ИСТИНА И ВЕРОЯТНОСТЬ
действительно принимаем эту гипотезу и которое измеря ется нашей готовностью действовать в соответствии с ней, ибо мы можем поступать нерационально. Это эквивалент но тому, чтобы сказать, что наблюдение увеличивает сте пень уверенности, с которой рационально принимать гипо тезу. И здесь мы можем повторить, что рациональность убеждения определяется не ссылкой на какой-то абсолют ный стандарт, но ссылкой на нашу собственную реальную практику.
Очевидное возражение на наше первоначальное опре деление вероятности заключалось в том, будто оно несо вместимо с тем фактом, что в отношении вероятности про позиции иногда ошибаются, что можно быть убежденным в ее большей или меньшей вероятности, чем она есть на самом деле. Ясно, что наше исправленное определение из бегает этого возражения. Ибо, согласно ему, вероятность пропозиции предопределяется как природой наших наблю дений, так и нашей концепцией рациональности. Поэтому когда человек соотносит убеждение с наблюдением тем способом, который не согласуется с общепринятым науч ным методом оценки гипотез, то, в соответствии с нашим определением вероятности, можно сказать, что он ошибается относительно вероятности пропозиций, в которых убежден.
Этим объяснением вероятности мы завершаем наше об суждение обоснованности эмпирических пропозиций. В заключении мы должны подчеркнуть, что наши замеча ния применимы ко всем эмпирическим пропозициям без исключения, - неважно, будут ли они единичными, част ными или общими. Каждая синтетическая пропозиция яв ляется правилом предвосхищения будущего опыта и отли чается по содержанию от других синтетических пропози ций тем, что она подходит для иных ситуаций. Тот факт, что пропозиции, указывающие на прошлое, имеют такой
145
Р А З Д Е Л V
же гипотетический характер, что и пропозиции, указы вающие на настоящее, и пропозиции, указывающие на бу дущее, никоим образом не влечет вывода, что эти три типа пропозиции не различаются. Ибо они верифицируются и поэтому служат для предсказания различных опытов.
Возможно, из-за непонимания значения данного пункта некоторые философы отрицают, что пропозиции о про шлом являются гипотезами в том же самом смысле, в кото ром гипотезами являются естественно научные законы. Ибо они не способны поддержать свою точку зрения каки ми-то существенными аргументами, или сказать, чем яв ляются пропозиции о прошлом, если они не являются ги потезами того сорта, который мы только что описали. Что касается меня, то я не нахожу ничего чересчур парадок сального в точке зрения, что пропозиции о прошлом явля ются правилами предсказания тех 'исторических' опытов, которые, как обычно говорят, их верифицируют1; и я не вижу, как еще должно анализироваться 'наше знание о прошлом'. Более того, я подозреваю, что те, кто возража ет против нашей прагматической трактовки истории, на самом деле основывают свои возражения на молчаливом или явном предположении, что прошлому каким-то обра зом 'объективно' соответствует, что прошлое 'реально' в метафизическом смысле этого термина. А из того, что мы отмечали, касаясь метафизического спора между идеализ мом и реализмом, ясно, что такое допущение не является подлинной гипотезой2.
1 Следствия из этого утверждения могут ввести в заблуждение; см.
Введение, с. 33.
2 Аргументы в пользу прагматической трактовки истории в нашем смысле хорошо изложены в работе: CL. Lewis, Mind and the World Order.?. 150-153.
146
Р А З Д Е Л VI
Прежде чем считать оправданной точку зрения, что все синтетические пропозиции являются эмпирическими гипо тезами, нужно ответить еще на одно возражение. Это воз ражение основывается на общей предпосылке, что наше спекулятивное знание бывает двух различных видов: зна ние, относящееся к вопросам об эмпирических фактах, и знание, относящееся к вопросам о ценностях. Говорится, что 'высказывания о ценностях' являются подлинно синте тическими пропозициями, но они ни в коем случае не мо гут быть представлены как гипотезы, используемые для предсказания хода наших ощущений; и, соответственно, само существование этики и эстетики как отраслей спеку лятивного знания является непреодолимым возражением против нашего радикального эмпиристского тезиса.
Перед лицом этого возражения наша задача - дать такое объяснение 'суждений о ценностях', которое было бы и само по себе удовлетворительным, и согласовывалось бы с нашими общими эмпиристскими принципами. Мы будем стремиться показать, что постольку, поскольку высказыва ния о ценностях значимы, они являются обычными 'науч ными' высказываниями; а если они не научны, то и не зна чимы в буквальном смысле слова, а являются просто вы ражениями эмоций, которые не могут быть ни истинными, ни ложными. Утверждая эту точку зрения, мы можем пока ограничиться случаем с этическими высказываниями. Ска-
147
Р А З Д Е Л VI
занное о них будет приложимо mutatis mutandis и к эстети ческим высказываниям1.
Обычная система этики в том виде, как она разрабаты вается философами, занимающимися этическими пробле мами, далека от однородного целого. Она не только склон на включать в себя элементы метафизики и анализ неэти ческих понятий, - ее собственно этическое содержание само весьма неоднородно. Фактически мы можем разде лить его на четыре главных класса. Прежде всего, есть пропозиции, выражающие определения этических терми нов, или суждения о законности и возможности некоторых определений. Во-вторых, есть пропозиции, описывающие феномены морального опыта и их причины. В-третьих, есть наставления к моральной добродетели. И, наконец, есть собственно этические суждения. К сожалению, этики обычно игнорируют это очевидное разделение на четыре класса. В результате бывает очень трудно выяснить из их сочинений, что же они стремятся обнаружить или доказать.
В действительности, нетрудно видеть, что только о пер вом из наших четырех классов - а именно о классе, вклю чающем пропозиции, относящиеся к определениям этиче ских терминов - можно говорить, как о том, что образует этическую философию. Пропозиции, описывающие фено мены морального опыта и их причины, должны быть отне сены к психологии или социологии. Наставления к мораль ной добродетели вообще являются не пропозициями, а по буждениями и приказаниями, предназначенными для того, чтобы побудить читателя к действиям определенного рода. Соответственно, они не принадлежат ни к какой отрасли философии или науки. Что касается выражения этических суждений, то мы пока не определили, как их следует клас-
1Дальнейшую аргументацию следует прочитывать в совокупности
сВведением, с. 35-38.
148
КРИТИКА ЭТИКИ И ТЕОЛОГИИ
сифицировать. Но поскольку они явно не являются ни оп ределениями, ни комментариями к определениям, ни цита тами, можно решительно сказать, что к этической филосо фии они не принадлежат. Следовательно, строго философ ское сочинение на тему этики не делает этических заявлений. Но посредством анализа этических терминов оно должно показать, к какой категории принадлежат такие заявления. Именно этим сейчас мы и должны заняться.
Вопрос, который часто обсуждается этическими фило софами, - это вопрос о возможности нахождения опреде лений, которые сводили бы все этические термины к одно му или двум фундаментальным терминам. Но этот вопрос - хотя он, несомненно, принадлежит этической философии - к нашему настоящему исследованию отношения не имеет. Мы не занимаемся поисками того, какой термин из области этических терминов должен считаться фундаментальным; определимо ли, например, 'благое' через 'справедливое', или 'справедливое' через 'благое', или то и другое че рез 'ценность'? Нас же интересует возможность сведе ния всей сферы этических терминов к неэтическим терми нам. Мы исследуем: можно ли высказывания об этических ценностях перевести в высказывания об эмпирических фактах?
То, что их можно перевести, утверждают те этические философы, которых обычно называют субъективистами, а также<философы, известные как утилитаристы. Ибо ути литарист определяет справедливость действий и благость целей с то^ки зрения удовольствия, счастья или удовлетво ренности, которые они вызывают; а субъективист- с точки зрения чувства одобрения, которое в отношении них имеет некоторая личность или группа людей. Каждый из этих типов определения делает моральные суждения подклас сом психологических или социологических суждений, и по этой причине они для нас весьма привлекательны. Ибо
149