ческой лаборатории Академии наук СССР по итогам ХХ съезда КПСС» (от 3 апреля 1956 г.)3 уже 5 апреля было принято соответствующее постановление бюро обкома. В решении бюро было записано требование ко всем партийных организациям: «давать решительный отпор антипартийным и антисоветским вылазкам, попыткам дискредитации генеральной линии партии и вести решительную борьбу против всяких проявлений враждебной буржуазной идеологии»4.
Вмарте 1957 г. Омский обком КПСС несколько раз принимал решения, касающиеся работы партийных органов с интеллигенцией и студенчеством. Каждый раз особое внимание обращалось на необходимость борьбы с проявлениями инакомыслия. Так, 13 марта бюро обко-
ма рассматривало вопрос «О роли профессорско-преподавательского коллектива сельхозинститута им. Кирова в воспитании студентов». В
документе руководство института критиковалось за провалы в идейновоспитательной работе. Недовольство обкома вызвали и «факты нездоровых антисоветских настроений среди отдельных студентов». Бюро обязало преподавателей института «обеспечить прочное усвоение студентами основных положений марксистско-ленинской теории, новейших достижений науки и практики, научить руководствоваться ими в
практической работе, воспитывать в них правильный марксистсколенинский подход к событиям общественной жизни»5.
Втот же день, 13 марта 1957 г., бюро обкома ещё раз вернулось к проблеме идейно-воспитательной работы с интеллигенцией. Был за-
слушан вопрос «О научной конференции, проведенной в Омском педагогическом институте им. А.М. Горького». Отметив «низкий организа-
ционный и идейно-теоретический уровень» мероприятия, бюро обкома осудило выступление кандидата филологических наук Виктора Антоновича Василенко. Почему же это выступление было названо в партийных документах «порочным» и «демагогическим»? Ответ на этот вопрос может дать следующая цитата из постановления: «В своей речи Василенко клеветал на деятельность печати, советских и партийных органов по вопросам заготовительной политики в нашей стране, голословно обвинял партийных и советских работников области в систематическом нарушении принципа материальной заинтересованности и
социалистической законности, с обывательских позиций характеризовал нашу пропаганду»6.
Особый гнев партийных начальников вызвал тот примечательный факт, что выступление В.А. Василенко не встретило «отпора» среди коллег-преподавателей. Более того, нашлись преподаватели (в частности, декан факультета иностранных языков В.А. Неудачин), которые выступили в защиту Василенко.
126
Бюро обкома наказало некоторых вузовских руководителей. Директор института Г.Н. Рыжих за запущенность «научно-исследовательской
иидейно-воспитательной работы» получил строгий выговор с занесением в учётную карточку. Секретарю парторганизации вуза А.К. Глобину «за запущенность идеологической работы среди преподавателей института и потерю политической остроты» был объявлен выговор. Был снят с работы замдиректора института по научной работе Парфёнов, получивший дополнительно строгий выговор с занесением в учёт-
ную карточку. Наказали «по партийной линии» и других преподавателей вуза7.
На партийном собрании Омского пединститута 28 марта 1957 г. декану факультета иностранных языков В.А. Неудачину был объявлен выговор с занесением в учётную карточку с формулировкой «за демагогическое, вредное выступление на открытом партийном собрании, выразившееся в защите демагога Василенко и исключённых из Свердловского института студентов-демагогов». Партийное собрание предложило дирекции вуза рассмотреть вопрос об освобождении Неудачина
от должности декана «в связи с наличием крупных недостатков в учебной и воспитательной работе на факультете иняза»8. Что касается филолога В.А. Василенко, то из института его уволили и вскоре он был вынужден уехать из Омска.
23 марта 1957 г. бюро Омского обкома приняло постановление «О
неудовлетворительном состоянии политической работы среди интел-
лигенции». В документе с тревогой отмечалось, что «в некоторых вузах
ишколах имели место нездоровые, демагогические высказывания со стороны отдельных преподавателей и студентов». По признанию обко-
ма, подобные факты имели место в педагогическом и медицинском институтах, в средней школе № 85 г. Омска9. Обком обязал партийные организации развернуть активную работу по «политическому просвещению» интеллигенции, «всемерное улучшение воспитательной работы среди студенчества». Один из пунктов резолюции бюро обкома КПСС гласил: «Обратить внимание всех партийных органов на необходимость принципиального и строгого реагирования на факты антисоветских высказываний и враждебных проявлений. Повысить политическую бдительность, строго оберегать чистоту марксистсколенинской теории, решительно пресекать демагогические антипар-
тийные высказывания, вести непримиримую борьбу с враждебно настроенными элементами»10.
Несколько дней спустя пространную статью секретаря обкома
КПСС А.Ф. Муренца, посвящённую идеологической работе в высшей школе, напечатала «Омская правда»11. На VII пленуме Омского обкома
127
КПСС, состоявшегося в августе 1957 г., этот секретарь обкома высту-
пил с докладом «О состоянии и мерах улучшения идеологической работы в областной партийной организации». В докладе говорилось и об имевших место «демагогических» выступлениях в различных вузах города12. А на заключительном заседании А.Ф. Муренец поведал о том, что преподаватели философии сельхозинститута Гумницкий и Молоствов написали в «Омскую правду» статью о ленинской работе «Государство и революция». По словам Муренца, в статье утверждалось, что «контрреволюционный мятеж в Венгрии, имевший целью уничтожение социалистических завоеваний венгерского народа, мог возникнуть только потому, что прежние руководители Венгерской партии трудящихся ущемляли политическую инициативу рабочего класса. Такая оценка венгерских событий со стороны Гумницкого и Молоствова позаимствована из арсенала американских империалистов и никак не совпадает с объективной марксистско-ленинской оценкой этих событий»13. Секретарь обкома заявил, что таким преподавателям не место в высших учебных заведениях и в ближайшее время бюро обкома рассмотрит этот вопрос.
Вот что рассказывал о своём вызове в обком сам Михаил Молост-
вов спустя много лет: «Прихожу в обком, к заведующей отделом, и вижу у неё на столе рукопись моей статьи, а на одной из страниц красным карандашом подчёркнут абзац и на полях написано: «Оценка взята из решения Совета Безопасности ООН». И ниже: «Ревизионизм». Где же такой дока нашёлся, который всё это раскопал? Я и не слышал ни о каком решении Совета Безопасности, просто, когда писал статью, влез в Гегеля, в молодого Маркса. А вина-то моя заключалась лишь в том, что в статье были слова: «За события в Венгрии несёт ответственность прежнее руководство страны». Правда, тогда удалось оправдаться – поднял подшивку «Правды» и показал своим цензорам: «Смотрите, и печатный орган ЦК так же пишет». Оставили в покое, но слово «ревизионизм» шло за мной по пятам»14.
В октябре 1958 г. М.М. Молоствов и его бывшие сокурсники по философскому факультету Ленинградского университета (Н.Д. Салохин, Л.Я. Гаранин, Е.А. Козлов) были осуждены в Ленинграде по ст. 5810. Им в вину ставилось ведение переписки, в которой шло обсуждение советской политики, написание рукописей «антисоветского содержания», а также обдумывание возможности создания организации15. «Основным доказательством вины Молоствова была написанная им статья «Статус-кво», в которой он высказался за реформирование политической системы в СССР16.
128
Вконце 1950-х гг. вновь и вновь руководство Омской областной парторганизации вынуждено заниматься ситуацией в вузах города, что говорит о том, насколько более сложной стала общественнополитическая ситуация в стране после ХХ съезда КПСС, насколько более свободно стали высказываться преподаватели и студенты о волнующих их проблемах. 10 февраля 1959 г. бюро Омского обкома рассмотрело вопрос «О серьёзных ошибках в подборе, расстановке и воспитании профессорско-преподавательского состава в Омском машиностроительном институте».
Впостановлении, в частности, отмечалось, что в институте «в ре-
зультате запущенности идеологической работы возникла затхлая обстановка, имели место аполитичные антисоветские высказывания отдельных преподавателей», «факты распространения антисовет-
ских анекдотов», которые опять-таки «не получили решительного отпора со стороны дирекции и партийного бюро»17. В стенограмме обсуждения данного вопроса говорится об этом более подробно: «Комму-
нист Берман на партийных собраниях высказывал антипартийные взгляды по вопросу о роли советской печати, о марксизме-ленинизме как науке, роли кафедры марксизма в институте, пропагандировал передачи радиостанции Би-Би-Си. Партийное бюро не дало принципиальной политической оценки его поведению, а также коммунистов Гоппа
иМартынова, выступивших в поддержку Бермана». Не менее характерен другой пассаж документа: «Не получил должного отпора со сто-
роны партбюро и факт распространения антисоветских анекдотов коммунистами Ароновым и Богдановым»18. Все вышеуказанные лица,
как и директор института, были наказаны по партийной линии, а Берман уволен из вуза.
Встуденческой среде критические и оппозиционные настроения в период «оттепели» были распространены ещё шире (не говоря уже о политических анекдотах). Именно после активизации оппозиционных настроений в студенческой среде появилось Закрытое письмо ЦК КПСС от 19 декабря 1956 г. «Об усилении политической работы партийных организаций в массах и пресечении вылазок антисоветских,
враждебных элементов». На выход этого письма Омский обком откликнулся специальным постановлением бюро, одобряющим содержание документа, и передовой статьёй в «Омской правде», посвящённой проблеме воспитания молодёжи. В ней, в частности, говорилось: «Не-
правильно думать, будто в настоящее время в нашей стране нет и не может быть людей, заражённых буржуазной идеологией, носителей гнилых настроений. К сожалению, такие люди ещё имеются, хотя их и незначительное количество. Мы обязаны оберегать молодёжь от
129
тлетворного влияния этих людей, от проникновения в её среду буржуазной идеологии, давать решительный отпор конкретным носителям этой идеологии». В статье ставилась задача «резко повысить уровень политического просвещения молодёжи» и активизировать работу партийных организаций в студенческой среде19.
Недовольство партийных структур и органов КГБ иногда вызывали не только вольнолюбивые разговоры и анекдоты. Повышенный интерес партийные органы и спецслужбы проявляли к студенческим стенным газетам. В годы «оттепели» эти газеты выпускались студентами с большим энтузиазмом. Порой газеты занимали до десяти метров стены. В материалах нередко высказывались и критические суждения. Кураторы пединститута от КГБ нередко критиковали руководство факультета за наличие критических материалов в стенной студенческой печати20.
Как уже было сказано выше, выход Закрытого письма ЦК был своеобразным сигналом к усилению политических репрессий. Инакомыслящие студенты подвергались тем или иным преследованиям со стороны властей. В основном это были преследования внесудебные (исключение из вуза, из комсомола), но ряд студенческих активистов в Москве, Екатеринбурге, Томске и других городах страны были осуждены по печально знаменитой ст. 58-10 («контрреволюционная агитация и пропаганда»).
ВОмске нам известен только один подобный факт: в апреле 1957 г. по ст. 58-10 ч.1 к пяти годам лишения свободы был приговорён студент медицинского института Юрий Горбик. Как следует из опубликованных документов прокуратуры, Ю.И. Горбик (1932 г.р., ранее судимый) «при студентах и преподавателях хвалил капитализм, говорил о венгерских событиях и построении социализма в странах народной демократии».
Ю.И. Горбик был реабилитирован 2 марта 1961 г. и, следовательно, досрочно освобождён21.
Вэтой связи уместно будет напомнить, что в ту пору официально не признавалось существование в Советском Союзе политических заключённых. Б.Д. Усимов, бывший в те годы секретарём партийного бюро Омского машиностроительного (политехнического) института, писал в «Омской правде» в марте 1959 г.: «В Советском Союзе нет сейчас фактов привлечения к судебной ответственности за политические преступления. Острие мер принуждения со стороны государства на-
правлено против агентов иностранных разведок, против воров, убийц, тунеядцев и других антиобщественных элементов»22.
К сожалению, в реальности дело обстояло иначе. Да, количество судебных приговоров по политическим делам было сравнительно невелико, но они всё-таки были. Основными формами политического дав-
130