Материал: Volovik_V_I_-_Filosofia_politicheskogo_soznania-1

126

РАЗДЕЛ VI. СОСТОЯНИЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ СОВРЕМЕННОГО УКРАИНСКОГО ОБЩЕСТВА И ДЕТЕРМИНАНТЫ ОПТИМИЗАЦИИ РАЗВИТИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ

Дифференциационные процессы, которые характеризуют сегодняшнее состояние развитие мирового сообщества, рост национального самосознания сопровождаются глобализацией, проникающей во все сферы общественной жизни. Политическая сфера в этом отношении не является исключением. Отсюда следует, что осмыслить состояние политической культуры современного украинского общества, обнаружить тенденции её развития можно лишь в контексте с глобальным политическим процессом.

1.Политическая культура украинского общества

вконтексте мирового политического процесса

Механизм невидимых часов Истории бесстрастно двигает их волшебные стрелки, оставляя позади дни, месяцы, года и столетия. Сколько их накопилось в бездонной кладовой отшумевшего прошлого? Об этом ведает лишь его величество Время, которое ведёт за собой сменяющие друг друга на Земле поколение людей.

Время спешит, торопится. Стараясь образно представить его ускоряющийся бег за 600 тысяч лет существования человека, швейцарский инженер и философ Г. Эйхельберг использовал довольно красноречивое сравнение.

Пусть история человечества – это марафонский забег на дистанцию 60 километров. Большая часть этой дистанции проходит через глухую темную чащу и только на 58-59-ом километре мы встречаем вместе с примитивными орудиями труда рисунки пещерных людей как первые признаки культуры, на последнем километре появляется замедление. За 200 метров до финиша дорога становится покрытой каменными плитами, на обочинах – древнейшие укрепления. За 100 метров встречаются средневековые города. За 50 метров начинается эпоха Возрождения. Те 10 метров, которые остались, наш воображаемый бегун преодолевает в основном при факелах, и лишь на последних пяти метрах электрический свет начинает заливать дорогу, слышится шум машин, которые появляются вокруг человека и на земле, и в воздухе.1

Далеко, ох как далеко ушло человечество за 60 тысяч лет своего существования, своей истории. Многое изменилось и в бытии современных поколений, и в их сознании по сравнению с их предшественниками. Но неизменными остаются вопросы, которыми задаётся каждое вступающее в жизнь поколение: зачем оно пришло в этот мир? Куда ведут тропы истории? Какую из них следует избрать? И в поиске ответов на эти вопросы поколение непременно оглядывается назад, пытаясь окинуть взглядом путь, пройденный его предшественниками. Ведь, стоя на их плечах, можно

127

увидеть многое. И при этом всегда есть чему изумиться. А как же! Так и должно быть. Поскольку сошедшие со сцены поколения не сидели сложа руки, прогресс, как говорится, налицо.

С каждым новым столетием ускоряются темпы общественного развития, меняется характер жизнедеятельности мирового сообщества, в том числе и характер его политической жизни, политический процесс. Взять, к примеру, те изменения, которые произошли в мире за 50 лет после создания ООН. В документе, представленном Ассамблее миллениума в 2000 году генеральным секретарём ООН Кофи Аннаном, говорится: «Мы знаем, как глубоко изменилось положение... Мировой экспорт с 1950 года вырос десятикратно, даже с учётом инфляции, причём рост его опережал рост мирового ВВП. Иностранные капиталовложения росли ещё быстрее; продажи мультинациональных фирм всё более обгоняли рост мирового экспорта, а сделки между филиалами одной корпорации представляют быстро расширяющийся сегмент мировой торговли. Поток обмена валют взлетел до полутора триллионов долларов США в день по сравнению с 15 миллиардами в 1993 году, когда рухнул режим фиксированного курса валют. Недавнее объединение транснациональных кампаний создало фирму, чья рыночная стоимость превосходит ВВП почти половины членов ООН хотя по стоимости она занимает среди других кампаний лишь четвёртое место в мире. Сегодня делегаты генеральной ассамблеи (Главы государств и правительств) могут пересекать Атлантику меньше чем за четыре часа, а если захотят, могут заниматься государственными делами по телефону или через Интернет хоть весь день. Это мир глобализации – новый контекст для экономических агентов и деятельностей и новая связь между ними во всём мире»2. Глобализация, добавим от себя, новый контекст не только для экополитических агентов, но и для политических актёров.

Перемены в самом деле разительные. Прямо дух захватывает. И имеются они не только у человечества в целом, но и в каждом отдельно взятом обществе, в том числе и нашем украинском. О них сообщает официальная статистика, о них охотно говорят руководители государства. Такова особенность человеческого сознания. Мы привыкли, свысока, небрежно окинув взглядом прошлое и слегка критически оценив настоящее, день сегодняшний, устремлять его в будущее, которое, как правило, связывается с новыми, невиданными ранее благами, большей комфортностью во всех основных сферах жизни. В результате общественное развитие, исторический процесс, и его политическая составляющая в том числе, в нашем сознании нередко предстают в виде некоего движения то ли человечества в целом, то ли отдельных народов по прямой линии, соединяющей прошлое, настоящее и будущее к тому же устремлённой вверх. Даже диалектики-ортодоксы, убеждённые в том, что общественное развитие совершается по спирали с неизменными возвратами к прошлому, откатами назад, всё же концентрируют внимание на восхождении от низшего уровня к высшему, отдавая таким образом дань устоявшейся традиции линейности. О витках диалектической спирали, конечно, также не забывают, но они, как

128

правило пребывают если не на задворках сознания исследователя, то и не в центре его.

Восхождение, поступательность в общественном развитии безусловно имеет место. Они проявляются прежде всего в росте производительных сил, достижений науки – главных структурообразующих элементов, формирующих культуру как основание для последующего развития общества. Однако наряду с этим у общества складывается и определённый механизм сдерживания, механизм торможения, элементы, так сказать, детали которого формируются в тех самых разоминутных кругах спирали общественного развития. Именно там пребывает основная часть живущего в настоящем прошлого.

К примеру, практически во всех типах общества, независимо от того, каков уровень их развития, к какой бы общественно-экономической формации они не принадлежали, сохраняются, хотя и в различной мере, элементы натурального хозяйства, сложившиеся, как известно, ещё в условиях первобытно-общинного строя. Похоронившая последний частная собственность сохраняется не только в рамках сменившего «первобытный коммунизм» рабства, но и при феодальном строе, и в условиях капитализма. Возможность покончить с её безраздельным господством, формирования иных, альтернативных ей форм собственности на 1/6 части суши была утоплена в начале в словесном поносе теоретиков «перестройки», убеждавших доверчивые массы, что частная собственность есть просто часть собственности, часть общего большого пирога, которая достанется каждому при его разделе, а затем смыта мутными потоками приватизации, обрушившейся на граждан совсем юных государств, возникших на территории бывшего СССР после его развала.

Между тем, всё обстоит далеко не так просто, как это представляли внемлющим массам «соловьи» из хора Горбачёва и Яковлева, на поверку оказавшиеся черными воронами. За понятием «частная собственность», которым жонглировали они, скрывалась не обыкновенная, простая часть собственности, а собственность на орудия и средства производства, владелец которой имеет возможность нанимать рабочую силу и присваивать себе создаваемую наёмными работниками прибавочную стоимость, то есть эксплуатируя последних.

Ни чем иным, как ослаблением альтернативных форм собственности, общественных, прежде всего социалистической, и усилением позиций частной собственности можно объяснить те, прямо скажем, разительные перемены, которые происходили в экономической сфере в мире в последние десятилетия ставшего историей ХХ века. К исходу его, как констатируют исследователи, доля мирового дохода, получаемая беднейшими слоями населения, сократилась до 1,4%. Соотношение же уровней доходов богатых и бедных увеличилось с 13:1 в 1960 году до 60:1 к концу минувшего столетия. Пятая часть населения земного шара использовала 85% планетарных благ и ресурсов, в то время, как 1,3 млрд. человек жили в условиях абсолютной нищеты. Более 120 млн. человек в мире были безработными, около 700 млн.

129

лишь частично занятыми, 1 млрд. – неграмотными. Почти каждый третий житель Земли всё ещё не пользовался электричеством. Около 1,5 миллиарда людей не имели доступа к безопасным источникам питьевой воды, 2 млрд. прозябали в антисанитарных условиях, 840 млн., в том числе 200 млн. детей голодали или страдали от недоедания. В бедных странах ежегодно умирали 14 млн. детей от неизлечимых болезней и 500 тысяч женщин от родов. 43% населения Африки к югу от Сахары страдали от хронического недоедания. Число политических эмигрантов и жертв межэтнических конфликтов увеличилась с 8 млн. человек в конце 70-х годов до 23 млн. к середине 90-х годов конца прошлого столетия. Свыше 26 млн. человек являлись временными переселенцами и число их продолжало расти.3

Резко усиливается в последнее десятилетие полярность между богатством и бедностью, сказочной роскошью и ужасающей нищетой очень напоминает ту, которая имела место разве что в условиях далёкого от нас периода рабства. Эта отличительная черта, характеризующая экономическую сферу жизнедеятельности мирового сообщества, обусловливает и специфику развития политической сферы, особенности как политического процесса, так и его конкретного результата, то есть политической культуры. В характеристике её всё зримее проступают черты, отличавшие в своё время политическую культуру мирового сообщества эпохи далекого рабства.

Важнейшей из этих черт является крайне высокий процент граждан, не имеющих своего отечества. Здесь хотелось бы обратить внимание на то, что большинство современных справочных изданий склонны отождествлять понятия «родина» и «отечество», «любовь к отечеству» и «любовь к родине».4 Однако, думается, что это не совсем правильно, поскольку родина

– это страна, в которой человек родился, провёл значительную часть своей жизни, в которой проживает его народ, отличающийся особенностями культуры, духовных ценностей, языка, быта, нравов и обычаев, страна, с которой он ощущает прочную эмоциональную связь, даже находясь от неё вдали. Отечество же, помимо родины, охватывает ещё и государственный строй со сложившейся системой государственной власти. Иначе говоря, понятие «отечество» шире понятия «родина». У каждого человека есть родина, которую он, будучи нормальным человеком, а не идиотом, не может не любить. Эта любовь, которая обозначается понятием «патриотизм», имманентно присуща людям. Ведь известно, что даже совершивший предательство, по той или иной причине покинувший свою родину тоскует по ней и эта тоска, обозначаемая понятием «ностальгия» сродни тяжёлой болезни. Что же касается отечества, то здесь дело обстоит иначе.

Существующий государственный строй, сформированный политическими субъектами, чьи интересы совпадают с потребностями определённых классов, наций и других социальных групп, способствуя удовлетворению этих потребностей, тем самым обусловливает формирование для них и отечества. Видимо, не случайно в «Толковом словаре живого Великорусского языка» В.И. Даля понятие «отечество» означает «состояние отца, бытность отцом, родительство»5, то есть предполагает, кроме участия в

130

рождении, появлении на свет ребёнка, определённую заботу о нём. Если же этого нет, то и об отечестве, следовательно, нечего говорить также, оно попросту отсутствует. А коль так, то и о любви к нему говорить не стоит. При этом отсутствие её не означает одновременно и отсутствие любви к родине, то есть патриотизма. Человек может оставаться патриотом и при условии, что он не имеет отечества. Только при этом его отношений к существующей системе государственного устройства, системе государственной власти, его политическое сознание, политический настрой будут негативными. Данное обстоятельство находит своё проявление в протестных действиях по отношению к указанным системам в классовых обществах прежде всего со стороны трудящихся масс, где более всего людей с низким уровнем благосостояния, а то и пребывающих в нищете, обездоленных.

Что же касается характера политической деятельности субъектов, входящих в систему государственной власти этих обществ, то он, как и в

2) потребности масс, которые выражаются словами, донесёнными до нас ветрами истории – «хлеба и зрелища».

Поскольку защита существующего государственного строя в том или ином классовом обществе означает одновременно и защиту субъектов политической деятельности, пребывающих в системе государственной власти, а также выдвинувших их туда классов собственников, владеющих средствами производства, основным богатством общества, то они решают эту задачу, используя любые средства, вплоть до силового, военного подавления политического протеста масс. Примерами этого служат многочисленные факты жестокого подавления революционных выступлений трудящихся во Франции, Германии, Венгрии, расправы с участниками национально-освободительных движений в Северной Ирландии, Индии, странах Африки и т.д.

Что же касается «хлеба и зрелища», то сложности, которые возникают у властных структур в удовлетворении потребностей в хлебе, продуктах питания, они сегодня активно пытаются подменить избытком всякого рода зрелищ. Не случайно отличительной чертой государственной политики в области культуры в подавляющем большинстве классовых обществ является поддержка «массовой культуры», которая отличается такими специфическими признаками, как примитивность характеристики отношений между людьми, низведение политических, социально-классовых конфликтов к сюжетно занимательным столкновениям «хороших» и «плохих» людей, чья цель – достижение личного счастья любой ценой: развлекательность, забавность, сентиментальность комиксов, ходовых книжно-журнальных публикаций, коммерческого кино с натуралистическим смакованием насилия и секса; ориентированность на подсознание, инстинкты – жажда обладания, чувство собственности, национальные и расовые предрассудки, культ успеха, культ сильной личности и вместе с тем культ посредственности, условность,