одной структурной части или отдельных компонентов). Наивысшая степень идиоматично- сти присуща афоризмам с полностью переосмысленным общим значением и утраченной внутренней формой.
Вместе с тем идиоматичность не может рассматриваться в качестве облигаторного признака афоризма, поскольку существует большое количество афоризмов, для которых не характерна асимметрия между планом содержания и планом выражения (ни полностью, ни частично). В этом случае можно говорить о «нулевой степени» идиоматичности афоризма. Напр.: Не всякому слуху верь; Учиться никогда не поздно (пословицы); англ. Neither a borrower nor a lender be (W. Shakespeare, “Hamlet”); Circumstances alter cases; Dying is as natural as living (proverbs); бел. I у няшчасщ i у радасц без дружбы ча- лавеку нельга быць (К. Чорны, “Насцечка”); Брат любгць сятру багатую, а мужык жонку здаровую; Кожнаму сваё дз1ця мгла (прыказю); польск. A literatem nie kazdy jednak bye moze (R. Berwinski); Recydywa gorsza od choroby (przyslowie) и т.п. Идиоматичность не может рассматривать и в качестве дифференциального признака афоризма, поскольку характеризует также довольно большой круг языковых и речевых единиц.
Выразительность (эстетичность) словесной формы
Выразительность (эстетичность) словесной формы афоризма следует, на наш взгляд, рассматривать только как результат реализации эстетической (поэтической) функции языка. Художественно обработанный план выражения характерен прежде всего для афоризмов, которые порождаются в литературно-художественном или публицистическом дискурсе, а также для афоризмов как фольклорного жанра (пословиц, народных примет, поверий, хозяйственных изречений). Как известно, в литературных афоризмах широко используются различные тропы и фигуры речи (эпитет, метафора, метонимия, синекдоха, сравнение, гипербола, литота, анафора и эпифора, антитезис, градация, повторение, хиазм, синтаксический параллелизм, инверсия, оксюморон и др.) [12. С. 232--250]. Особо следует отметить использование рифмы, ритмики и мелодики, что характерно не только для поэтических, но и для многих других литературных афоризмов. Подавляющее большинство перечисленных здесь средств выразительности речи нашли воплощение в фольклорных афоризмах [50; 51].
Выразительность словесной формы как признак афоризма проявляется эпизодически вне реализации эстетической функции языка. Словесная форма многих афоризмов лишена каких бы то ни было качеств художественной речи, напр.: Человеку свойственно ошибаться; англ. All good things come to an end; бел. Ус1м не дагодзш; польск. Kazdy robi, co moze и т.п. По этой причине выразительность (эстетичность) словесной формы нельзя рассматривать как облигаторный признак афоризма. Не является данный признак по отношению к афоризму и дифференциальным, поскольку не может быть использован для разграничения афористических и неафористических фраз.
2. Определение понятия афоризмакак объекта лингвистики
Как известно, определить любое научное понятие -- это перечислить минимальное количество облигаторных признаков определяемого объекта, выделив среди них дифференциальные (формирующие его существенные, необходимые и неотъемлемые качества), на основании которых можно непротиворечиво (без перекрещивания и объединения множеств) отграничить данный объект от иных объектов изучения внутри той или иной отрасли научного знания.
В этом смысле все установленные признаки афоризма подразделяются на облигаторные (присущие всем афоризмам) и факультативные (присущие отдельным группам афоризмов), дифференциальные (присущие только афоризмам) и общие (присущие как афоризмам, так и иным сверхсловным единицам языка и речи).
К факультативным признакам афоризма, как уже отмечалось, относятся сверхсловность, идиоматичность, оформленность в виде отдельного текста, выразительность (эстетичность) словесной формы. Воспроизводимость и устойчивость как реальные признаки конкретных афоризмов не проявляются регулярно и поэтому являются факультативными, но как потенциальные признаки свойственны каждому афоризму, в силу чего приобретают качество облигаторности и характеризуют афоризм как лингвистический объект.
Облигаторными признаками афоризма, как уже было показано выше, являются однофразовость, обобщённость (значения), номинативность, дискурсивная автономность. Обязательность данных четырёх признаков для афоризма вытекает из того, что они, во-первых, свойственны всем афоризмам без исключения, а во-вторых, в своей совокупности (взятые все вместе) не присущи никаким иным сверхсловным единицам.
Вместе с тем можно говорить только об одном признаке, который характеризует афоризм в качестве специфической разновидности сверхсловных единиц, т.е. как самостоятельный лингвистический объект. Таким признаком является обобщённость, которая реализуется в семантике афоризма в своём специфическом качестве как универсальное обобщение действительности (на уровне фразы). Данный признак афоризма целесообразно квалифицировать как дифференциальный, поскольку в кругу других облигаторных признаков только он является уникальным для афоризмов (вне их не проявляется на уровне фразы) и манифестирует специфическое свойство их плана содержания -- универсальную обобщённость, что качественно отличает афоризмы от всех иных сверхсловных единиц.
Данное свойство плана содержания афоризма можно квалифицировать как афористичность (существенное, необходимое и неотъемлемое качество афоризма). Только те сверхсловные единицы, которым свойственно качество афористичности, могут терминологически обозначаться с использованием атрибута афористический (понятие и термин афористический, в свою очередь, целесообразно использовать только по отношению к содержанию афоризмов или тех текстов, в которых используются афоризмы). Афористическим с лингвистической точки зрения может быть (и, соответственно, именоваться) только обобщённо-универсальное содержание афоризма. Все иные трактовки лингвистического термина афористический (типа `лаконичный', `краткий', `законченный' `выразительный', `глубокий' и т.д.) не являются собственно лингвистическими, поскольку не могут быть непротиворечиво объяснены в терминах лингвистики. Предложенное понимание афористичности позволяет однозначно определить объём афоризмов как специфической разновидности сверхсловных единиц, противопоставить их, с одной стороны, фразеологизмам, а с другой, всем иным разновидностям фразовых текстов.
На основе установленых признаков можно определить понятие афоризма как объекта лингвистики. Афоризмы -- это однофразовые, номинативные, дискурсивно автономные, преимущественно сверхсловные, воспроизводимые, устойчивые единицы, которым могут быть свойственны идиоматичность, оформленность как отдельного текста, а также выразительная (эстетическая) словесная форма, и которые отличаются от всех иных фразовых единиц наличием обобщённо-универсального значения. Универсальный характер обобщения выражаемой действительности является специфическим свойством афоризма, предопределяет два его облигаторных признака -- дискурсивную автономность и номинативность, манифестирует субстанциональное качество его семантики как речевой и языковой единицы -- афористичность. Данное определение афоризма легло в основу его описания как единицы языка и речи в русском, польском, английском, немецком языках [52] а также белорусском языке [53], на материале литературной афористики [54], крылатых единиц [55], пословиц [56; 57; 58; 59; 60]. Использование предложенного собственно лингвистического понимания афоризма видится наиболее перспективным для дальнейшей разработки проблем афористики [61], при описании пословиц как единиц языка [62; 63] в связи с развитием паремиологии как лингвистической дисциплины [64; 65], а также для определения лингвистического статуса крылатых единиц [66], изучение которых уже обособилось в рамках фразеологии [67] в качестве отдельного направления [68], получившего собственное терминологическое наименование -- «эптология» [69].
Так, исследование показало, что подавляющее большинство пословиц имеет все указанные выше облигаторные признаки афоризма (однофразо- вость, обобщённость значения, номинативность, дискурсивная автономность), а также воспроизводимость и устойчивость, на основении чего пословицы можно считать разновидностью афористических единиц, а паремиологию -- частью афористики как лингвистической дисциплины. Крылатые слова в этом смысле дифференцируются на две неравновесные группы -- афоризмы (не более 30%) и не афоризмы (около 70%), поэтому должны описываться, соответственно, в рамках афористики и фразеологии, с которыми крылатология (эптология) методологически перекрещивается и из соответствующих частей которых складывается. Такое понимание пословиц и крылатых слов (как разновидностей афоризмов) позволяет не только уточнить их параметры как языковых единиц, но и очертить новое направление исследования, дать ещё один импульс их лингвистическому изучению.