В.В. Виноградова, который выделяет три аспекта рассмотрения значений слов (как отражение действительности, как элемент семантической системы языка и как явление, обусловленное обществом), авторы определяют содержание пособия как освещение этих трех названных аспектов.
Излагая основные положения теории отражения, авторы не делают разграничений представлений на денотативные и предикативные, все называются термином денотат. Указано, что представление не относится к значению слова, однако к чему относится – не указано. Даются термины референт (конкретное название, относящееся к области речи) и денотат (общее название, относящееся к области языка). При этом наблюдается некоторая путаница лингвистических и лингвокультурологических понятий: денотат, по мнению авторов, включает ментальный компонент (лиса – хитрость и т.д.). Обратим все же внимание на то, что в представлении «лиса» имеется как минимум три денотата: человек, который приписывает лисе качество хитрости и который оценивает другого человека и сравнивает его с лисой по этому качеству, зверь и человек, выступающий субъектом сравнения.
Авторы описывают далее лексико-семантическую систему (здесь говорится о семантическом ярусе (уровне) языка, но основания для его выделения не даны, так что складывается впечатление, что семантический и лексический уровни – это одно и то же), значение как элемент системы и компонентный состав значения (излагается теория Гака по классификации сем – элементарных частиц смысла)
Структура многозначного слова обозначена как: номинативнонепроизводное значение – это значение исходное, первичное, а номинативно-производные, метафорические и символические значения
– неисходные, вторичные, производные. Видится спорным утверждение о том, что символические значения являются вторичными либо производными – это явление другого порядка, лингвокультурологическое, и должно быть рассмотрено именно с таких позиций. Традиционно излагается материал по ЛСВ, типам переносов и типах лексических значений (по Виноградову), а также о типах полисемии (радиальная, цепочная и смешанная (по Апресяну)), которая рассмотрена с позиций объектного подхода.
Даются также сведения о сочетаемости (синтагматике) и валентности (валентность понимается авторами как потенциальная сочетаемость, а дистрибуция – валентность с элементами актуализации слова в речевом употреблении). Делается вывод, что сочетаемость слова определяется, с одной стороны, его принадлежностью к определенной части речи, а с другой – лексическим значением слова, его семантикой.
56
Авторы отмечают, что некоторые ученые, стремясь превратить значение в чисто лингвистический факт, пытаются отождествить значение слова и его сочетаемость. Не соглашаясь с таким решением, авторы указывают, что значение слова и его сочетаемость находятся в отношении зависимости: слово, чтобы сочетаться с другим словом, уже должно обладать определенным значением.
Рассмотрены типы контекстов и сочетаемость слов в них, однако четких выводов относительно применения данных теоретических сведений не представлено. Вместо этого предлагаются такие выводы: относительная синтаксическая сочетаемость позволяет различать значения многозначных слов; лексическая сочетаемость выступает как характеристический показатель индивидуального значения слова, и в силу этого может служить средством проникновения в глубины семантики слова, средством познания всех осмыслений, возможных реализаций слова, а также оказывается фактором различения значений полисемичного слова.
Системная организация лексики, по мнению авторов, проявляется в наличии в ней объединений слов, характеризующихся некоей общностью значений: на всех уровнях обнаруживаются одни и те же виды отношений, а именно: 1) отношения сопредельности (т.е. взаимодополнительности), 2) родо-видовые отношения, 3) отношения подобия и 4) отношения противоположения. Поясняется, что понятия “синонимический ряд слов” и “антонимическая пара слов” характеризуют не парадигмы особого вида, а особые отношения между членами ЛСГ (лексико-семантическая группа – семантическое объединение слов (парадигма) одной части речи) или ТГС (тематическая группа слов – совокупность на основе семантической общности слов разных частей речи), причем в пределах одной ЛСГ или ТГС возможны как те, так и другие отношения. Указана, что национальная специфика значений слов выражается в основном в явлении полисемии, существовании безэквивалентной лексики, концептов культуры. Предложенная теория не содержит указаний на ее практическое применение, и все пособие характеризуется отрывом от главной цели изучения языка – развития умений эффективной коммуникации.
Первые два раздела работы В.А. Звегинцева «Семасиология русского языка» (1957) дают критический очерк разработок в области общей семасиологии (начиная с к. XIX в.). Теория призвана создать базу для рассмотрения частных вопросов семасиологии. Раздел 3 определяет место семасиологии в кругу лингвистических дисциплин. Основной задачей семасиологии автор называет «прослеживание развития семантических изменений слова и выявление процессов и закономерностей становления его смысловой структуры» (с.77).
57
Звегинцев считает семасиологию (наряду с ономасиологией) разделом лексикологии. Семасиология изучает смысловую сторону лексических единиц (природу лексических значений, их типы, закономерности смыслового развития слов, синонимия, антонимия, полисемия и т.д.).
Говоря о разных видах языкового значения и их характерных особенностях, автор резюмирует: фонетические значения имеют языковые функции, но не обладают соотнесенностью с логическим и предметным рядами, грамматические значения обладают языковыми функциями, соотнесенностью с логическим рядом, но отвлечены от частного и конкретного, лексические значения обладают языковыми функциями, связью и соотнесенностью с логическим и предметным рядами (с. 98). Фонетические значения выделяются автором только на основании смыслоразличительной роли некоторых фонем. Однако смысл фразы понятен в целом, а не благодаря фонетическим нюансам, опознавание которых, по мнению многих психолингвистов, происходит на последнем этапе декодирования сообщения.
«Понятие, с которым связано слово, формируется на основе отвлечения общих признаков от предметов, которые данное слово называет (предметная соотнесенность)» (с. 111). При этом и предметная соотнесенность, и понятие представлены в лексическом значении. Слово и понятие обобщают, поэтому автор делает вывод, что лексическое значение можно отождествить с понятием как логической категорией. Однако схема, представленная на странице 146, не отражает данного положения. Кроме того, автор отмечает, что научные понятия, как совокупности знаний социума об объекте или явлении, нельзя отождествить с лексическим значением.
Автор указывает, что лексическое значение обычно определяется как отнесенность звукового комплекса к тем или иным явлениям реальности и психики (с.122) и дает свое определение: значение слова – совокупность его валентностей (с.123), и далее – «значение слова – это совокупность его ЛСВ» (с. 126). Не ограничиваясь синхронией, автор описывает диахронические процессы изменения значений – расширение, сужение, приобретение широкой сочетаемости и т.д. В следующем разделе автор описывает факторы, определяющие значение слова – способность слова соотноситься с предметным рядом, с понятием и другими словами языка (с. 145).
В разделе 7 дается понятие внутренней формы как воплощения в смысловой структуре языка особенностей национального мышления и мировоззрения (с.191), внутренняя мотивированность, лежащая в основе создания слов (разная в разных языках: подснежник и snowdrop). Введение в науку понятия внутренней формы связывают с именами Гумбольдта и Потебни. Надо отметить, что большинство исследователей понимают под внутренней формой мотивировку слова,
58
хотя синхронное состояние языка не всегда представляет ясную мотивировку. Кроме того, переносные и образные значения не поддаются такому анализу в принципе.
8 раздел посвящен рассмотрению элементов смысловой структуры слова, в основном описываются прямые и переносные значения. 9 раздел содержит описание семантических законов, основной из которых определяет зависимость между развитием культуры народа и словарным составом языка. Здесь автором затрагиваются вопросы лингвокультурологии, приводится яркий иллюстративный материал.
Последний раздел – Сравнительно-исторический метод и семасиология – рассказывает о методах работы со смыслами языков.
Надо отметить, что монография предлагает читателю серьезный теоретический материал с критическим его осмыслением. Однако для целей обучения на современном этапе работа применима лишь частично: содержание курса должно охватывать более широкий диапазон явлений, участвующих в формировании семантики текста, при том не только лингвистических, но и экстралингвистических, социокультурных, лингвокультурологических.
Работа И.М. Кобозевой (2000) открывается традиционно с рассмотрения сущности семантики как лингвистической дисциплины (раздел языкознания, изучающий содержание (информацию) единиц языка и речи (с. 8)). Предмет семантики автор определяет как двойственный – значение и смысл, под смыслом понимает значение в совокупности с условиями реализации и речевой ситуацией, в которой употребляется слово. Автор является представителем широкой семантики, которая учитывает не только значения языковых единиц и конструкций с ними, но и условия реализации. «К области семантики (в широком смысле) относится вся информация, которую имеет в виду говорящий при развертывании высказывания и которую необходимо восстановить слушающему для правильной интерпретации этого высказывания» (Кибрик 1992: 25).
Описывая основные направления и школы современной лингвистической семантики (узкую и широкую семантики), автор отмечает, что в рамках широкой концепции семантики оформился такой раздел, как семантика высказывания, а также происходит становление семантики текста как нового раздела семантики. Автор разводит понятия лексикологии и лексической семантики, обозначая их главное отличие: описание значений слов в семантике «понимается как интегральная часть общего описания языка» (с. 73).
Глава 3 посвящена описанию компонентов лексико-семантической информации: денотативному (соответствие слова предмету или явлению), сигнификативному (совокупность существенных признаков
59
обозначаемых понятий) и прагматическому (отношение говорящего к собеседнику и объекту речи) (с.87).
Глава 4 описывает лексико-семантическую парадигматику: семантическое поле понимается как тематическая область, синонимия, гипонимия, несовместимость (хотя, скорее, это логическое отношение, чем семантическое), корреляция «часть – целое», антонимия, конверсия, семантическая производность (словообразовательные гнезда), ассоциации. Нет деления отношений на денотативные и предикативные, что вносит некоторую путаницу в определение понятий (об этом говорилось выше).
Глава 5 предлагает подробно описанную историю компонентного анализа значений, 6 глава описывает семантические словари разных типов. В главе 7 – Лексическая синтагматика и средства ее описания
– рассматриваются понятия валентности, которая понимается как семантические отношения, обусловленные лексическим значением слова. Однако сочетаемость с другим словом способна кардинально изменить передаваемый им смысл. Кроме того, нарушение сочетаемости часто приводит к образованию образных значений, обладающих своей семантической спецификой. Эти вопросы не были затронуты автором. В главе 8 рассматриваются понятия моносемии, полисемии и омонимии. Полисемия понимается как внутренние эпидигматические отношения, выделяются 4 типа переносов, объектный подход. В главе 9 автор дает описание экспериментальных методик, целью которых является установление семантики слова в различных условиях, получение информации о стереотипах национальных характеров и т.д.
Книга (Попова 2007) раскрывает одно из направлений когнитивной лингвистики – семантико-когнитивный анализ языка. В первой главе рассматривается соотношение когнитивной лингвистики с другими науками, кратко характеризуются современные направления в отечественной когнитивной лингвистике. Во второй главе рассмотрены основные категории и постулаты когнитивной лингвистики – концепт, концептосфера, картина мира (семантическая и когнитивная), семантическое пространство языка. Делается вывод, что концептосфера невербальна и существует в сознании на базе УПК автономно, независимо от языковых средств ее объективации. Мыслительный процесс – это процесс оперирования концептами. Концепт и слово, следовательно, разграничиваются как мыслительное содержание и его языковое обозначение. Вопрос о соотношении понятий значения и концепта решается следующим образом: это продукты деятельности разных видов сознания (когнитивного и языкового). Однако различия в сущности или функциях этих видов сознания, к сожалению, не вполне ясны читателю и авторами не описаны.
60