б) Физика 431
Возникает, конечно, подозрение, что платонизм не играл никакой роли в непосредственном развитии науки и что процитиро ванные ученые использовали взгляды Платона уже «после окон чания спектакля», т. е. тогда, когда начали осмыслять «фундамент» своих методов и теорий. Но есть и случаи, когда мы ясно видим, что идеи и мировоззрение Платона непосредственно воздействовали на формирование новых теорий. Рассмотрим для этого пятый пример: квантового физика Вернера Гейзенберга. Еще будучи гимназистом, он прочитал «Тимей» Платона на греческом языке и был поражен. «Благодаря этому чтению, — пишет он, — основные идеи теории атомов становились для меня гораздо яснее, чем до этого» . Также в течение последующих лет он объяснял, что его представление об элементарных частицах было подготовлено философией Платона. Тезис «В начале была симметрия» кажется ему правильнее, нежели демокритовский тезис «В начале была частица». Элементарные частицы воплощают симметрию, но являются не ее основой, а лишь следствием в качестве самого элементарного ее проявления. Поэтому элементарные частицы «можно сравнить с правильными многогранниками из платоновского "Тимея". Они — прообразы, идеи материи»56. По мнению Гейзенберга, современная физика окончательно выступила на стороне Платона против Демокрита,
обязательно равно двум. Такая цивилизация может не признавать ни простых чисел, ни Золотого сечения» (Ibid. Р. 251).
Heisenberg. Rede zur 100-Jahrfeier des Max-Gymnasiums. S. 102.
Heisenberg. Elementarteilchen und Platonische Philosophie. S. 326. Гейзенберг часто говорил о значении платоновской философии для естествознания, например в следующей цитате: «На самом деле, следует рассматривать это уравнение [формулу Планка] в качестве очень простой иллюстрации требований симметрии, но эти требования и есть настоящее ядро теории. Поэтому, как и у Платона, все выглядит так, как будто в основе этого сложного видимого мира, состоящего из элементарных частиц и силовых полей, лежит простая и прозрачная математическая структура... Оконча тельная теория материи будет охарактеризована, как у Платона, по средством ряда важных требований, налагаемых симметрией на материю» (Heisenberg. Die Plancksche Entdeckung und die philosophischen Grundfragen der Atomlehre. S. 233).
432 ВЛИЯНИЕ ПЛАТОНОВСКОГО МЫШЛЕНИЯ
«так как самые маленькие единицы материи — это, действительно, не физические объекты в обычном смысле слова; они — формы,
структуры или — в платоновском смысле — идеи, о которых можно
57
говорить недвусмысленно только на языке математики» .Но — и для Гейзенберга это существенно — значимость Платона не ограничивается современной квантовой физикой. Уже Галилей должен был отвернуться от Аристотеля и обратиться к Платону, чтобы инициировать современное точное естествознание , — и этому естествознанию до сих пор свойственен платонический характер, благодаря которому физик-теоретик Вальтер Хайтлер смог сказать: «Это почти невозможно — думать о законах природы иначе, чем в платоновском, хотя и в более широком и обобщенном, смысле» . Хайтлер констатирует, например, что в квантовой физике вообще невозможно описывать какие-то видимые свойства частиц, такие как местоположение или скорость; существование частиц находится в совершенно другой области, оно описывается, допустим, волновой функцией Шредингера, которую в принципе невозможно наблюдать. Эта функция имеет «математически отвлеченное» существование, но поскольку она позволяет предсказывать реальные свойства, ей присуща и физическая реаль ность. Такие факты «подчеркивают платонический аспект физичес ких законов, даже доказывают его» .
57Heisenberg. Das Naturgesetz und die Struktur der Materie. S. 236.
58«Значение красоты для понимания природы стало ясным только тогда, когда в начале Нового времени произошло возвращение от Аристотеля к Платону. И только вместе с этой переменой обнаружилась вся плодо творность образа мышления, введенного Пифагором и Платоном. Уже знаменитые исследования свободного падения тел... указывают на это наиболее отчетливо. Галилей начинает с тщательных наблюдений, без оглядки на авторитет Аристотеля, и пытается, согласно учениям Пифагора и Платона, найти математические формы, соответствующие эмпирически установленным фактам, и таким образом он доходит до своих законов падения тел» (Heisenberg. Die Bedeutung des Schönen in der exakten Natur wissenschaft. S. 294-295).
59Heitier. Der Bildungswert der Naturwissenschaft. S. 84.
60Heitier. Wahrheit und Richtigkeit in den exakten Wissenschaften. S. 20.
б) Физика 433
Физик Карл Фридрих фон Вайцзеккер также много писал о судьбе платоновского естествознания на всем протяжении истории и разъяснял, в каком именно смысле Платон до сих пор является значимым собеседником для физиков: «Похоже, что наша физика в своем развитии проходит различные представления, набросок которых, как бы в качестве резюме, дал еще Платон, хотя и с существенным различием. Существенное различие состоит, как я полагаю, в нашем представлении о времени. Время в нашем пони мании не циклично, у него есть открытое будущее и фактическое прошлое, которое никогда не повторяется. Ни в коем случае нельзя сказать, что мы просто вернулись к платоновской картине мира, и меня поняли бы ошибочно, если бы показалось, что я хочу просто восстановить взгляды Платона. Я хочу, скорее, сказать, что совре менное естествознание, которое изначально ссылалось на Платона, но не полностью следовало его философии, как раз в тех местах, где оно не следовало за ним, вернулось назад к проблемам, которые уже Платон ясно видел, и что завершение физики, каковым оно вообще представляется сегодня где-то на горизонте, требует такого философского размышления, которое бы партнерски относилось к платоновским размышлениям»61. И еще одна цитата: «Как раз в том случае, когда мы занимаемся прекрасным материалистическим естествознанием и остаемся верными материи и ее законам, мы и приближаемся к Платону; иначе, если мы слишком быстро пере скочим в сферу духовного, этого не случится. Серый гусь, скажет естествоиспытатель, состоит из молекул, а молекулы составлены из атомов. Атомы удовлетворяют законам квантовой механики, и это настоящие законы современной физики, физики элементарных частиц. Что соответствует этому у Платона? Для начала то, что основные законы природы являются математическими. Но почему они должны быть математическими? Этот вопрос снова возвращает нас назад, к вопросу, почему в природе — в том, что мы называем чувственной действительностью, — имеется что-то вроде кругов,
Weizsäcker. Platonische Naturwissenschaft im Laufe der Geschichte. S. 344345.
434 ВЛИЯНИЕ ПЛАТОНОВСКОГО МЫШЛЕНИЯ
напоминающих нам тот идеальный круг, что описывает математика. И теперь мы стоим у входных ворот, ведущих к теории идеи...»
Последние слова, которые нужно сказать в этом параграфе, принадлежат И. Д. Рожанскому, кандидату физико-математических и доктору философских наук, подробно исследовавшему физи ческую часть «Тимея» Платона. Сначала он напоминает нам, что этот текст сделал платоновскую теорию микромира «предметом насмешек со стороны представителей "здравого смысла" всех последующих эпох. Весь мир у Платона состоит из математических треугольников — разве это не нелепо?!»63 Но пристальное исследование общих черт, как и мельчайших деталей, не только показывает «физический стиль мышления Платона» , но и удивляет глубиной воззрений. Рожанский пишет, например: «Мы можем сказать, что здесь мы присутствуем при зарождении понятия материи, и именно поэтому высказывания Платона так осторожны и неопределенны. Но попытаемся спросить себя: далеко ли мы ушли от Платона в понимании материи?»65 И автор заканчивает свою статью почти восторженными словами: «Мы, люди XX века, не можем не поражаться интуиции ученого-естествоиспытателя, которую обнаруживает Платон в своих "правдоподобных рассужде ниях". Мы имели возможность убедиться, что в этих рассуждениях, изложенных на небольшом числе страниц всего лишь одного сочинения — "Тимея", неожиданно появляются идеи, нашедшие развитие в ряде областей науки, о которых Античность не имела ни малейшего представления: в атомной физике, молекулярной химии,
Weizsäcker. Platonische Naturwissenschaft im Laufe der Geschichte. S. 333. В
своей статьи «Парменид и квантовая физика» Вайцзеккер утверждал, что изучать Платона очень полезно и для состоявшегося физика. «Если Парменид платоновского диалога прав в том, что то, что он доносит, является необходимым упражнением для понимания видов (идей), то такое упражнение, думаю я, принесет пользу также и нам... Мы упражняем наше
мышление» (Weizsäcker. Parmenides und die Quantentheorie. S. 481).
63Рожанский. Платон и современная физика. С. 159.
64Там же. С. 167.
65Там же. С. 162.
в) Холизм 435
теории элементарных частиц, теории фазовых превращений... Не удивительно поэтому, что исследователи, писавшие о физических воззрениях Платона, озаглавливали свои работы самым различным образом. Это и "Строение и разрушение атома согласно «Тимею» Платона" (П. Фридлендер), и "Химия «Тимея»" (Е. Брейнс) и "Молекулярное учение Платона" (Я. Дорфман). А что касается Гейзенберга, то он особенно подчеркивает близость концепций Платона современным тенденциям развития теории элементарных частиц. На самом же деле в "Тимее" заключены идеи (догадки?), имеющие отношение и к тому, и к другому, и к третьему, и к четвертому. Атомистическая концепция, изложенная в "Тимее" Платона, не только стоит особняком в античной науке: она представляет собой поразительное, уникальное и в каких-то отношениях провидческое явление в истории европейского естествознания»66.
в) Холизм
Платона можно рассматривать также как отца — или одного из отцов — современных холистических устремлений, а его высказы вание «Возникшее — всегда целое» 8 можно воспринимать как
Там же. С. 170-171.
«Бытие» Парменида, «подобное глыбе прекруглого Шара», также можно интерпретировать как выражение холизма. Бытие — это «мир, осознанный как единство и целостность» (Matson. Zeno Moves! P. 108).
Софист 245d. При этом «целое» — это не просто какое-то нагромождение, совокупность частей, а нечто более «высшее», подобное организму, части которого не определяют его полностью; Аристотель объяснял это на примере слов (Риторика. 1401а29): тот, кто знает буквы, вовсе не обязательно понимает смысл слов. По мнению Платона, сами буквы, безусловно, играют свою роль (Кратил. 434а), но важно, что их сочетание описывает какой-то предмет или выражает определенную мысль; см. также: Филеб. 18с: «Видя, что никто из нас не может научиться ни одной букве, взятой в отдельности, помимо всех остальных, Тевт понял, что между буквами существует единая связь, приводящая все к некоему единству». Платон также утверждает, что Вселенная состоит не просто из четырех элементов, но из точных соотношений между ними (Тимей. 32Ь), т. е. они являются частями более высокого целого.