Материал: Zennkhauzer_V_-_Platon_i_matematika_-2016

392 ЭКСКУРСЫ

Возможно ли, чтобы толпа допускала и признавала сущест­ вование красоты самой по себе, а не многих красивых вещей или самой сущности каждой вещи, а не множества отдельных вещей? — Это совсем невозможно. — Следовательно, толпе не присуще быть философом359.

А так — о ремеслах и ручном труде:

Почему, как ты думаешь, ставятся человеку в упрек занятия ремеслами и ручным трудом? Укажем ли мы какую-нибудь иную причину, или здесь дело в том, что, когда у человека лучшая его часть ослаблена, так что ему не под силу справиться с теми тварями, которые находятся у него внутри,

он способен лишь угождать им? Как их ублажать — вот

360

единственное, в чем он знает толк В противоположность простым рабочим, скажет Платон,

«разумный человек»

будет прежде всего ценить те познания, которые делают его душу такой, а прочими пренебрежет361.

Платон высоко ценит философию из-за того, что она находится «больше в чести», а людей, занимающиеся другими областями

Государство. 494а. Там же. 590с.

Там же. 591с. К сожалению, такой человек часто забывал, что он мог приобрести образование и «высший статус» лишь потому, что на него работали другие. У простого рабочего или даже раба вовсе не было возможности вести такую жизнь, ему нужно было тратить все свое время и энергию, чтобы зарабатывать на свою скромную жизнь — и к тому же на менее скромную жизнь аристократа. Аристотель был полностью прав, констатировав: «Поэтому, когда все такие искусства были созданы, тогда были приобретены знания не для удовольствия и не для удовлетворения необходимых потребностей, и прежде всего в тех местностях, где люди имели досуг. Поэтому математические искусства были созданы прежде всего в Египте, ибо там было предоставлено жрецам время для досуга» (Метафизика. 981Ь22-24).

Математика и философия 393

человеческой деятельности, он считает «несовершенными по своей природе», не способными «общаться с философией»:

Хотя философия находится в таком положении, однако срав­ нительно с любым другим мастерством она все же гораздо больше в чести, что и привлекает к ней многих людей, несовершенных по своей природе: тело у них покалечено ремеслом и производством, да и души их сломлены и изнурены грубым трудом; ведь это неизбежно. — Да, совсем неизбежно. — А посмотреть, так чем они отличаются от разбогатевшего кузнеца, лысого и приземистого, который недавно вышел из тюрьмы, помылся в бане, приобрел себе новый плащ и нарядился — ну прямо жених? Да он и собирается жениться на дочери своего господина, воспользо­ вавшись его бедностью и беспомощностью. — Ничем почти не отличаются. — Что же может родиться от таких людей? Не будет ли их потомство незаконнорожденным и негодным?362

Остается совсем малое число людей, Адимант, достойным образом общающихся с философией363.

Я не считаю такое описание ремесленников правильным и спра­ ведливым, и мне всегда кажется подозрительным, если какой-то человек повышает свой статус через унижение других людей. Но, к счастью, у Платона находятся и другие аргументы, более сущест­ венные:

[Философы] стремятся ко всему бытию в целом, не упуская из виду, насколько это от них зависит, ни одной его части, ни малой, ни большой, ни менее, ни более ценной, то есть поступают так, как мы это раньше видели на примере людей честолюбивых и влюбчивых364.

Государство. 495d-e.

Там же. 496а. Похоже, и даже острее, судит Аристотель: по его мнению, «ремесленники подобны некоторым неодушевленным предметам» (Метафизика. 981ЬЗ).

Государство. 485Ь.

Математика и философия 395

Действительно, даже если мы построим пирамиду, где философия будет стоять выше не только ремесла, но и всех других наук, то все же занятия философией не обязательно должны задействовать некие «духовно-аристократические» черты человека. У Д. К. Бурлаки, например, мы читаем, что философия — это «особый тип знания, отличный от житейского и естественно­ научного (физики), а также от мифологичного, откровенного и мистического» — здесь «особый тип» не обязательно означает «высший тип». Можно даже говорить о «вспомогательной роли» философии, которую она должна выполнять в сфере реальной жизни: «Философия в культуре представляет собой такое формо­ образование духа, в котором он жертвует блаженством своей всеобщности, переходя в суету особенного и наделяя его неве­ домым до тех пор содержанием. Всеобщее, которое является достоянием философствующего сознания, дарится им особенным сферам мысли и деятельности, поскольку таковые сами по себе не в силах преодолеть своей особенности. Философия служит и науке, и политике, и искусству, ибо такова природа духа»367.

Перу Бурлаки принадлежит и следующее наглядное сравнение: искомая философией истина — это как библейская Земля обето­ ванная для иудеев, и сами философы подобны этим иудеям, ищущим Землю, в которую они не могут войти. А представители позитивных наук «подобны язычникам, остающимся в своей стране, возделывающим свою почву и собирающим урожай по трудам своим» . Где же в этой картине место для математика? Можно предположить, что математика для философов — это то же самое,

Бурлака. Мышление и Откровение. С. 29. И Бурлака подчеркивает: «Настоящая философия не должна оставаться уделом "аристократов духа", "свободных джентльменов" и "вольных художников". В противном случае наши взрослые дети будут потреблять в институтах, академиях и уни­ верситетах не самую свежую и доброкачественную интеллектуальную пищу» (Там же, с. 30).

Бурлака. Афтореферат. С. 14.

Бурлака. Мышление и Откровение. С. 39.