Идеи Данилевского чеканит его последователь Константин
Николаевич Леонтьев (1831–1891). По мнению Леонтьева, задача
заключается в том, чтобы сохранить свой потенциал, уберечь себя
от губительного «европейничанья»60 .
Славянофильские идеи соборности не обошел своим внимани-
ем и Федор Михайлович Достоевский (1821–1881). Он полагал, что
потеря соборности равносильна потере человеческого в человеке,
ибо только верующий разум может обуздать эгоизм человеческой
природы. Славянофильство, порожденное Просвещением, заяви-
ло о целесообразности и необходимости собственного пути раз-
вития, отличного от западного.
обусловленность
Просвещение вызвало к жизни не только оригинальную кон-
цепцию славянофилов о самобытности народа и его соборности,
но и инициировало философию радикализма с установкой «сло-
во» сделать «делом» обновления страны.
Творчество А. Н. Радищева явилось связующим звеном дворян-
ского просветительства с дворянской революционностью. Для
декабристов философия представляла интерес только как система
мировоззренческого обеспечения революции, как средство устра-
нения социального зла.
Будучи движением за справедливость, декабризм открыл целую
эпоху политического радикализма в отечественной философии, но-
сителями которого выступили революционный демократизм, на-
родничество и «русский» марксизм.
59См.: Данилевский Н. Я. Россия и Европа. М., 1991.
60См.: Россия глазами русского / П. Я. Чаадаев, К. Н. Леонтьев, В. С. Соло-
вьев. СПб., 1991.
142 И. И. Кальной. Философия
Революционный демократизм складывается в 40–60-х гг. XIX в.
Он оформляется с претензией организовать народные массы на
«святое дело» — революцию. Идеологом революционного демок-
ратизма можно считать Виссариона Григорьевича Белинского (1811–
1848). Как блестящий публицист и критик, Белинский оказал силь-
нейшее влияние на общественное движение, несмотря на доволь-
но частую смену ценностных ориентиров. Первоначально путь к
изменению общества В. Белинский видит в человеческом совер-
шенствовании его граждан, рассматривая просвещение в качестве
главной движущей силы общественного прогресса.
Под влиянием М. А. Бакунина и А. И. Герцена Белинский об-
ращается к немецкой философии и французскому радикализму.
Знакомство с философией Гегеля открывает новую страницу в его
эволюции, но скоро увлечение немецкой классикой сменяется уто-
пическим социализмом. В. Белинский верит, что придет время,
когда восторжествует справедливость и равенство. Это время надо
приблизить и он готов этому содействовать. Его не смущает фи-
зическая ликвидация угнетателей ради будущего блага угнетен-
ных.
Усилиями публицистики В. Г. Белинского кардинально меня-
ются представления о революции. Это уже не философская кате-
гория разума (немецкая классическая философия, и даже не инст-
румент государственного переворота (декабризм), а организован-
ная война против угнетателей. В работах Белинского понятие
революции теряет свой философский смысл рационального сред-
ства разрешения противоречий в условиях тождества бытия и мыш-
ления. Понятие революции обретает характер физического устра-
нения носителей этих противоречий. Несколько позже этот прин-
цип заявит о себе в формуле: «есть человек — есть проблема, нет
человека — нет проблемы».
Исследуя творчество В. Г. Белинского, Н. А. Бердяев обозна-
чил феномен идеолога революционного демократизма как прояв-
ление «некультурности радикализма», отражающего «некультур-
ность консерватизма». Вандализм самодержавия породил ванда-
лизм революции и его носителей.
В созвездии представителей революционного демократизма
несколько иначе выглядит фигура Александра Ивановича Герцена
(1812–1870). В своей концепции социализма он уповал на рефор-
мы, полагая, что нет необходимости отмечать социальные преоб-
разования «грудами трупов». И при этом вовсе не обязательно
ориентироваться на западный опыт61 .
Герцену не чужды и фундаментальные философские проблемы.
Из единства и целостности природы он выводит объективность
разума, ратует за союз философии и естествознания62 .
Наблюдая ход развития европейских революций 1848 г.,
А. И. Герцен приходит к выводу, что социальная революция но-
сит перманентный характер, а посему лучше не вызывать ее к жиз-
ни. И Герцен вновь обращается к русской общине, в которой за-
ложен потенциал не революции, а эволюции. Как и Чаадаев, Гер-
цен верит в Россию. Ее будущее более предпочтительно, чем
перспективы Запада.
Идею крестьянского социализма отстаивал Николай Гаврило-
вич Чернышевский (1828–1889), полагая, что Россия может прийти
к социализму, минуя капитализм. По его мнению философия дол-
жна ответить не только на вопрос, что такое человек, но и опреде-
лить те условия, которые обеспечивают ему возможность счастья.
В поисках такой философии Чернышевский обращается к антро-
пологическому материализму Л. Фейербаха.
По природе человек носитель любви и блага, но социальная
среда может сделать его злым. Чтобы восторжествовало добро,
нужно преобразовать общество. А для этого нужна революция и
только революция.
Поскольку к счастью путь только через революцию, то нужно
готовить себя к жертвоприношению. Ставка на революцию и са-
мопожертвование вели к тому, что теоретический гуманизм транс-
формируется в практический терроризм (антигуманизм).
Если декабристы мечтали осчастливить народ, не рассматри-
вая его в качестве силы общественного развития; если революци-
онные демократы обосновывают теорию революции и практику
терроризма, то народничество делает попытку сблизиться с наро-
дом и сделать его ударной силой революции.
Философия народу не нужна. Он должен следовать за крити-
чески мыслящими вождями.
Т. 3. М., 1956.
Идеологию философского нигилизма лучше всех выразил
Дмитрий Иванович Писарев (1840–1869). Критически мыслящие
личности должны помочь массам осознать свои интересы. Если «мыс-
лящие реалисты» не выполнят эту задачу, они никому не нужны.
В духе философского нигилизма рассуждал и Петр Никитич
Ткачев (1844–1886). Право на существование имеет только та фи-
лософия, которая ориентирует на захват власти.
Более лоялен к философии Петр Лаврович Лавров (1823–1900),
автор субъективного метода в социологии, идеолог народничества.
Если культура — это среда человеческой мысли, ее бытие, то ци-
вилизация — сознательное начало, обнаруживаемое в прогрессив-
ной смене форм культуры. Носителями цивилизации являются
«критически мыслящие личности». Мера критического сознания
является критерием общественного прогресса.
Что касается теоретиков анархизма, то они особо не прояви-
лись в философских исследованиях, хотя и внесли свою долю в
развитие радикализма общественного развития, рассматривая рус-
ского человека как потенциального анархиста.
Михаил Александрович Бакунин (1824–1876), человек-легенда.
Участник революций 1848 г. в Европе. Дважды был приговорен к
смертной казни. Сотрудничал с А. И. Герценом, был близко зна-
ком с К. Марксом.
Высоко ценил философию Гегеля, его диалектический метод.
По Бакунину, история — это процесс движения человека в «цар-
ство свободы» средствами революции. Свободу рассматривал как
отрицание государственности в пользу общественного самоуправ-
ления. Он полагал, что идеал народа основан на убеждении, что:
а) земля принадлежит тому, кто ее обрабатывает;
б) право на пользование землей принадлежит не отдельному
лицу, а общине;
в) община не дополняет, а исключает необходимость государ-
ства.
Поскольку обыватель пребывает в мире иллюзий и надежд, то
его нужно подготовить к бунту63 .
Свою концепцию анархизма излагает и Петр Алексеевич Кро-
поткин (1842–1921). П. Кропоткин конструирует синтетическую
философию как некое единство натурфилософии и социологии,
предметом которой являются природа и общество; экономика,
политика и нравственность. Диалектике Гегеля он предпочитает
индуктивно-дедуктивный метод.
Из биологии П. Кропоткин переносит на общество закон вза-
имной помощи, что позволяет ему осуществить своеобразную пе-
риодизацию истории, выделив родовой быт, сельскую общину и
республику вольных городов. Но эти формы парализованы авто-
ритетом власти (государством) и культом частной собственности.
Чтобы обеспечить естественное развитие общества нужна только
революция64 .
В обстановке массового разочарования народничеством начал
складываться «русский марксизм». С ним связывают надежды на
национальное возрождение и выбор демократического пути раз-
вития.
Первым пропагандистом марксизма в России можно считать
Георгия Валентиновича Плеханова (1856–1918). Разочаровавшись
в народничестве, он обращается к философии марксизма, полагая
что там найдена истина и социализм из утопии превратился в тео-
рию. Г. Плеханов неоднократно подчеркивает, что России как раз
и недостает такой философии. Но сам Плеханов осваивает марк-
сизм через призму субъективной социологии Лаврова.
Разделяя тезис К. Маркса об определяющей роли способа про-
изводства, он ставит материальное производство в зависимость
от географической среды и венчает структуру общественных от-
ношений идеологией, которая обусловлена не экономикой (К.
Маркс), а состоянием психики (П. Лавров).
Упрощенно понимал Г. Плеханов и диалектический метод мар-
ксизма. И он, и другие члены группы «Освобождение труда» скло-
нялись к тому, что движущей силой общественного развития выс-
тупают не производительные силы и соответствующая им форма
производственных отношений, а все те же «критически мыслящие
личности», хотя формально отвергал концепцию о «героях — де-
лателях истории», полагая, что «народ, вся нация должна быть
героем истории»65 .