Предложенные в этом сочинении взгляды производны от теорий Бертрана Рассела и Витгенштейна, которые, в свою очередь, логически вытекают из эмпиризма Беркли и Дэвида Юма. Подобно Юму, я разделяю все подлинные пропозиции (propositions) на два класса: те, которые в его терминологии относятся к 'отношению идей', и те, кото рые относятся к 'самой действительности'. Первый класс охватывает априорные пропозиции логики и чистой мате матики, и их я признаю необходимыми и достоверными только в силу их аналитичности. То есть я настаиваю, что причина, по которой эти пропозиции не могут быть опро вергнуты опытом, заключается в том, что они ничего не утверждают об эмпирическом мире, а просто регистрируют наше стремление использовать символы определенным образом. С другой стороны, пропозиции, относящиеся к эмпирической действительности, я считаю гипотезами, ко торые могут быть вероятными, но никогда достоверными. Предоставляя основание метода их подтверждения, я также претендую на объяснение природы истины.
Для проверки, выражает ли предложение подлинную эмпирическую гипотезу, я принимаю то, что можно назы вать модифицированным принципом верификации. Ибо от эмпирической гипотезы я требую не того, что она на самом деле должна быть последовательно верифицируемой, но того, чтобы некоторый возможный чувственный опыт имел значение для определения ее истинности или ложности. Если предполагаемая пропозиция не удовлетворяет этому принципу и не является тавтологией, то я считаю ее мета физической, и, будучи метафизической, она не является
10
ПРЕДИСЛОВИЕ
истинной и не является ложной, но буквально бессмыслен ной. Обнаружится, что многое из того, что обычно прини мают за философию, согласно этому критерию является метафизическим. И, в частности, невозможно осмысленно утверждать, что существует внеэмпирический мир ценно стей, что человек обладает бессмертной душой, или что существует трансцендентный Бог.
Что касается самих философских пропозиций, то они считаются лингвистически необходимыми, и поэтому ана литическими. Применительно к взаимоотношению фило софии и эмпирической науки показано, что философ - это не тот, кто поставляет умозрительные истины, конкури рующие с гипотезами науки, и не тот, кто предлагает апри орные суждения относительно обоснованности научных теорий; но что его функция заключается в том, чтобы про яснять пропозиции науки, раскрывая их логические взаи мосвязи и определяя встречающиеся в них символы. По этому я утверждаю, что в природе философии нет ничего, что оправдывало бы существование соперничающих фило софских 'школ'. И я попытаюсь обосновать это, обеспечив окончательное решение тех проблем, которые в прошлом были главными источниками спора между философами.
Точка зрения, что философствование является аналити ческой деятельностью, в Англии связывается с деятельно стью Дж.Э. Мура и его учеников. Но хотя я многому нау чился у профессора Мура, у меня есть причина полагать, что он и его последователи не готовы принять тот ради кальный феноменализм, который принимаю я, и что они принимают несколько иную точку зрения на природу фи лософского анализа. В наибольшей степени я согласен с теми, кто образует 'Венский кружок' во главе с Морицем Шпиком и обычно известны как логические позитивисты. Из них я более всего обязан Рудольфу Карнапу. Кроме то-
11
ПРЕДИСЛОВИЕ
го, я хочу выразить большую признательность Гилберту Райлу, моему первому наставнику в философии, и Исайе Берлину, который обсуждал со мной каждый пункт аргу ментации в этом сочинении и сделал много ценных пред ложений, хотя и тот и другой не согласны со многим из того, что я утверждаю. Я также должен выразить благодар ность Дж.Р.М. Уиллису за корректировку моих доказа тельств.
А.Дж. АЙЕР
Фубертс Плэйс, Лондон Июль 1935 г.
12
За десять лет, прошедших с момента первой публика ции книги Язык, истина и логика, я пришел к осознанию того, что вопросы, которые она рассматривает, не во всех отношениях так просты, как она их представляет; но я все еще уверен, что выраженная в ней точка зрения в основном верна. Будучи во всех смыслах книгой молодого человека, она была написана с большей страстью, чем позволяют се бе обнаруживать, по крайней мере, в своих публикациях, большинство философов; и хотя это, вероятно, гарантиро вало ей большую аудиторию, чем могло бы быть в против ном случае, я считаю теперь, что многое в ее аргументации было бы более убедительным, если бы не было представ лено в такой резкой форме. Тем не менее мне было бы очень трудно изменить тон книги без того, чтобы в значи тельной степени ее не переписать; и тот факт, что по осно ваниям, совершенно не зависящим от ее достоинств, она приобрела нечто вроде статуса учебника, я надеюсь, явля ется достаточным оправданием для ее переиздания в том виде, в каком она есть. В то же самое время ряд положений кажутся мне требующими некоторых дальнейших объяс нений и, соответственно, я посвящу остаток этого нового введения их краткому комментарию.
ПРИНЦИП ВЕРИФИКАЦИИ
Принцип верификации, как предполагается, снабжает критерием, благодаря которому можно определить, являет ся предложение буквально значимым (literally meaningful) или же нет. Простой способ его сформулировать заключа-
13
ВВЕДЕНИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
ется в том, чтобы сказать, что предложение имеет букваль ное значение, если и только если выраженная им пропози ция является либо аналитической, либо эмпирически вери фицируемой. На это, однако, можно было бы возразить, что если предложение не является буквально значимым, оно не выражает пропозицию1; ибо обычно допускается, что каждая пропозиция является либо истинной, либо лож ной, и сказать, что предложение выражает то, что является либо истинным, либо ложным, - значит, сказать, что оно буквально значимо. Соответственно, если бы принцип ве рификации формулировался таким способом, можно было бы доказать не только то, что он недостаточен в качестве критерия значения, поскольку он не охватывает случай предложений, вообще не выражающих никаких пропози ций, но также то, что он бесполезен, - на том основании, что вопрос, для обеспечения которого он предназначен, уже должен иметь ответ до того, как этот принцип мог бы быть применен. Будет видно, что, когда я ввожу этот прин цип в данной книге, я пытаюсь избежать этого затрудне ния, говоря о 'мнимых пропозициях' и о пропозиции, ко торую предложение 'претендует выразить'; но этот прием неудовлетворителен. Ибо, во-первых, употребление слов вроде 'мнимый' (putative) и 'претендует' (purports), повидимому, приводит к психологическим рассуждениям, в которые я не хочу вдаваться; и, во-вторых, в случае, ко гда 'мнимая пропозиция' не является ни аналитической, ни эмпирически верифицируемой, при таком способе изъяс няться, по-видимому, нет ничего такого, о чем можно было бы собственно сказать, что его выражает рассматриваемое предложение Но если предложение ничего не выражает, по-видимому, противоречиво говорить, что то, что оно вы ражает, эмпирически неверифицируемо; ибо, даже если
1 См.: Lazerowitz M. The Principle of Verifiability'. Mind, 1937. P. 372-378.
14