ления становились внесудебные преследования. Борис Дмитриевич, конечно, не мог этого не знать: выше уже описывалось, как в феврале 1959 г. на бюро обкома разбирали «затхлую обстановку» и «антисоветские высказывания» преподавателей в его институте. В решении бюро обкома тогда было указано и на недостатки в работе самого Усимова как секретаря партбюро23. Не исключено, что именно критика обкома и вызвала к жизни верноподданническую статью Б.Д. Усимова.
Спустя десятилетия, выпуская свои мемуары, Б.Д. Усимов был вынужден признать и существовавшие «двоемыслие» и неоправданные запреты. Он, в частности, пишет: «...Многое из вчерашнего есть за что вспомнить добрым словом. Но и обойти стороной то, что заслуживает критики, осуждения, искреннего сожаления, нельзя, не вправе. Были же, никуда не денешься, поводы и причины для «драмы идей» (А. Эйнштейн), раздвоения душ и мнений: запретительство, нетерпимое отношение к инакомыслию, к каким бы то ни было отступлениям от предначертанного сверху, вмешательство – косвенно или прямо в сокровенное «я» людей. И не потому ли на собраниях, в речах выступающих слышалось, за редким исключением, полное «одобрямс», а в курилке подчас высказывались суждения с точностью до наоборот»24.
Интересную информацию о специфике оппозиционных настроений студенческой молодёжи тех лет и способах борьбы властей с подобными настроениями содержит Спецзаписка «О проведении профилактиче-
ской работы по предупреждению фактов антисоветских проявлений со стороны отдельных студентов вузов г. Омска». Этот документ был составлен УКГБ по Омской области в августе 1959 г. и направлен первому секретарю обкома КПСС25.
Появление недовольства властью среди студентов в данном документе объясняется следующим образом: «Отдельные студенты в силу своей политической незрелости и под влиянием буржуазной пропаганды, передаваемой через антисоветские зарубежные радиостанции, и отсутствия должной воспитательной работы с ними делают ошибочные выводы и обобщения по отдельным вопросам советской действительности»26.
Чем же были недовольны омские студенты в конце 1950-х гг.? Чаще всего в Спецзаписке говорится неконкретно о «клеветнических измышлениях», но иногда встречаются и более определённые высказывания. Весьма характерны заявления о том, что за границей жизнь намного лучше, а трудящиеся СССР живут в тяжёлых материальных условиях.
В ряде высказываний обращается внимание на то, что в СССР «нет де-
мократии», «нет права выдвижения нескольких депутатов». Среди других «антисоветских проявлений» в документе упоминаются: «неве-
131
рие в сообщения советской печати и радио», «неверие в мероприятия партии и Советского правительства по сельскому хозяйству», прослушивание и распространение содержания «антисоветских передач
«Голоса Америки» и «Би-Би-Си»». Не было пропущено и негативное отношение одного из студентов к расправе над Б. Пастернаком. Большинство упоминаемых в записке обвинялось также в распространении анекдотов «политически вредного содержания» или просто «антисоветских анекдотов»27.
Особую тревогу местного Управления КГБ вызвали разговоры студента В. Морозова о необходимости создания молодёжного объедине-
ния «Новой организации комсомольского актива» (НОКА), которая за-
думывалась как альтернатива официальному ВЛКСМ. Морозов посвятил в свои планы нескольких своих товарищей, большинство которых их в принципе поддержали28.
Со всеми студентами, попавшими в поле зрения спецслужб, была проведена так называемая «профилактическая работа по предупреждению фактов антисоветских проявлений», т.е. они были предупреж-
дены об ответственности и давали обязательство прекратить «политически вредные разговоры». В необходимых случаях в качестве дополнительного средства давления использовался и вызов родителей. В Спецзаписке приводятся данные, что в Омске в первой половине 1959 г. было «профилактировано» 25 студентов вузов и техникумов29.
Определённый политический подтекст имели и поэтические праздники, организуемые в вузах. Литературное творчество молодёжи той поры было проникнуто романтикой и нонконформизмом. Нельзя сказать, чтобы дни поэзии были насыщены критическими настроениями в отношении власти, но для многих самодеятельных поэтов тех лет были интересны, прежде всего, темы высокого гражданского звучания. В Омском педагогическом институте в 1962 г. была поставлена поэтическая композиция «Человек», вызвавшая большой интерес студентов. Ещё больший успех имели шекспировский вечер и особенно вечер «Муза под следствием». Этот вечер был задуман как некое судилище над молодыми поэтами. Каждый читал свои творения, а исполнявший роль прокурора подвергал их разносной критике в духе разгромных статей того времени. Вечер имел успех, молодых поэтов даже пригласили участвовать в телепередаче. Но на следующий день состоялась встреча Хрущёва с интеллигенцией и передача, конечно, так и не состоялась30.
Надо признать, что такая форма коррекции политического поведения молодёжи, как «профилактические беседы», была, безусловно, более гуманной, чем методы работы сталинского НКВД – МГБ. К тому же
132
нередко в числе любителей рассказывать «антисоветские анекдоты» и вести «демагогические разговоры» выступали нарушители общественного порядка, двоечники и пьяницы. Вместе с тем подобная форма действий КГБ («профилактика») вполне может быть отнесена к внесудебным репрессиям, поскольку представляла неприкрытое давление на гражданина, ограничение его права на свободу слова. В отдельных случаях даже факт ведения личного дневника оказывался достаточным для проведения «профилактических мероприятий». Кроме того, после «профилактики» в УКГБ нередко следовало исключение провинившихся не только из комсомола, но и из вуза.
Органы КГБ следили и за теми, кто выезжал за границу в составе туристических групп. Поездки советских туристов за рубеж начались при Хрущёве. Часть из них отправлялась по путёвкам обкома ВЛКСМ, другая по путёвкам обкома профсоюзов. Основная часть туристов выезжала в страны «народной демократии», т.е. в социалистические страны Восточной Европы. Например, в 1962 г. из Омской области было направлено в эти страны 12 туристических групп. Отбор тех, кто получал путёвку, был довольно строгим. Но и оказавшись в поездке, советские туристы знали, что они находятся под присмотром. Доверенные лица от компетентных органов внимательно следили за поведением и контактами туристов. Если советский гражданин позволял себе малейшие критические замечания о жизни в СССР, проявлял повышенный интерес к зарубежным прилавкам, контактам с иностранцами, это фиксировалось представителями спецслужб. Управление КГБ регулярно направляло информацию о поведении омских туристов за рубежом в обком КПСС. В дальнейшем выезд «неблагонадёжных граждан» за границу был почти невозможен31.
«Профилактическая» работа в этот период занимает важное место в работе органов и становится одним из основных средств борьбы с инакомыслием. В январе 1962 г., выступая на областном совещании по вопросам идеологической работы, начальник Управления КГБ по Омской области Н.Г. Минаев специально остановился на этой форме работы.
«За последние годы, – сказал он, – органами госбезопасности привлечены к ответственности много политически незрелых или заблудившихся граждан из числа молодёжи. Но таких людей мы не наказываем, что, как отмечалось на ХХII съезде КПСС, является новым в работе органов госбезопасности. В отношении этих советских граждан, которые в силу своей политической незрелости без враждебных целей допускали враждебные проявления, антиобщественные поступки или малозначительные преступления, органы госбезопасности принимают
133
особые меры и это занимает важное место в деятельности органов. Эта работа сближает нас с широким кругом граждан и с их помощью мы перевоспитываем людей»32.
Вышеописанные документы подтверждают, что, несмотря на достаточно жесткое идеологическое давление, во времена «оттепели» находились молодые люди, которые считали необходимым для себя публично высказать несогласие с официальной точкой зрения. Подобные выступления в провинциальных вузах в те годы были редкостью, но критические и антиконформистские настроения в студенческой среде были широко распространены. Это подтверждают партийные документы, изученные нами в целом ряде городов Западной Сибири.
Почему же именно в студенчестве периода «оттепели» столь ярко проявлялись подобные настроения? Потому что студенты (будущие «шестидесятники») сочетали в себе смелость, максимализм молодости с интенсивными интеллектуальными и духовными поисками. Подобное сочетание и приводило их даже в условиях недостатка правдивой информации к критическому осмыслению советской действительности. Многие из них не были против социализма как такового. Их, скорее всего, можно отнести к сторонникам демократизации советского общества и создания «социализма с человеческим лицом». Лишь в меньшей степени в выступлениях молодёжи того времени проявлялись антисоциалистические настроения.
Как уже говорилось выше, одной из не очень светлых страниц ис-
тории «оттепели» было усиление борьбы государства с религией и цер-
ковью. Эта кампания, конечно, не обошла и Омск. Борьба с религиозным инакомыслием, как и повсюду в стране, проходила по ряду направлений. К ним относились: общее усиление атеистической работы с населением, ужесточение порядка регистрации религиозных общин, усиление контроля за деятельностью церковных организаций, преследование в административном и уголовном порядках наиболее активных религиозных деятелей и членов общин. К антирелигиозной деятельности активно было подключены управления КГБ на местах. Отчёты
уполномоченных Совета по делам религиозных культов при облиспол-
коме красноречиво свидетельствуют, что в конце 1950 – начале 1960-х гг. права верующих систематически нарушались. Власти стремились максимально осложнить деятельность религиозных общин33.
О том, насколько нетерпимым было отношение властей к верующим, свидетельствует множество фактов. Так, например, на пленуме Центрального райкома КПСС (1959) руководители Сибзавода, обувной фабрики, мебельного комбината были обвинены «в притуплении политической бдительности, проявлении беспечности и ротозейства». В чём
134
же это проявилось? Оказывается, в том, что в подведомственных им организациях верующие, среди которых были и религиозные активисты, награждались почётными грамотами, их фотографии заносились на Доску почёта. Всё это, по мнению партийных функционеров, было недопустимо, так как якобы способствовало росту политического влияния верующих34. Таким образом, верующие граждане (и, прежде всего, религиозные активисты) находились в неравноправном положении по сравнению неверующими.
4 мая 1961 г. был издан Указ Президиума Верховного Совета
СССР «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от обществен- но-полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни». Этот указ власти использовали не только для борьбы с пьяницами и тунеядцами, но и с инакомыслящими, в том числе и активистами религиозных общин. За полтора года в Омской области по этому указу было осуждено 14 «руководителей нелегальных сект». В качестве наказания чаще всего назначалась ссылка35.
Религиозные общины зачастую были вынуждены существовать на нелегальном положении, поскольку власти отказывали им в регистрации. В ряде случаев общины действительно уклонялись от регистрации, поскольку ограничения властей на их деятельность и вмешательство в их религиозную жизнь были для них неприемлемыми (в особенности недовольство верующих вызывали запреты на религиозное воспитание детей в воскресных школах и проповедническую деятельность).
Власти весьма жестко реагировали на попытки верующих защитить свои права. В качестве примера подобного отношения можно привести случай с архиепископом Ермогеном. Этот владыка возглавлял Омско-Тюменскую епархию в 1962 – 1963 гг., а до этого служил в Ташкенте и за излишнюю активность в деле возрождения церковной жизни какое-то время был вынужден провести в монастыре. Ермоген был одним из тех иерархов Русской Православной Церкви, кто открыто выступал против хрущёвской антирелигиозной кампании, поэтому власти добивались его перевода в другой регион или освобождения от должности. Архиепископ не раз обращался к руководителям страны, убедительно доказывая, что деятельность уполномоченных Совета по делам религий противоречит советскому законодательству о культах. В Омске Ермоген едва не оказался на скамье подсудимых, когда посоветовал одной из верующих «обратиться с жалобой в Совет Министров СССР
от имени прихожан церкви». Владыка принял непосредственное участие в составлении этой жалобы: её отпечатали в его канцелярии. Против верующих было заведено уголовное дело, состоялся суд, но информации о нём пока получить не удалось. Известно лишь, что Ермоген
135