дуального развития человека. Призраки создают ложные представ-
ления, искажают подлинный лик природы, препятствуют челове-
ку обрести истину.
«Идол рода» присущ самой природе человека, ибо все восприя-
тие покоится на аналогии человека, а не аналогии мира. Ум чело-
века «уподобляется неровному зеркалу, которое, примешивая к
природе вещей свою природу, отражает вещи в искривленном и
обезображенном виде»26 .
«Идол пещеры» является дополнением призрака рода. Суть его
состоит в том, что кроме идолов, общих для всего человечества,
каждый человек имеет «свою собственную пещеру», которая зна-
чительно «ослабляет и искажает естественный свет природы». Речь
идет об индивидуальных особенностях человека. Индивидуальные
потребности, интересы людей редактируют их познавательные
усилия и оценки. Человек скорее верит в истинность того, что пред-
почитает увидеть, ибо его разум несет на себе печать его воли и
его страстей. Только коллективный опыт может исправить опыт
индивидуальный.
«Идол площади» порождается речевым общением людей. Он
является следствием сложившихся стереотипов, когда те насилу-
ют и подчиняют разум. Они проникают в человеческое сознание и
извращают логику мысли, ибо слова говорят не о том, что есть
вещь, а о том, какое она имеет значение для людей, не говоря о
том, что слова используются не только для открытия истины, но и
для ее сокрытия.
«Идол театра» порождается слепой верой в авторитеты и их
доктрины. Не следует забывать, что каждая из доктрин, как пра-
вило, задает канон вымышленного мира, к тому же ретроспектив-
ного. «Истина — дочь времени, а не авторитета»27 .
Опираясь на эти идолы, человеческий ум от самых незначитель-
ных фактов может возноситься к самым широким необоснован-
ным обобщениям.
Если история опирается на память, а поэзия на воображение,
то «естественная» философия должна основываться на рассудке и
с его помощью преодолевать означенные идолы (призраки) рода,
пещеры, площади и театра.
27См.: Там же. С. 20–46.
Союз опыта и рассудка является базой индукции — метода по-
знания природы в границах разделения целого на части и после-
дующего их изучения. Следуя в направлении от единичного к об-
щему, исследователь должен исключать отрицательные суждения
и накапливать положительные. Последние являются предпосыл-
кой установления закономерности рассматриваемого объекта.
Таким образом, главным методом развития науки Ф. Бэкон
считал индукцию, опирающуюся на опыт, полученный в резуль-
тате наблюдения, сравнения, эксперимента и анализа. Но как эм-
пирик, он явно переоценивал опытное знание и недооценивал те-
оретическое знание.
Взгляды Ф. Бэкона на методологию и гносеологию новой фи-
лософии воспринимает Томас Гоббс (1588–1679), автор трилогии:
«О теле». «О человеке», «О гражданине». Его перу принадлежит и
знаменитый трактат «Левиафан».
Продолжая линию Бэкона, Гоббс как представитель эмпириз-
ма заявляет о том, что «нет ни одного понятия в человеческом уме,
которое не было бы порождено первоначально, целиком или час-
тично, в органах ощущений»28 . Без ощущения нет ни представле-
ний, ни памяти, ни других компонентов человеческого сознания.
И тут же Т. Гоббс делает существенную оговорку о том, что эта
схема восприятия мира на уровне знания фактов вполне достаточ-
на для обыденной жизни, но ее недостаточно для научного зна-
ния, где место практики занимает теория, где достоверность озна-
чает всеобщность и необходимость, выходящие за рамки опытно-
го знания.
Развивая свою методологию, Т. Гоббс отклоняется от бэконов-
ского эмпиризма и приближается к рационализму. За образец те-
оретического знания он принимает математику, которую увязы-
вает не с непосредственным чувственным опытом, а с терминами
языка.
Язык составляет другую разновидность опыта, закрепляя мыс-
ли по поводу ощущения, восприятия того или иного явления в
словах. Слова-знаки закрепляют информацию и обеспечивают
обмен мыслями по поводу непосредственного чувственного опы-
та. Поскольку слова можно складывать в предложения (суждения),
а суждения — в умозаключения, составляющие систему доказатель-
ства, то слово-знак следует рассматривать как естественную и не-
обходимую предпосылку науки. Но слово-знак может претендо-
вать быть предпосылкой науки лишь в том случае, если оно не
несет в себе двусмысленности. А посему первостепенной задачей
методологии является умение составлять точные определения, ис-
ключающие амбивалентность (противоречивость).
Т. Гоббс полагал, что реальность мира представлена исключи-
тельно единичными вещами, явлениями.
Своеобразный номинализм привел Гоббса к отрыву слова от
понятия и обеспечил путь к конвенционализму, согласно которо-
му согласованное определение отражает не сущность объекта на-
шего внимания, но то «как мы его воспринимаем». Но этот кон-
венционализм все же связан с реальностью, ибо за словом-знаком
стоит чувственная деятельность человека, обеспечивающая содер-
жание человеческого сознания и познания.
Пытаясь соединить элементы эмпиризма и рационализма в еди-
ную методологическую систему, Т. Гоббс прибегает к анализу,
позволяющему в эмпирическом опыте выявить общее, и к синте-
зу, обеспечивающему постижение исследуемого объекта в целом.
Хотя анализ и синтез взаимосвязаны, но в этой взаимосвязи доми-
нирует __________анализ, ибо по Гоббсу «целое и совокупность всех его час-
тей идентичны»29 .
Тем самым предельно упрощается задача синтеза, и предельно
проявляется механицизм методологии Гоббса, отождествлявшей
качество целого и совокупность качеств частей этого целого.
Методология Т. Гоббса ориентирована на познание природы
и общества, т. е. на то, что имеет свои истоки и свое развитие. Она
исключает теологию, ибо о ее объекте нельзя ничего сказать; она
исключает явления, не имеющие телесности, ибо к ним не приме-
нимо научное рассуждение; она исключает любые формы откро-
вения, пророчество, астрологию, т. е. все то, что составляет пред-
мет веры, а не науки. Но методология Т. Гоббса ориентирована
только на пассивное восприятие предметной реальности на уровне
феномена. Что касается сущности, то она сохраняет свою тайну.
Систематизатором эмпиризма в философии Нового времени
выступил Джон Локк (1632–1704). Перу английского философа
29Там же. Т. 1. С. 130.
принадлежат сочинения: «Опыт о человеческом разумении»,
«Письма о веротерпимости», «Разумность христианства», «Два
трактата о государственном правлении», «Некоторые мысли о
воспитании».
Если позиция сенсуализма только угадывалась в методологии
Ф. Бэкона и Т. Гоббса, то в философии Дж. Локка сенсуализм ста-
новится стержнем эмпиризма, что позволило эмпиризм противо-
поставить рационализму.
В своем трактате «Опыт о человеческом разумении» Дж. Локк
утверждал, что чувства являются единственным источником зна-
ния. Всякое знание приобретено из опыта. Душа человека при рож-
дении -»чистая доска», на которой жизненный опыт пишет свои
письмена30 . А посему нет никаких врожденных идей, существова-
ние которых отстаивала концепция рационализма.
Но Локк проявляет непоследовательность, которая проявилась
в его учении о первичных и вторичных качествах. Согласно этому
учению действительными качествами признавались только пер-
вичные качества, открываемые во внешнем опыте. Это протяжен-
ность, фигура, движение. Вторичные качества (цвет, вкус, запах)
не имеют объективного содержания, они суть принадлежность
субъекта, но не его иллюзия31 .
В XVIII в. английская буржуазия достигла своих целей, но пред-
стояло еще закрепить свое экономическое господство. Появилась
необходимость реанимировать религию, но не в статусе самоцен-
ности с претензией на власть, а в качестве средства политической
власти.
Первую попытку сделал английский философ Джорж Беркли
кого знания» Беркли с открытым забралом выступает против ма-
териализма и атеизма. «Все их чудовищные системы, — писал
он, — находятся в такой явной и необходимой зависимости от нее
(материи — И. К.), что, коль скоро будет вынут этот краеуголь-
ный камень, все здание должно неминуемо рухнуть до основа-
ния»32 .
Задачу дискредитации материализма Беркли решает в рамках
сенсуализма Дж. Локка, продолжая эмпирическую традицию анг-
31Там же. С. 157.
лийской философии. Беркли устраняет непоследовательность Лок-
ка в учении о первичных и вторичных качествах. Все качества и
первичные, и вторичные носят субъективный характер, ибо суще-
ствуют только в нашем сознании33 .
Заявив, что вещь — это комплекс наших ощущений, Дж. Берк-
ли открыл первую страницу субъективного идеализма в филосо-
фии Нового времени. Лишая ощущения объективного содержа-
ния, Беркли приходит к своему известному положению: «существо-
вать — значит быть воспринимаемым»34 . То, что нельзя
воспринять, не существует. Позиция Беркли — это чистой воды
солипсизм, согласно которому существуют только «я» и мои ощу-
щения. Но солипсизм Беркли не увязывался с его религиозными
убеждениями. Избегая чистого солипсизма, Беркли заявляет о том,
что окружающий нас мир существует как сумма «идей», но в уме
не отдельного человека, а в уме Бога. Бог, как подлинный Субъект
вечного существования, «вкладывает» в сознание людей содержа-
ние их ощущений.
Решив своеобразно проблему конечного и бесконечного, Берк-
ли подошел к проблеме двух реальностей: объективной и субъек-
тивной. Он разводит идеи (качества) вещей и душу, воспринима-
ющую эти качества. Первые доступны познанию, вторая нет. Ибо
попытка традиционными средствами познать душу, равносильна
попытке «увидеть звук».
Философия Беркли своей экстравагантностью шокировала обы-
вателя. Последователь Беркли Дэвид Юм придает идеализму бо-
лее приемлемый, респектабельный вид.
Дэвид Юм (1711–1776). Его философскому перу принадлежат
сочинения: «Трактат о человеческой природе», «Исследование о
человеческом познании», «Исследование о принципах морали»,
«Диалоги о естественной религии».
Вопрос об источнике знаний Д. Юм решает с позиции сенсуа-
лизма. Познавательный опыт складывается из «восприятий», но
мыслитель декларирует скептическую позицию, утверждая про-
блематический характер существования внешних объектов, дей-
ствующих на наши чувства.
33См.: Там же. С. 177.
34Там же. С. 172.
Опыт — это ощущения, восприятия, представления, т. е. пси-
хические состояния. Чем вызваны эти состояния, каков их источ-
ник, откуда происходят идеи, данные в опыте, нам неизвестно,
утверждал философ. «Каким доводом, — отмечал он, — можно до-
казать, что восприятия в нашем уме должны быть вызываемы вне-
шними предметами… а не проистекают либо от энергии самого