студии посещали городской лекторий, проводили политинформации14. Поскольку в первые годы существования телевидения не имелось технических возможностей для записи телепередач (всё шло в прямом эфире), полный сценарий передачи не только просматривался редакцией, но должен был быть «залитован». Это означало получение разрешения обллито, т.е. цензуры. Существовали официальный и неофициаль-
ный списки тем и фамилий, которые не разрешалось упоминать в эфире15.
Вгоды «оттепели» в Омске, как и в других крупных городах, созда-
ётся отделение Союза журналистов СССР. Нельзя сказать, что дея-
тельность этих отделений оказалась столь же заметной, как деятельность Союза писателей и Союза художников. Эти два последних творческих союза были более необходимы власти для организации и контроля художественной интеллигенции. Что касается Союза журналистов, то его члены, как правило, работали на постоянной основе в газетах, на телевидении и радио и таким образом успешно контролировались властью посредством существующих там административных, партийных и иных рычагов влияния. Тем не менее Союз журналистов использовался работниками СМИ для решения различных профессиональных, творческих и бытовых проблем. Властные структуры использовали эту организацию для дополнительного влияния на работников средств массовой информации.
Вноябре 1962 г. на Омской студии телевидения прошёл диспут о культурно-воспитательной работе среди молодёжи. Показ этого мероприятия вызвал крайнее недовольство партийного руководства области. Выступая на встрече с художественной интеллигенцией в мае 1963 г., секретарь обкома по идеологии А.Д. Чистяков дал этому событию та-
кую оценку: «По вине руководителей телестудии, вследствие политической близорукости и беспринципности т. Маталасова, секретаря партбюро телестудии т. Мошковой оказался возможным такой постыдный факт, когда группа молодых безответственных людей во главе с преподавателем философии мединститута Агеевым затеяла этот диспут по телевидению. В ходе диспута были высказаны политически незрелые, вредные и ошибочные положения, вроде таких: «до-
вольно нас контролировать сверху в проведении творческих вечеров, прочь «административное целомудрие»»16.
На той же встрече руководство омской телестудии и ряд творческих работников, прежде всего режиссёр Юрий Шушковский и редактор Виктор Калиш, были подвергнуты резкой критике за передачи, посвящённые современной поэзии. Они были обвинены во «вкусовщине», пропаганде произведений только определённого круга молодых поэтов
116
(Евтушенко, Рождественского, Вознесенского, Ахмадулиной), противопоставлению «молодых» и «старых» поэтов17. В. Калишу пришлось публично каяться.
Итак, время «оттепели» приводит к большим переменам в развитии средств массовой информации. Радио и телевидение значительно изменили жизнь людей. Некоторые перемены происходят в отношениях журналистов и властей. Первые получили возможность расширить круг обсуждаемых проблем, более широко высказывать своё мнение, но пределы этой свободы определялись властью. При необходимости на «провинившихся» журналистов обрушивается жёсткая критика.
В связи с массовым распространением коротковолновых приёмников и прослушиванием зарубежных радиостанций партийное руководство пытается нейтрализовать нежелательное влияние буржуазной пропаганды. В начале 1960-х гг. активизируются идеологические мероприятия, усиливается контроль за работой средств массовой информации, делаются первые шаги по использованию технических средств («глушилок») для ограничения приёма зарубежных радиопередач на территории СССР. Одновременно наиболее интересные передачи отечественного радио и телевидения ставятся в часы вещания иностранных (в основном западных) радиостанций.
11. СНОС ИСТОРИЧЕСКИХ ПАМЯТНИКОВ И ПРОТЕСТЫ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ
История становления элементов гражданского общества в годы «оттепели» неразрывно связана с развитием социальной активности интеллигенции. Особое значение имели те формы активности, которые не были предписаны властью, а возникали спонтанно в ходе осознания гражданской ответственности. В этой связи заслуживают внимания борьба интеллигенции за сохранение исторического наследия: памятников, старых названий улиц. И в этом отношении омская интеллигенция не была исключением.
Перемены в сознании интеллигенции после смерти Сталина способствовали новому осмыслению истории страны. Во второй половине 1950 – начале 1960-х гг. всё большее количество литераторов, художников (не говоря уже о профессиональных историках и архивистах) обращаются к нашему историческому прошлому, чтобы найти ответы на вопросы, которые в прежние времена задавать было небезопасно. Обращение к истории нередко приводило к пониманию, что история страны до 1917 г. является нашим достоянием не меньшим, чем послеок-
117
тябрьская эпоха. Осознание связи времён рождало не только чувство гордости за свою историю и культуру, но и стремление сохранить исторические памятники, столь варварски разрушаемые в предыдущие десятилетия (прежде всего в 1930-е гг.).
Надо сказать, что в конце 1940-х гг. советское государство принимало определённые меры по охране памятников культуры. Возможно, этому способствовали волна послевоенного патриотического подъёма и идеологические кампании, направленные против западного влияния. В октябре 1948 г. Совет Министров СССР принял постановление «О ме-
рах улучшения охраны памятников культуры» и утвердил «Положение об охране памятников культуры». Постановлением правительства исполнительной власти на местах было предписано осуществлять надзор за памятниками. Но нельзя сказать, что это решение Совмина осуществлялось удовлетворительно. Многие памятники находились в крайне запущенном состоянии и нередко уничтожались.
Ситуация с сохранением исторического наследия не изменилась в лучшую сторону и в годы правления Хрущёва. Но приметой времени стали выступления интеллигенции в защиту исторических памятников. В декабре 1962 г. на заседании Идеологической комиссии ЦК КПСС художник Илья Глазунов с болью говорил о поистине варварском уничтожении памятников прошлого, происходившего во второй половине 1950 – начале 1960-х гг. Глазунов упомянул, например, об уничтожении произведений Андрея Рублёва, могил Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского, Осляби и Пересвета. «На чём мы будем воспи-
тывать патриотическую гордость, – спрашивал художник, – что мы будем любить, чем мы будем гордиться, если год назад помимо воли общественности в Ленинграде взорвали удивительный собор ХVIII века на Сенной площади, взорвали вопреки воле общественности, которая хлопотала, спасала этот памятник. И здесь не помогают оправдания, что нужны деньги. Взрыв обошёлся около 7 миллионов рублей в старых деньгах, но мы лишились богатыря – великого памятника XVIII века, где архитектор Квасов, как думают, дал бой безликому барокко, идущему с запада чёрной волной. <…>
Вы знаете, что не так давно в Витебске взорвали памятник XII века – современник «Слова о полку Игореве». И если мы предъявляли немцам на Нюрнбергском процессе обвинение в том, что они уничтожали памятники XVII и XVIII века, то что сделать с секретарём исполкома Сабельниковым, который здравствует до сих пор». Илья Глазунов прямо заявил, что, несмотря на ряд постановлений, «фактически па-
мятники русской культуры остаются бесхозными»1. Художник выска-
зался также за принятие закона о памятниках и за создание всесоюзного
118
общества по их охране. Подобные общества по инициативе общественности в то время уже возникли в Прибалтике2. Выступление художника Глазунова весьма симптоматично. Оно отразило негодование большого числа представителей отечественной интеллигенции по поводу бездумного уничтожения исторического наследия. Примечательно и упоминание им «воли общественности», которая пыталась воспрепятствовать уничтожению собора в Ленинграде. Подобные настроения имели место и в Западной Сибири.
Следует заметить, что годы «оттепели» отмечены в Омске, с одной стороны, значительным строительством и благоустройством, но, с другой стороны, к сожалению, и бездумным уничтожением некоторых исторических памятников. В те годы памятники истории и культуры многими руководителями города и области не воспринимались как необходимый элемент облика Омска, как бесценное свидетельство исторического прошлого.
Замечательный энтузиаст краеведения – директор Омского краеведческого музея А.Ф. Палашенков, начиная с послевоенного периода, обращался к властям с докладными записками, в которых говорилось о необходимости сохранения памятников старины, кладбищ3. В годы «оттепели» краевед неоднократно публиковал статьи в местной печати4, в которых призывал бережно хранить памятники истории, сетовал на бездействие властей в этом важном деле. Палашенков, сыгравший большую роль в сохранении памятников Омского Прииртышья и соседних регионов, ратовал за приведение в порядок могил революционеров, известных деятелей науки и культуры, установление мемориальных досок, создание новых музеев. С болью в душе писал он в сентябре 1956 г. о разобранных Омских и Иртышских воротах крепости, обелисках заставы, сетовал на то, что уцелевшие Тарские и Тобольские ворота «имеют в настоящее время вид весьма унылый». Директор краеведческого музея призвал общественность более активно участвовать в защите исторического и культурного наследия. «Охрана памятников, –
писал Андрей Фёдорович, – дело большой важности. Им должны заниматься самые широкие слои общественности. От древних времён и до наших дней памятники, как вехи, отмечают пройденные этапы народной жизни. Памятники приобщают нас к великому прошлому. И мы не должны и не можем забывать об этом»5. Краевед не зря обращался не только к властям, но и к общественности. Он знал о продолжающемся сносе памятников и, возможно, надеялся, что вмешательство общественности сможет помешать уничтожению исторического достояния.
Во времена Хрущёва, как известно, начался новый виток борьбы власти с религией и церковью. Эта кампания нанесла огромный ущерб
119
отечественной культуре, негативно отразилась и на судьбе исторических памятников в Омске, которых немало было снесено ещё в 1930-е годы. В 1956 г. была снесена церковь во имя Святого Михаила Клопского, возведённая в 1907 г. по проекту архитектора М.И. Шухмана6. В 1958 г. был совершён ещё более вопиющий акт вандализма: в центре города был уничтожен Военный собор во имя Воскресения Господня.
Воскресенский собор, построенный в 1773 г., был одной из важнейших достопримечательностей Омска. Это было первое каменное сооружение второй Омской крепости. Трехъярусная соборная колокольня с восьмигранным шатром и куполом доминировали над окружающей местностью, были видны далеко за городом. Толщина стен собора достигала 1,65 м. Когда-то здесь хранились реликвии – дары императрицы Екатерины IIстаринное Евангелие и предметы культа. В соборе бережно сохраняли три воинских знамени различных русских полков с 1711 г. Стены храма украшали иконы, на которых были изображены архангелы с казачьими шашками.
Здесь во времена пребывания на омской каторге (1850-1854 гг.) молился Ф.М. Достоевский. Об этом храме он вспоминает и в знаменитой книге «Записки из мёртвого дома». В 1856 г. в этом соборе был крещён ребёнком Михаил Врубель, ставший выдающимся живописцем. После русско-японской войны при храме открылся приют для детей-сирот солдат, павших на полях сражений. Собор имел прекрасную библиотеку духовной литературы7.
В годы «оттепели» трагично сложилась судьба и другого исторического памятника ХVIII века – Тарских ворот. Они были возведены в 1792 г. и являлись северными воротами второй Омской крепости. История уничтожения памятника может являться примером самодурства властей той поры. Дело в том, что напротив Тарских ворот находился дом, где проживали партийные руководители области. Их раздражало, что памятник загораживает вид из окна, а рядом с ним играют мальчишки, находят приют пьяницы. Вместо того, чтобы попытаться навести порядок, первый секретарь обкома КПСС Е.П. Колущинский распорядился снести памятник8. Но самое интересное, что впервые за многие годы решение властей вызвало заметное сопротивление учёных, писателей, художников. Именно история борьбы против сноса Тарских ворот стала одной из первых заметных общественно-значимых акций омской интеллигенции во времена «оттепели».
Впервые весть о предстоящем сносе Тарских ворот облетела местную интеллигенцию ещё в 1953 г.9 Неожиданно для властей любители омской старины решили протестовать против очередного варварства.
120