Материал: 1853

Предметными компетенциями в обучении языку, развитии речи и мышления выступают лингвистическая, языковая, речевая и коммуникативная компетенции. Основной теоретической предпосылкой введения понятий лингвистическая, языковая, речевая и коммуникативная компетенции является разграничение языка и речи. Каждая из компетенций является либо теоретической, либо практической. Методическая компетенция включается в состав при условии обучения студентов педагогического вуза:

Схема 3. Типы компетенций, формируемых при обучении языку и речи

Методическаякомпетенция

Теориярия иипрактикаречиречи Методикапреподавания Теориярия иипрактикаязыкаязыка

5. Теоретические основы лингвометодической системы развития речи и мышления учащихся высшей школы на основе семасиологии в контексте проблем современного языкознания и языкового образования

5.1.Вопросы семасиологии в научной и методической литературе

51

Определяя содержание семасиологии как учебной дисциплины, необходимо проанализировать накопленный в этом вопросе научный и методический опыт.

В рамках функционально-семантического подхода существует несколько лингвистических течений, но объединяющим звеном всех направлений является осмысление языкового явления с точки зрения его формальной стороны и той семантической нагрузки, которую выполняет языковая единица в процессе ее функционирования. «Триединый подход к анализу (форма+значение+функция), изучение взаимной связи и зависимости данных языковых характеристик явления – суть функционально-семантического направления. Объектом такого анализа являются единицы разных уровней…» (Львова 1991: 105). Вопросы семасиологии в курсе современного русского языка рассматриваются либо в рамках морфологии, лексикологии и синтаксиса – сюда можно отнести следующие общие темы: словообразовательная семантика и семантика морфемы, проблема слова, сочетаемость слов и контекстные смыслы, лексическое значение слова и понятие, системные отношения в лексике, фразеология, коммуникативный синтаксис, актуальное членение предложения; либо

врамках элективных курсов, содержание которых определяется авторами по-разному. Однако существует также ряд учебных пособий и монографий, которые предлагают вниманию читателей теорию и практику семасиологии либо в комплексе, либо отдельные ее аспекты.

Вопросы семантики при этом описываются с разных точек зрения: с точки зрения восприятия/ порождения; с точки зрения системы языка / речи (в тексте / дискурсе).

Однако стоит заметить, что анализ учебной и научной литературы по данному вопросу показал, что теория и практика семасиологии в вузе еще недостаточно хорошо разработаны. Семантика морфемы рассматривается поверхностно при изучении типов морфем в рамках морфологии, семантика слова изучается в курсе лексикологии, однако отсутствует разграничение данной семантики на значение и смысл, семантика словосочетаний не рассматривается в курсе синтаксиса, а теория текста содержит только сведения о внешнем уровне текста, описывая структуру этой речевой единицы. Теория порождения и восприятия текста в вузовском курсе бывает представлена в рамках психолингвистики, однако далеко не всегда данные вопросы включены

вназванный курс.

Думается, нет необходимости анализировать все имеющиеся в настоящее время учебники и монографии, остановимся лишь на самых известных работах.

52

А. Шафф Введение в семантику (1963) начинает с информации о круге вопросов, входящих в компетенцию лингвистической семантики, основной из которых – история лексического значения. Однако данное утверждение справедливо по отношению к семантике позапрошлого и прошлого века, но не применительно к современному состоянию семасиологии: изучение истории значений выделилось ныне в относительно самостоятельную область исторической семантики, смыкающейся с этимологией.

Автор берет за основу положения Н.Я. Марра о ручной стадии развития языка и отождествлении категорий языка и мышления с категориями материальной культуры (производственным процессом). Как отмечает В.А. Звегинцев, первое положение не принадлежит Н.Я. Марру и едва ли ныне найдет много приверженцев среди лингвистов, а второе рассматривает в одном ряду очевидно несопоставимые вещи.

В главе о логической семантике автор ясно излагает этапы сближения логики и лингвистики, прослеживая становление проблематики, которая в значительной части выделилась в семиотику. А. Шафф подчеркивает научную значимость логической семантики, если только она вводится в соответствующие границы. В первой части А. Шафф также дает возможно четкое разграничение областей различных «семантик» и оговаривает его отражение в терминологии.

Философская семантика в интерпретации автора фактически представляет философскую интерпретацию логической семантики. Подобная экспансия логической семантики в сторону методологических принципов осуществляется на основе тезиса о языке как единственном объекте философии. В книге доказательно обнажается метафизичность этого тезиса, направленного якобы против вообще свойственной философии метафизичности. А. Шафф указывает, что другой опорный тезис философской семантики – конвенциональный характер языка, допускающий возможность произвольного его выбора, в результате чего должен изменяться и образ действительности, – логически приводит к эпистемологическому солипсизму.

Наиболее спорной представляется последняя (четвертая) глава первой части – об общей семантике. А. Шафф отнюдь не замалчивает очевидных нелепостей общей семантики, которые делают ее «весьма удаленной от нормальных стандартов науки». Характеризуя книгу А. Кожибского «Science and Sanity», А. Шафф пишет, что «это книга туманная, дилетантская, что она эклектически объединяет самые разнообразные идеи и бесцеремонно присваивает себе чужие мысли, что это книга, о которой справедливо говорили, что то, что в ней правильно, то старо, а то, что в ней ново, то – неправильно». Напрашивается вывод, что общая семантика – не научно-теоретическое

53

направление, а в лучшем случае идеологическое движение, комплектующее своих последователей из представителей самых различных профессий и осуществляющее свою деятельность с рекламной целью.

Далее автор излагает теоретические подступы к проблемам знака, значения и речи (языка). Философский аспект процесса взаимопонимания рассматривается с трех точек зрения: сначала в критическом плане излагаются две крайние и прямо противопоставленные концепции – трансцендентальная и натуралистическая (очевидно, правильнее ее именовать механистической), а затем в плане позитивном набрасывается программа (сам автор подчеркивает ее предварительный характер) марксистского истолкования указанного аспекта: изучение коммуникации осуществляться в контексте социальных явлений, и сама коммуникация рассматривается как общественный продукт. Стоит заметить, что автор не дает разграничения между коммуникацией и языком.

Анализ знака и определение его типологии вскрывает множество аспектов в проблеме. Эта многоаспектность, в частности, находит отражение в попытке построения классификации знаков. Знак определяется как «Всякий материальный предмет, его свойство или реальное явление становится знаком, если в процессе коммуникации служит в рамках принятого собеседниками языка для передачи какойнибудь мысли о действительности, то есть о внешнем мире или внутренних переживаниях (эмоциональных, эстетических, волевых и т. п.) какой-нибудь из общающихся сторон». Отметим, что в эту дефиницию включено понятие языка, который остается, однако, вторичным по отношению к самому знаку (как он определяется) моментом, выступая лишь в качестве некоторой условной нормы, которой должны придерживаться собеседники в коммуникации, создающей знак.

Тем самым будто бы признается не высказанное нигде различие между языком и коммуникацией. Первоначально дается более широкая классификация, включающая две категории знаков: 1) знаки естественные (или признаки) и 2) знаки искусственные (или собственно знаки). Последняя категория в свою очередь делится на знаки словесные и знаки с производной экспрессией (оказывающие на деятельность людей косвенное влияние). Если мы теперь внимательно присмотримся к отношению дефиниции знака к классификации знаков, то возникает ощущение некоторой непоследовательности: ведь понятие языка включается в определение знака вообще и, таким образом, является обязательным для всех видов знаков, но классификация включает и такие знаки (признаки), к которым, как они описываются в

54

книге, понятие языка никак не приложимо. С другой стороны, языковые (или словесные) знаки, справедливо выделяемые в особую категорию, в своем общем виде (в приведенной дефиниции) определяются через понятие языка, который как знаковое образование (знаковость языка принимается как общепризнанное положение) определяется указанной дефиницией. Тут уже возникает замкнутый логический круг, обусловленный отмеченным недоучетом различий между коммуникацией и языком.

А. Шафф последовательно отграничивает словесный знак от сигналов, замещающих знаков и символов, всячески подчеркивая его специфичность. Но едва ли можно принять утверждение автора, что «нет отдельно понятия и отдельно словесного знака, есть только понятие – знак». Эта формулировка устанавливает равенство между понятиями и словесными знаками. А. Шафф, бесспорно, хотел в данном случае подчеркнуть лишь то, что в языке «план содержания» и «план выражения» не могут вести автономное существование.

Знаковую ситуацию, а следовательно, и значение, автор, вслед за А. Гардинером, определяет посредством четырех факторов: говорящего, слушающего, предмета, и знака. Но выделение этих четырех факторов А. Гардинер осуществил в результате анализа речи, а не языка.

Естественный (звуковой) язык автор определяет «как систему словесных знаков, которые служат для формулирования мыслей в процессе отражения объективной действительности путем субъективного познания и для общественной коммуникации этих мыслей о действительности, а также связанных с ними эмоциональных, эстетических и волеизъявительных переживаний». Определение не является исчерпывающим в том смысле, что дает определение лишь на лексическом уровне языка и не учитывает других его уровней.

Автор лишь мимоходом затрагивает проблему разграничения языка и речи, сводя определение речи к деятельности языка, то есть фактически не обнаруживая между этими двумя явлениями принципиальных различий.

Автор считает, что «значение словесного знака и понятия совпадают» и что человеческое мышление всегда понятийно и может протекать лишь в языковых формах. Но, как известно, данные понятия разнородны. А мышление может протекать в разных формах, а не только в словесной.

Более подробный материал предложен Г.В. Степановой и А.Н.

Шрамом в учебном пособии «Введение в семасиологию русского языка». Авторы определяют семасиологию (вслед за Ахмановой) как раздел языкознания, изучающий лексическое значение слов и выражений и изменения их значений. Описав классификацию значений

55